Как назвать вот это всё?

      Подзаработав немного деньжат, Лиззка решает, что снова можно ничего не делать. Поэтому, вместо того, чтобы хотя бы снять обзор на стекающие по стеклу капли дождя, Неред лежит на диване в зале, завернувшаяся в одеялко, словно шаурма в лавашик, и смотрит марафон серий «Симпсонов» — вот таким безэмоциональным, недвижимым хлебушком проводит свой досуг видеоблоггерша. Кажется, что ей вполне комфортно, но вкупе с льющим за окном дождём и грустными нотками в серии тоска возьмёт любого. Правда, похоже, это не распространяется на Лизу, познавшую ликёрно-водочный дзен.

— …Мистер Симпсон, если вы проглотили яд рыбы-шара, то, весьма вероятно, вам осталось жить двадцать четыре часа…

Телевизор довольно-таки громко вещает, но Лиззка всё-таки умудряется задремать. Сквозь сон она «слушает», что происходит в мультсериале.

— Двадцать четыре часа?! — Ну… Двадцать два. Сожалею, что заставил вас так долго ждать…

Лизка причмокивает губами, плавно переходя в состояние более глубокого сна — удивительное наблюдение, что бабулям и пьянчужкам вдвое лучше спится под звуки работающего телевизора.

— О, Мардж, я умру! — Утешительно, мистер Симпсон, то, что вы не будете ощущать никакой боли до завтрашнего вечера, когда в какой-то момент ваше сердце внезапно взорвётся. Небольшой страх смерти — это нормально. Обычно он проходит в несколько этапов. Первый — отрицание.

Короткое непроизвольное мычание — видеоблоггерша видит сон, но это не результат выдумки её воспалённого подсознания, а не что иное, как её собственные воспоминания, сменяющиеся со скоростью «бегущей строки»: их беседа с Юликом на лавке возле её подъезда… — Бля, я так по ней скучаю… а ты? — Угу, я тоже. — Правда, что ли?! —…Мне пора… А далее картинка сменяется, и вот теперь она разговаривает с Хоффман в парке: —…Ёба… ты по ней тоже скучаешь?.. — Чё?! Да вот нихуя! Плетёшь ебанину какую-то… И, словно пытаясь прогнать из головы этот момент, Лиззка резко дёргает головой во сне, но не просыпается.

— Ничего подобного, я не умираю!.. — …Второй этап — гнев.

Картинка во сне снова сменяется: теперь Лиззка видит, как незаслуженно сорвала злость на Дане, когда собиралась делать с ним коллаборацию, хотя в принципе он-то ничего и не сделал… —…С хуя ли ты такая злая?! Ты просила помощи, и я пришёл. Не понимаю, за что мне прилетает сейчас! — Ёпта, какой, сука, подвиг! Пришёл он. Как пришёл, так и пиздуй отсюда! — Да ну и заебись! Просто ахуенно, я ухожу… Девушка хмурится: даже во сне ей неприятно собственное поведение по отношению к другу, хоть она и принесла ему извинения за ту грубость. Стоит сказать, что сам Кашин и подавно забыл о том инциденте, поэтому радостно заявил, что ни капли не сердится и пригласил выпить по кружке цианида пивасика, на что Лиза с удовольствием соглашается.

— Ах ты, мерзкий! — Далее следует попытка торговаться…

Бешеные крики Гомера всё-таки заставляют девушку пробудиться. Она с неохотой открывает глаза, тупо смотря в экран.

— Док, вы должны меня вытащить!

В голову Неред почему-то приходят мысли про ту её нелепую попытку хоть как-то заговорить с Миленой во время стрима, когда она прощупывала почву на предмет её вылезания из чс-зоны Чижовой… «Есть люди, которые не заслуживают, чтоб я по ним скучала, потому что они не сделали для этого ничего…» Вспоминать тяжко, ибо эти слова почему-то больно резанули тогда Лизку, отбив всякое желание писать что-то дальше. И почему же интересно?..

— И, наконец, принятие*. — Все мы когда-нибудь умрём.

Лиззка нахмуривается, принимая положения сидя и продолжая пялиться в экран. Губы её непроизвольно приоткрываются, словно тараканы в её голове зажгли давно потухшую лампочку.

— Мистер Симпсон, скорость этого процесса у вас поразительна…

Персонаж мультсериала ещё что-то говорит, затем играет грустная мелодия, а после и вовсе кадр сменяется, но Лиззка всё ещё продолжает сидеть в той же позе, словно застывшая… *** Два часа спустя…       Неред сидит за барной стойкой, передвигая из стороны в сторону очередной шот — после просмотра позитивного мультсериала под названием «Симпсоны» что-то совсем её берёт тоска и депрессуха, поэтому видеблоггерша не находит идеи лучше, чем пойти в бар и залить напрочь свои глаза, но это у неё не особо-то и получается, ибо её тело буквально отторгает насильственно вливаемую в него жидкость. Правда, долго бороться со своей физиологией ей не приходится, потому что в их отношения с шотом вторгается девушка с розовыми волосами и разноцветными глазами (хочется верить, что это цветные линзы, а не природная аномалия) — один голубой, а другой карий. Девушка, облокотившись о барную стойку, чуть подаётся в сторону Лиззки и, улыбнувшись, забирает Лизкин шот и залпом выпивает его, заставляя ту очень сильно удивиться наглости незнакомки. — Спасибо, что угостила меня, — приторным голоском произносит розоволосая девушка. На смену «удивлению» приходит хмурое выражение лица, выдающее раздражённость Лизы, у которой очень не вовремя возник в голове вопрос: то ли эта девушка проглатывает наполовину слова, когда их произносит, то ли самой Лизке скоро потребуется слуховой аппарат? Пожалуй, не стоит сбрасывать со счетов ни один из перечисленных вариантов. — Какого хуя? Я тебя вообще ни разу не угощала. И Неред делает знак бармену, что надо бы повторить, и исподтишка косится на незнакомку. Удаётся достаточно рассмотреть её и сделать вывод, что она либо сбежала из бродячего борделя, либо только что с какого-нибудь косплей-фестиваля. В любом случае, желания познакомиться девушка у Лиззки не вызывает, так что она старается делать вид, что рядом с ней сплошной воздух и никаких надоедливых, экстравагантных девиц. — А могла бы, — незнакомка перехватывает шот, предназначенный для Лизы, и снова опустошает его. — Причём, уже целых два раза. Но ничего, я дам тебе третий шанс, — девушка причмокивает одними губами. — Меня, кстати, Марина зовут. — Бля, да никто не звал тебя вообще-то… — Хуёво рофлишь. Ожидала от тебя большего. — Ну, блядь, извини, что не устраиваю стендап-представление. — Вижу, ты не в настроении, — Марина бесцеремонно кладёт свою ладонь на бедро Лиззки, пришедшей в состояние панического ужаса. — Могу помочь его улучшить. — Чё за хуйня?! — Неред грубо отдёргивает от себя руку наглой девицы. — Здесь тебе не клуб для пидарасов! — Так я и сама не из «этих». У меня больше деловое предложение. Я, как и ты, видеоблоггер, и мне не помешает реклама кого-то, кто перешагнул отметку в миллион подписчиков. А взамен… охотно соглашусь повысить эндорфины в твоей крови. Ну тебе явно надо, солнышко. — Я привыкла брать бабосы за рекламу. — Заебись, а я привыкла давать. Вот видишь, как ахуенно всё совпало. Да не будь ты такой тухлой. Получишь удовольствие… Я виртуозно работаю языком… — Блядь, Неред, наконец-то! Интимную для Марины и весьма неудобно-странную беседу для Лизы прерывает появившаяся Зарыковская. Девушка, обеспокоенная тем, что подруга не отвечает на звонки — а ей надо обсудить некоторые вопросы по поводу Лиззкиного мерча — отправляется на её поиски и находит там, где и ожидала. — Даша?.. Лизка привстаёт от неожиданности, но Марина (определённо наглейшая из всех девиц!) кладёт ладонь на плечо Неред, заставляя опустить задницу обратно. — Отлично, ты меня узнаёшь… Знаешь, Лиза, когда в следующий раз захочешь спрятаться от меня, выбирай бар, находящийся не через улицу от твоего дома, — Зарыковская раздражённо откидывает назад упавшую на лицо прядку волос, только теперь замечая окучивающую её подругу девушку с розовыми волосами. — Это что за элемент? — Потенциальный партнёр Лизона. Марина заправляет за ухо волосы Неред, отчего та дёргается и, развернувшись в сторону Даши, смотрит на неё многозначительным взглядом, ясно говорящим: «Умоляю, защити». — Понятно, — Зарыковская тянет подругу за руку, заставляя вновь подняться. — Мы уходим. — Эээ! — протестующе восклицает Марина. — Пошли, пошли… Даша ведёт Неред за собой, не обращая внимания на протесты розоволосой девицы. Позади слышится смачное ругательство, заставляющее обернуться Лизу, но не вызвавшее никакой реакции у Зарыковской: она твёрдо нацелена покинуть бар, и ничто и никто её не заставит ни на мгновенье застопориться! ***       Дома у Лиззки, как обычно, нечем поживиться, поэтому расстроенная Даша с грустью закрывает холодильник, решив, что если она поголодает ещё пару часов, то не станет анорексичкой, и берёт со стола бутылочку минералки, в которой содержимого всего-то на донышке. Сделав несколько смачных глотков, Зарыковская лёгким движением руки отправляет пустую бутылку в мусорное ведро, после чего направляется в спальню, где на кровати лежит Лизка, упавшая там, как только они вошли. Увидев эту картину, Даша понимает, что её подруга не настроена сейчас на деловые разговоры, поэтому, присев на край рядом с ней, она тревожно-раздражённым голосом спрашивает: — И сколько это ещё будет продолжаться? — Что? — А вот и скажи мне, блядь, что?! Что с тобой происходит? Раньше хоть тебе и было на всё похуй, но ты хотя бы была весёлой, а теперь просто не что иное, как унылое говно. — Не знаю, что тебе сказать. Лиззка запрокидывает руку за голову, хватаясь пальцами за край подушки, и, напрягшись, тащит её к себе, а затем, уложив её к себе на грудь, крепко обнимает, выглядя сейчас ванильно-беспомощной. — Пфф… бля, Лиза, а кто знает, если не ты? — Не то, что бы я совсем не знала, просто… блядь, просто это… я не знаю, как это назвать. — Что назвать-то? — Ну вот это всё. — Блядь, ты можешь конкретней формулировать? Я не понимаю ничего. — Мне хуёво, потому что я что-то чувствую. — Ебать, вот это новости! — Вот хули ты ещё и подъёбываешь?! Как с тобой делиться после этого? — Желательно побыстрее, у меня ещё сегодня есть встреча по работе. — Ёпта, какая ты деловая. — Кстати, спасибо, что напомнила, — Даша роется в своей бездонной сумке, пока наконец не находит ту самую папку, которую искала. — Подпиши на последней странице. — Блядь, эти подписи… — Лиза нехотя принимает положение «сидя». — Я когда-нибудь узнаю, что подписываю? — Конечно. Только когда переборешь лень и наконец прочитаешь, — Неред возвращает подруге бумаги и ручку. — Думаешь, я пытаюсь заставить тебя переписать на меня хату? — Так у меня и нет хаты. Зарыковская укладывает всё обратно в сумку. — Вот видишь, у тебя даже украсть нечего, — сумка отправляется на пол, а сама Даша облокачивается на локти, удобно устроившись рядом с подругой. — А теперь поговорим про то, что ты чувствуешь. Если это боль в левом подреберье, отдающая в поясницу, и кажется, будто она повсюду, то поздравляю, у тебя панкреатит. И судя по всему, алкогольный. Вон в углу я наблюдаю недопитую бутылку «Бакарди», так что можем отметить вместе это безрадостное событие. — Нет… но да! — Лизка нахмуривается. — Всё абсолютно хуёво: я внеебически скучаю по Чижовой. — Ясно. И та тёлка в баре очень хуёвая ей замена, я тебе скажу. Вот знаешь, удивила. Серьёзно. Не знала, что ты находишь подобных пустышек интересными. — Ты не поняла. Я скучаю по ней не в обычном смысле этого слова. Зарыковская странным взглядом косится на подругу, оценивая навскидку, насколько она вменяема. — Лизон, что-то ты, походу, кукухой поехала. Затворничество в четырёх стенах не идёт тебе на пользу. Ща позвоню ребятам, чтоб развлекли теб… — Ты нихуя не понимаешь!!! — Потому что ты несешь всякую херню! Говори нормально, блядь. — Я и говорю! — Ты сказала, что скучаешь по Чижовой, но не в обычном смысле. Как мне это понимать?! — Я уже сказала, что не могу тебе ничего сказать, потому что сама нихуя не понимаю! — Ой всё, в пизду тебя! Воцаряется тишина. Слышится лишь шумное, агрессивное дыхание Лиззки… или у неё просто заложен нос. Зарыковская задумчиво смотрит перед собой. Она знает, что между её подругой и Миленой что-то произошло, но не знает, что именно — благо у всех, кто в курсе событий, хватает ума не трепаться. Понимая, что больше зацепок у неё как будто нет, Даша решает спросить Лизу как раз об этом. — Это как-то связано с той твоей ссорой с Чижовой? — Нет. Я просто… не знаю, как объяснить, но мне хочется, чтобы Милена была здесь. Причём, неважно, что она будет делать, пусть даже поёт — всё, что угодно! Но чтобы просто была… Я бы смотрела на неё, может быть, угорала над ней, может быть, подшучивала, а может… да что нахуй тут гадать, ведь я тут, сука, с тобой застряла! — Блядь, ну извини! — Зарыковская сначала думает обидеться, но закрывает глаза на грубое высказывание подруги, проявляя величайшую снисходительность. — Так эта депрессуха из-за Чижовой… А скажи мне тогда, в чём разница между тем, как обычно скучают по людям, и тем, как скучаешь ты по ней? — Чё ты такая тупая? Я ж всё объяснила. Когда люди по-обычному скучают, они думают о том, что будут делать, когда встретятся с этим человеком, а для меня это неважно, лишь бы просто встретиться. Чтобы просто она была рядом. — Ага… — В Москве была такая тема… мне показалось в метро, что я её вижу. Ты подумаешь, что хуйня какая-то, и чё? А я тебе скажу: мне безумно хотелось, чтобы это на самом деле была она. Я погналась за ней только в надежде на это. Да, я тогда очень злилась на неё, но подходя ближе, у меня такое странное ощущение было… Блядь, вот опять я не знаю, как это всё назвать. Просто какой-то лютый пиздец!.. Знаешь, было так хуёво, когда я поняла, что вместо неё шла за какой-то пиздой ебаной. А дальше хуже: не могу не думать о Чижовой. Реально. Типа, я в компании где-то. Раз — отвлекаюсь, и в башку лезут мысли всякие. Два — кто-то ржёт, как Чижик. А когда бухаю, хуйни этой нет. А когда нет, опять, словно повтор кто-то включает в моей черепушке. Не могу забыть тогдашние её слова, что типа она любит меня. Ебать, впервые произношу это вслух… — Стоп, стоп, стоп!.. Чё?! Нет, нахуй, чё?! — Бля, я повторять не буду!.. — Да я слышала!!! Ахуеть, Неред, у тебя тут такие события происходят, а ты тихушничаешь! — А что, надо было билборды по Питеру расклеить?! Если б хотела, спросила бы сама раньше. Нахуй мне самой ходить и рассказывать, что творится у меня на душе?! — То есть, ты намекнула, что я плохая подруга, раз раньше не поинтересовалась?! — Ёпта, ну какого хуя ты свела всё к себе??? Зарыковская закусывает губу. Действительно, зачем она перевела стрелки, когда надо ловить момент и добиться откровений от Лиззки? — Прости. Так почему ты думаешь об этом всём? Послала бы нахуй всё, как обычно ты делаешь, но нет, ты почему-то продолжаешь думать о Милене, её признаниях. В чём причина? — Не знаю. — Хуёво. Думаю, вам нужно с ней встретиться и поговорить. — Нахуй надо? — Ты разве не хочешь? — Хочу. То есть, не особо. Вообще, нет. — А я думаю, что да. Не знаю, Лиза, просто ли льстит тебе, что Чижова сказала тебе о своих чувствах, или же ты сама к ней неравнодушна, но уверена, что все решится, когда вы встретитесь. Конечно, тебе решать, но если ты хочешь, чтобы вся хуйня, в которой ты барахтаешься сейчас, исчезла из твоей жизни, тебе придётся для этого обсудить всё с Миленой, поделиться тем же, чем ты поделилась со мной. — Она не захочет. — А ты не спрашивай, хочет ли она. Пфф… Неред, где твоя креативность? А, ну да, я забыла, какие видео ты крафтишь. — Эй, не доёбывайся до моих видосов! Даша хочет что-то ответить, но её телефон издаёт тоненький сигнал — напоминание, что пора выдвигаться на новую встречу. Обречённо вздохнув, девушка поднимается с кровати, беря с пола свою сумку. — Всё, я ухожу. — Уже? — Уже. Уже пора в другом месте быть, а я только выхожу. — Пфф… всегда так делаю. — Ну-ну, делай, только не факт, что Чижова дождётся, — в Зарыковскую летит подушка, от которой та с гибкостью пантеры уворачивается, вовремя наклонившись, чтобы забрать бутылку с остатками «Бакарди». — Сорян, Лизон, но это я забираю. Понимаешь, очень важные переговоры. — Да ради бога, в пизду его. Дашка улыбается и, помахав на прощание, уходит. Хлопает входная дверь, и Лиза остаётся в квартире одна. Полежав ещё около двух минут, она поднимается, направляясь за компьютер, чтобы заказать онлайн билет на сапсан. Она едет в Москву.