Как назвать вот это всё?

      Не имевшая никакого плана Лиззка приезжает в Москву. И в ту минуту, когда она ступает на землю столицы, как-то уверенности поубавляется. А тут ещё и привычная московская схема: клубы, вписки и т.д. Тут впору и забыть вообще о своей священной цели, но Лиззка хорошо о ней помнит… ***       Гулянка у Хоффман по случаю очередного новоселья не приносит удовлетворения Неред. Так как её круг московских знакомых понятия не имеет где найти Чижову, Елизавета хотела переступить через свою неприязнь (и начинающий расти пивной живот) и спросить об этом у главной мамочки небезызвестного паблика на три буквы, но ни он, ни его дружок-Атева так и не пришли, из-за чего Лиза теперь с недовольной кислой миной сидит на диване и пьёт… минералку. Чтоб почки не отказали. — Приве-е-т, — внезапно рядом с девушкой материализуется прыщавый (не то, чтобы у Лизки идеально чистое лицо) парень с зализанными волосами. — Тухленько тут, да? О да, Неред практически задохнулась от тухлости его одеколона. — Не то слово. — Меня, кстати, Эдуард зовут. А ты… Лиззка, да же? — Нет. — Хаха, ты прикольная. — Бля… Лиза, закатив глаза, делает несколько глотков минералки, стараясь делать вид, будто она вообще-то атрибут мебели, а не человек. К несчастью, ждёт её провал. — Вижу, в тебе как будто умер весь энтузиазм. Но тебе повезло! Я знаю, как его оживить. Эдуард самодовольно лыбится, предвкушая дальнейшее развитие событий, в то время как Неред всё ещё придерживается тактики, выбранной ранее. Молчание слишком затягивается, поэтому парень решает, что пора бы уже и продолжить их беседу. — Знаешь, что общего между девушкой и двуглавой мышцей? — Нет. — У них есть влагалище, — тщательно смакуя последнее слово, говорит Эдуард, заставляя Лизу обратить на себя взгляд. — А раз есть влагалище, значит, в него надо что-нибудь вложить. Смекаешь? Отвратительно улыбаясь, парень многозначительно дёргает бровями, из-за чего у Лиззки резко возник рвотный рефлекс. — Н-да… — Неред, скорчив рожу, поднимается. — Э… а ты куда?.. — Ты сказал, что надо «вложить». Вот, блядь, иду. И, не дожидаясь ответа парня, Лиззка быстренько уходит, оставив Эдуарда в сомнении, собирается ли она вложить что-то в себя или в кого-то другого. ***       Проходит ещё несколько дней, прежде чем Елизавета поднимает свою задницу с нового хоффманского дивана, но только для того, чтобы усадить её на стул в любимом, судя по инстаграмму самого парня, кафе Атевы. И вот она, задавшись целью выпить все запасы кофе в этом заведении или же угробить своё сердце, сидит, выжидая появления Эдика, а приходит он очень даже вовремя, когда Лиззка уже подумывает оторвать свою занемевшую задницу и уйти восвояси. Решив повременить, Неред наблюдает за тем, как Атева и его дружок делают заказ, и когда им его приносят, поднимается, ощущая множественное покалывание в своих ягодицах, и идёт прямо к их столику. Поравнявшись с ним, девушка резко ударяет ладонями по столу, заставляя обоих парней вздрогнуть, и, облокотившись, угрожающе нависает над обоими. — Я не понял, хули?! — агрессивно восклицает дружок Атевы. — Ебало завали, — Лиза прищуривается, смотря на Эдварда. — Сразу к делу, Эдик: мне нужны адрес и телефон Чижовой. — Ха, ни хуя я тебе не дам. — А я и не хуи, сука, прошу. — Отъебись. Ты портишь нам настроение. — Слышь, ты, — Лиза теряет терпение, грубо хватая парня за футболку, — если сейчас ты не напишешь мне то, что прошу, я выложу во всех соц. сетях фотку с тобой и твоим дружком с хэштегом «gaylove», и попробуй докажи потом, что ты не ебучий пидор. Атева молча помаргивает, смотря то на паренька, сидящего рядом, то на нетерпеливо переступающую с ноги на ногу Лизку. Помолчав так некоторое время, Эдвард тяжело вздыхает, мельком оглядываясь вокруг в намерении понять, сильно ли привлекла внимание окружающих подруга его подруги. Удостоверившись, что всем плевать, парень покорно пишет на салфеточке нужную Лиззке информацию… ***       Тремя часами позднее Неред сидит на качелях на площадке возле предполагаемого дома Милены. Лиззка уже пыталась попасть в квартиру, но никто ей не ответил, поэтому она ждёт на улице, держа подъезд Чижовой в поле зрения, чтобы не пропустить приход девушки. Зябко. Конец ноября хорошенько даёт понять, что вот-вот зима вступит в свои права. Пару дней назад выпал первый снег, но тут же растаял. Если бы Лиза была философом, она могла бы занять свои мысли рассуждением о снеге, как о воде, составляющей материальную основу всего сущего. Но она ни разу не философ. А хотя… зачатки размышлений о влиянии горячего чая на замерзающий организм чем не философская тема? В действительности, столица будто стремится превратить в ледышку питерскую блогершу. Когда пальцы ног перестают чувствовать друг друга, Лиззка подумывает, что неплохо будет добежать до ближайшей Пятёрочки, чтобы купить «незамерзайку», но с места так и не двигается то ли оттого, что жопа примёрзла к качелям, то ли боясь пропустить объект, из-за которого Неред пускается в эти тяжкие страдания. И вот наконец они окупаются: не спеша, Милена идёт в короткой, не по погоде надетой куртёночке (высокий риск отмерзания ляжек!!!)… и она не одна. Вместе с ней шагает какой-то парень, с первого взгляда не понравившийся Лиззке. Он провожает Чижову до подъезда, где они стоят ещё несколько минут. Милена, как дура, улыбается, и Лиза всерьёз задумывается, а может, это не естественная улыбка и у неё просто спазм мимических мышц. Казалось, что шире расплываться в улыбке уже некуда, но Чижова это делает, когда парень убирает несколько прядей волос, упавших на лицо бьюти-блогерши, назад, и это вызывает у Неред непреодолимое желание дать ей леща. Наконец «парочка» расходится: Милена, помахав парню ручкой, скрывается за дверью подъезда, а он не спеша идёт по дорожке, вскоре исчезая за углом дома. Лиза, чья затея подстеречь Чижову прямо у подъезда проваливается, вынуждена помёрзнуть ещё немного в ожидании того, что кто-нибудь откроет дверь домофона. И, о чудо! Какой-то лысый мужик с огромным пузом буквально вываливается на улицу, давая Лизке возможность юркнуть наоборот в дом. Оказавшись перед лифтом, Неред ощущает жжение в конечностях, в частности, в пальцах рук, которые, как кажется ей, она не чувствует, но мысли Лиззки сейчас не об этом — закрадываются сомнения, а действительно ли стоит идти? «Да ну нахуй это всё»! И Лиза, внезапно решившая пойти на попятную, судорожно нажимает кнопку «отмены», но ничего не происходит — лифт продолжает ехать наверх. Уже двери с жутким лязгом открываются, а Лизка всё ещё продолжает жать на кнопку, будто какой-то будет с этого толк. — Лиза?! — слышится где-то рядом слишком знакомый голос. — Ёпта, Хоффман?! — Ахуеть! Как ты узнала этот адрес??? — Сука, блядь, ты знала её адрес?! Хули ты соврала, что не знаешь?! — Ну случайно! — Ебать, ни хуя себе!!! Двери лифта враждебно смыкаются, но обе девушки машинально противодействуют им, останавливая голыми руками. Что ни говори, русские женщины! Пройдут и огонь, и воду, и маточные трубы. — Слышь, Ксю, а ты давно здесь? — Часа три, а что? — Да бля, я прошляпила момент, когда ты прошла. — Ты всё это время была здесь на улице??? — Н-н-нет… — Да?! — Дэ… — Лизка отводит взгляд, интенсивно моргая, словно это сможет помочь не видеть боковым зрением хитренькую ухмылочку её подруги. — И давно вы с ней… снова общаетесь? Или вы не переставали общаться, а ты меня в очередной раз, как суку, наебала?! — Мы пару недель назад случайно встретились, когда я себе новые шмотки выбирала, разговорились, помирились… ну ты знаешь, какая я отходчивая, — двери лифта снова делают попытку закрыться, но девушки снова не позволяют им. — Бля, Лиза, зайди уже на этаж. Я заебалась уже тут Атлантом подрабатывать! — Не могу… — Чего это? — Да я, блядь, передумала. Мне не нужна эта хуйня, так что пошли зальёмся бухлишком, а то у меня даже кишки замёрзли. И Лизка разворачивается лицом к панели с кнопочками, нажимая на ту, на которой изображена единица, и полагая, что Хоффман успеет запрыгнуть и съехать вместе с ней вниз, но она вместо этого хватает Лизку за руку, затягивая на этаж как раз перед тем, как двери лифта в очередной раз смыкаются, только вот теперь до конца. В ужасе от того, что её едва не зажало между двумя железяками, Неред импульсивно толкает подругу в плечо. — Алё, хули ты творишь?! — Чё орёшь? Не умерла же. И вообще, Лиза, какого хуя ты навострилась съёбывать? Если ты приложила столько усилий тут оказаться, то тебе это и правда нужно. — У тебя хуи в ушах?! Говорю же, что нет! — Ладно! Хоффман нажимает кнопку вызова лифта, который уже успевает уехать, и Лизка расслабляется, задумавшись о чём-то своём, теряет бдительность, а зря! Ксюша, заметившая, что подруга отвлеклась, быстро хватает её за руку и, не давая возможности опомниться, ведёт к одной из квартир, нажимает кнопку звонка, а затем бежит обратно к лифту, едва успевая, прежде чем двери закрываются, а кинувшаяся прямо за ней Лиззка не успевает. Если бы она инстинктивно не выдвинула руки вперёд, то с большим успехом могла сломать себе нос. Злость охватывает девушку, но она не успевает дать ей волю, потому что где-то позади слышится скрежет открывающейся двери, и в следующий момент за порог выходит она. Лиза, точно окаменелая, смотрит на Чижову, а та глядит на неё, но всего секунду, после чего с силой захлопывает дверь и закрывается на замок. А Неред бегло помаргивает, словно ресницы — единственная часть её тела, которая может шевелиться. «Да какого хуя?!» Решив, что такое обращение не достойно её величественной персоны, Лиззка быстро подходит к двери квартиры Милены и начинает методично названивать. А звонок настолько противный, что действует на нервы даже Лизе, поэтому долго это не продолжается — бьюти-блогерша снова отпирает дверь, вылетая из-за неё, словно фурия. — Чего тебе?! — Я… ну… хочу поболтать… — А я нет. Пиздуй отсюда! Чижова снова пытается закрыться в квартире, а Лиза, понявшая, что перед её носом второй раз за сегодня сейчас хлопнет дверь, пытается предотвратить это, схватившись за край, но, недооценив возможность силёнок Милены, чуть не лишается четырёх пальцев, успев за долю секунды отдёрнуть их до того, как дверь захлопывается. — Блядь, ебанутая!!! Под воздействием адреналина Неред подрагивает, неосознанно перебирая чудом спасёнными пальцами. Чуть успокоившись, девушка снимает со спины рюкзак и достаёт оттуда прямоугольного размера лист, приблизительно размером А4, заключённый в тёмно-бордовую рамку. Полюбовавшись на своё творение, Лиза снова звонит в дверь. На третий раз должно всё получиться! — Если ты сейчас же не уйдёшь, — надрывно вскрикивает Чижова, явно давая понять, что у неё сдают уже нервы, — я вызову полицию! — Да погоди ты, дай хоть сказать!.. Ты даже слово вставить не даёшь. Ты не знаешь, насколько пиздецки тяжко мне сейчас, — бьюти-блогерша, видимо, решает сменить гнев на милость, поэтому даёт Лизе возможность высказаться. — Мы хуёво разошлись в тот раз, и меня это тяготит. Короче, я хочу извиниться за то своё поведение, и… уф, вот я сделала тут такой, типа, фотоколлаж, на котором показано, какова моя жизнь без тебя. Заинтересовавшаяся Чижова берёт в руки Лизкино великое творение, смотрит на него несколько секунд, а потом направляет на Лизу гневный взгляд. — Ты, блядь, издеваешься?! — Да что хоть??? — Ты ещё спрашиваешь?! Тебе весело на всех фотках. Твоя жизнь, походу, ахуительно радостная без меня. И это что, блядь, твоё извинение?! — Нет!.. Блядь, Милена, ты нихуя не поняла!!! Смотри, я хоть и смеюсь на этих фотках, но мне не весело, потому что там нет вискарика. Видишь, ни единой бутылочки. Вот тут даже как будто место для него специально оставлено! Ну вот же, видна пустота. Я что сказать хочу… типа, моя жизнь такая же, как эти все фотки без вискаря. Кстати, а вот и он!.. — Неред достаёт из рюкзака приличного размера бутылку. — Ну что, пустишь нас с Джеком*? Милена хмурится, но отходит несколько в сторону, пропуская Лиззку в квартиру, а когда та заходит, закрывает дверь на замок. На секунду Лизе кажется, что не сможет уйти отсюда на своих собственных ногах — настолько сурово выглядит Чижова — но всё равно снимает куртку и, повесив её на вешалку, идёт в комнату за Миленой, где та, скрестив руки на груди, стоит с воинственным видом. — И что, я вот так вот просто должна тебя простить? — Ну, типа… да… — Нет!.. Ты, блядь, мои чувства размазала, словно дерьмо по асфальту! — Ебать сука, вот это поэтичное сравнение. Милена благополучно пропускает высказывание Лизки мимо ушей… или же у неё резко образовался критический уровень ушной серы, препятствующей восприятию бьюти-блогершей звука. — И чего ты нахуй добиваешься?! Зачем тебе нужно моё прощение??? Что от этого изменится?! — Хуй знает, — Лизка пожимает плечами и, бросив бутылку на разобранный диван, делает шаг к Чижовой, которая моментально отходит на такое же расстояние. — Нахуй надо разводить вот это всё. Просто прости и будем бухать, чё ты. Не вижу вообще резона возиться с этой хуйнёй, ведь не сложно же простить за глупость того, кого любишь. Любишь же, да? — А если нет?! Тебе же похер! Я не понимаю, для чего ты сюда пришла, но у меня складывается впечатление, что это какой-то ебаный розыгрыш!.. — Что за хуйню ты несёшь… — Тебе смешно, да?! У тебя нет ни малейшего чувства сострадания. Мало того, что ты причинила мне боль, когда отвергла самым хуёвым образом, так ты ещё и теперь продолжаешь это делать. Ты моральная садистка или что? Нравится видеть мои мучения, нравится?! Нравится?! Лизка видит, что Милена начинает впадать в истерику. Не зная, как справляться с женщинами в подобных ситуациях, и вспомнив, что в прошлый раз бьюти-блогерша постирала её футболку смесью слёз и соплей, Неред решает во что бы то ни стало предотвратить это, поэтому в следующий момент раздаётся звонкий шлепок, и Чижова инстинктивно хватается за горящую после удара щёку. — Ай!!! Нахуй надо было это делать?! — Если я скажу, что мне просто захотелось потрогать тебя в жёсткой форме, это сойдёт за оправдание моей внезапной, необоснованной агрессии? — Ёба… не знала, что ты способна формулировать такие сложные предложения. — Это от того, что мы не так близко знакомы. — Угу… веский повод сблизиться… И Милена, всё ещё держась ладонью за избитую властной, почти фараоновской, рукой щёку, подходит вплотную к Лизе, да так, что последняя ощущает на своей шее её редкое дыхание. — Ёпт, чё, так сразу?.. — Ты этого хочешь? — Чего, блядь?! — Вот и мне тоже интересно, чего. Просвети меня, ибо я не хочу додумывать и догадываться. Скажи напрямую, почему ты сейчас здесь. Неред водит глазами по кругу, стараясь не пересекаться с пытливым взглядом бьюти-блогерши, видимо рассчитывая на появление у последней телепатических способностей, которые освободят Лизу от надобности выражать свои мысли вслух, но ждёт ещё просчёт! — Ладно. Короче, я скучаю по тебе. Немного. Да блядь, самую малость! Мы прикольно потусили в Питере. Повторим, ок? — Я поражаюсь, Лиза, как можно быть такой патологической лгуньей. Ни за что не поверю, что ты столько усилий приложила чисто ради побухать и поселиться. Как будто не с кем больше оторваться в северной столице. Уходи, пожалуйста. Чижова отлепляет ладонь от щеки (святые яйца, не приклеилась!) и, подойдя к дивану, присаживается на краешек, опустив взгляд в пол. — Бля… да что ты хочешь услышать?! Что мне безумно плохо без тебя?! Что меня опустошает необъяснимое чувство последние месяцы?! Как, блядь, я могу дать ответы на все эти твои «почему», если я сама нихуя понять не могу??? Я сказала, что дико скучаю, и это единственное, что мне понятно абсолютно точно. А остальное… я, блядь, нахуй не пойму. Думала, всё станет ясно, когда мы встретимся. — И как, стало? — Нет. Но я ощущаю сейчас, что у меня в груди будто кто-то разлил бензин и зажёг его. Даже через толстовку я чувствую это тепло. Лиза прикладывает ладонь к своему телу чуть выше уровня эпигастрия, а Милена, не отрывающая взгляд от её руки, поднимается с дивана и подходит к Лиззке. Оказавшись рядом с ней, бьюти-блогерша накрывает её ладонь своей и поднимает восторженный взгляд на Лизку. — Ты правда чувствуешь это? — Да. Уверенный тон Лизки заставляет Чижову быть смелее, и она, прекрасно понимая, что скорее всего нереально то, что она себе успевает понапридумывать, робко прикасается губами к губам Лизы, надеясь, что та тоже этого хочет. Оптимистка.