Как назвать вот это всё?

      …Дождь сквозь солнце. Милена сидит в футболке и шортах на качелях возле их с Лизой дома, опустив взгляд на свои колени. По её лицу стекает вода, и непонятно, то ли это дождь, то ли её беззвучные слёзы. Почему она плачет и плачет ли? И рядом никого, кто бы спросил её об этом.       Качели почти не двигаются, словно у Чижовой нет сил раскачиваться. Похоже, и желания тоже нет. Безветренно, а ещё рядом совершенно никого, и это всё угнетает. Песок под ногами Милены совсем размяк, и она лениво раздвигает его носочком своих розовых балеток. А дождь и не думает прекращаться, и, кажется, лишь становится сильнее. И сквозь его шум Милена не слышит, что к ней кто-то приближается. Это Лиза. Одетая в белую футболку и пижамные штаны в клетку, она идёт прямиком к Чижовой. Спокойствие отражается на её лице, но когда она подходит ближе, оно сменяется напряжением. На лбу проступает довольно-таки заметная морщинка. Подойдя совсем близко, Лиза останавливается, утопая белоснежными кроссовками в песочной грязи, смотрит сверху вниз на Милену, так и не обратившую на неё внимание, а затем присаживается рядом с ней на корточки, заглядывает ей в глаза. Она тоже промокла насквозь. Волосы прилипли к её щекам, и по ним слёзы дождя. Она знает, почему Милена сейчас здесь, а та намеренно её игнорирует. Тогда Лизка кладёт ладонь на колено Чижовой, ласково поглаживая его. Только теперь Милена переводит взгляд на Лизу. Её глаза с надеждой будто заглядывают в самую душу, задевая её струны и играя на них пронзительно печальные мотивы. Немой диалог между девушками красноречивее слов: здесь и боль, и обида, и злость, и страх потерять навсегда, и мольбы о прощении, и бесконечное желание быть друг с другом и обещание сделать всё возможное, чтобы так и случилось. Но так или иначе наступает момент, когда они обе понимают, что в их молчаливой беседе больше нет смысла. И тогда Лиза ласково произносит: — Пойдём домой? Улыбка появляется на губах у Милены, и Лиза тоже улыбается ей в ответ, посчитав это за знак согласия, поднимается с корточек и, протянув раскрытую кверху ладонь, помогает Чижовой, оперевшейся о её руку, встать с качелей, а в следующий момент они уже идут прочь с детской площадки, держась за руки. И вроде всё хорошо. Только раскачивающиеся качели напоминают о том, что сейчас здесь происходило… Лизка, втянув поглубже в нос мечтающие увидеть мир сопельки, хлопает указательным пальцем по клавише пробела и, откинувшись спиной на стул, задумчиво глядит в экран. Смонтированное видео ещё сыровато. Явно не хватает музыки, которая придаст видеоряду больше атмосферности, да и не помешало бы наложить каких-нибудь эффектов. — Лиз? — раздаётся позади неё голос Милены. Лизка знает, что Чижова — эта женщина явно прямой потомок Змея и Евы, не иначе — развалилась на кровати в одних трусиках и футболке, соблазняя и мешая работать. И да, конечно же, она не специально! — Что? Не оборачиваясь, она заранее закатывает глаза, всем своим видом демонстрируя, что она не поддастся на эту провокацию — хитрая Милена уже в третий раз пытается сбить её с пути истинного, не дав закончить начатое очень важное, между прочим, для них обеих дело. Сначала она вышла из душа в од… только в своей собственной коже, потом, увидев, что это не сработало, хоть Лизка и нервно заёрзала на стуле, начала намазывать себя кремом, да с такими звуками, словно она намазывала исключительно свою Анжелу. Лиззке пришлось увеличить громкость видео, чтобы прекратить думать о голой Чижовой и о том, что уже больше девяти часов не использовала силу трения для познания великой силы оргазма. И, по-видимому, Милена как раз мечтает познать эту силу, а потому предпринимает очередную попытку. — Я прочитала тут… — О нет… — Да блядь, Лиза!.. Послушай. Оказывается, когда занимаешься сексом с девушкой, нужно предохраняться? — Э, нет. Нет. Нет! Этот номер у тебя не пройдёт, я не дура, чтобы так меня наёбывать. Вот ты и спалилась, изменщица! Я знала, что ты мне в уши мочу заливала, когда говорила, что все эти твои дружки-пидорки не просто так остаются у тебя на ночёвки, когда я уезжаю. — Бля, Лиза, ты тоже бухаешь с друзьями, когда бываешь в Питере, но я же за это ничего не говорю! — Вот и заебись! — Так, закончили об этом. Я тут про серьёзные вещи, а ты как обычно. В общем, теперь никакого секса… — Чё?! Нет, чё, чё, блять?! — Да ты можешь дослушать наконец или нет?! — А нахуя?! Что бы ты там ни вещала, я уже сказала — нет! — Заебись! Я тоже тут кое-что сказала!!! Молчание. Перспектива остаться без секса из-за ссоры кажется Лизке менее выгодной, ибо, зная, чего можно ожидать от обиженной Чижовой, она примерно представляет, что для неё начнётся столетняя война с введением соответствующих санкций на неопределённый промежуток времени. — Ладно, что за херню ты там прочитала? — Не надо делать мне ёбаных одолжений! — Окей! Нахуй! — Лиза экспрессивно ударяет ладонью по столу. Не сильно. Она ведь всё-таки себя любит. — Поди сюда, у меня есть вопрос. — Не хочу! — Рррр… Женщина! Иди сюда, я тебе, блядь, говорю! Я наше видео монтирую. Для твоего канала, между прочим! Нехотя, Чижова, накинув на себя халат (да, он у неё есть, и незачем скидываться на его покупку), подходит к своей пока что ещё девушке, и та, наклонившись ближе к экрану, готовится к просмотру. Тогда Лиза включает фрагмент, который сама смотрела незадолго до их небольшой перебранки. — И что ты тут хочешь? Вставить субтитры? — Нет, я не вконец ёще ёбнулась. Может, в моменте, когда мы уходим, добавить эффект «слоумо»? — Да, мне нравится идея. Потом сделаешь. — В смысле «потом»?! — Сейчас мне компьютер нужен для более важного дела. — Какие ещё дела?! Эй!!! Вместо ответа Милена бесцеремонно скидывает не ожидавшую ничего подобного Лизу на пол, а сама усаживается в освободившееся кресло. Свернув все вкладки, она открывает небезызвестный сайт, на котором по дешёвке можно приобрести то, что придёт в негодность до того, как попадёт в руки заказчика, как раз намереваясь пополнить ряды тех самых клиентов. — И ради чего пострадала моя задница?! — Ради безопасности. Хи-хи-хи. От смеха Чижовой у Лизки по спине пробегают мурашки. Что ещё задумала эта женщина? *** Три недели спустя…       Всё это время единственный секс, который был доступен для Лиззки — это мастурбация. Чижова ни за что не соглашалась на соитие, пока не придёт то, что она заказала. Что именно, Лизка так и не узнала, но втайне надеялась, что это какие-нибудь секс-игрушки.       Наконец-то наступает тот день, когда Милена приносит домой посылку, которую забрала из ближайшего к их дому отделения Почты России. Лизка крутится рядом, пока Чижова распаковывает её. Конечно, не обходится без происшествий: Чижова, которой тоже не терпелось добраться до содержимого посылки, порезала палец об упаковку. Но вот наконец секрет посылки раскрыт! Только вот Лиза разочарована тем, что она там обнаружила. — Ну и нахуя ты это купила?! — восклицает она, помахивая пачкой презервативов перед лицом Милены. — Для предохранения. Помнишь, я хотела рассказать тебе о контрацепции для лесбиянок, а ты не хотела слушать? А вот если бы послушала, то сейчас бы вопросов не было. Кстати, смотри, — Милена хитренько улыбается, распаковывая наручники. — Лови! Было бы ахуенно, если бы ты сама себя ещё и ими приковала, пока я приготовлюсь безопасно тебя удовлетворять. — Нет, я, конечно, всё понимаю, но, блядь, хули ты презики взяла размера XXL?! Куда ты их собралась надевать? Себе на голову, бля?! — Глупости, он на неё не налезет, — невозмутимо заявляет Милена. Достав из упаковки один презерватив и вооружившись ножницами, она улыбается во весь рот. — Сейчас покажу тебе. Смотри! — и она проводит несколько нехитрых манипуляций, в результате которых презерватив превращается в прямоугольную латексную тряпочку. — Та-дам!.. Лизка сначала изумлённо распахивает глаза, но затем резко хлопает ладонью по лбу и возводит к небу глаза. А всё потому, что она очень вовремя вспоминает слова своего друга Хованского: «… Есть бабы, которым нравится ходить в кино там, в театр и всякое такое, а есть бабы, которые любят быть ёбнутыми.» И Чижова точно из этой группы. — И нахуя ты это вообще сделала?! — Чтобы делать вот так! И, прислонив то, что осталось от презерватива к лицу, Милена делает несколько движений языком, отчего Лизка не сдерживает смеха. — Это, блядь, чё такое? — Защита от ЗППП! — Бля… Как мы можем заразиться ЗППП, если ни я, ни ты ничем не больны и являемся единственными партнёрами друг у друга?! Или… ты что, сучка, мне изменяешь??? — Да ты уже заебала меня подозревать! Почему у тебя всё время возникают такие идеи?! — Да потому что ты, блядь, повод даёшь! Всё время встречаешься с кучей разных непонятных парней и баб, а теперь ещё эта херня с предохранением! Что мне ещё думать?! Кинув пачку с презервативами на стол, Лиза садится на разобранный диван. Вся раскрасневшаяся, она нервно потирает руки. Злится. В последнее время подобные разговоры происходят всё чаще и чаще, и Милена, уже сообразившая, что кому-то в этой ситуации нужно быть мудрее, принимает эту роль на себя. — Неужели ты такая у меня неуверенная? — ласково поглаживая свою девушку по волосам, произносит она. — Это я не уверенная?! Да я самая уверенная из всех уверенных, бля!.. — Тогда какого хера, извини? Ты постоянно всё сводишь к одному и тому же. В чём причина? — Не знаю. Это ты виновата! — Ясно, ясно. Значит, пришло время извиняться! Встав, Милена нагибается, чтобы взять с пола не пойманные Лизой наручники, и подходит к тумбочке, открывая верхний ящик и доставая оттуда ещё одни наручники, хищно улыбается, приближаясь к Лизке, успевшей не слабо перетрухнуть. — Что… что ты хочешь сделать, бля?! — Всего лишь доставить тебе удовольствие. Оп-ля! Ловким движением рук Милена сначала скрепляет наручники, потом заковывает запястья Лизы, а дальше прикрепляет получившуюся связку к ручке тумбочки. Лиза даже и опомниться не успевает, как оказывается в весьма неудобном и уязвимом положении. — Чижова, мне это всё не нравится, блядь! — Сейчас всё понравится. Раздевайся пока. — Чё?! Ты совсем ёбнулась, да?! Как ты себе это представляешь??? У меня больше нет рук из-за тебя! Хочешь, чтобы я зубами с себя трусы стаскивала?! Так вот нихуя! Я не смогу до них дотянуться, даже если мне экстренно удалят двенадцатые рёбра с обеих сторон! — И правда… Что-то я… — Проебалась? Абсолютно с тобой согласна! Вместо ответа Чижова начала стягивать с Лизки штаны и трусы, не обращая внимания на её протесты и возмущения. Главным аргументом Лизы в защиту неприкосновенности её вагины является тот факт, что она совершенно не возбуждена. Скорее, даже наоборот. К счастью, у Милены есть замечательное решение на этот случай.       Оставив Лизу в буквальном смысле без штанов, Милена продолжает разбирать свою посылку и достаёт оттуда последовательно коробку с латексными перчатками, ещё пару пачек презервативов, но ей это пока не нужно: с ехидной улыбочкой на губах она демонстрирует Лизке небольшой флакончик с дозатором. — И чё это за херня? — Лубрикант, милая. — Чё??? — Ну, типа, смазка. — Вот так и говори, а то, бля, лумбракубра какая-то. — Не лумбракубра, а лубрикант. — Не выёбывайся! Хочешь за умную сойти? А вот нехуй!.. Вместо ответа Чижова спешит продемонстрировать Лизе преимущества этого невероятного средства, поэтому, натянув на себя пару латексных перчаток и выдавив немножко геля на пальцы, осторожно намазывает область поверхности половых губ, чуть проникая внутрь. — Ну?.. — спустя несколько секунд произносит она. — Что?! — Что-нибудь чувствуешь??? — Конечно. Я окончательно в бешенстве! — Хм… Милена задумчиво смотрит на лубрикант. На этикетке написано, что гарантирован мгновенный эффект, но что-то явно идёт не так. Может, увеличить дозу? «Отличная мысль…» Оставив всяческие сомнения и проигнорировав все протесты Лизки, Чижова начинает с силой жать на упаковку, практически набивая гелем тело своей девушки. — ААААААА! — Что, что?.. — УууаааУУ! Камон! Ёрзая задницей и извиваясь, словно уж на сковороде, Лизка только и может, что издавать непонятные звуки. Причём не ясно, возбудилась ли она наконец или ей стало дико больно. И Чижова, автоматически решив, что добилась-таки результата, спешит воспользоваться удачей. Засуетившись, она хватает уже подготовленную импровизированную латексную салфетку и судорожно начинает вертеть её в руках, не зная, как приложить. Сначала она прикладывает её к лицу, но, ощутив дискомфорт, решает, что удобнее будет прислонить салфетку к промежности Лизы. Но этого мало: ей нужно как-то закрепить салфетку, чтобы не пришлось придерживать руками. Милена никогда не мечтала о Нобелевской премии, но если бы достопочтенный Нобелевский комитет увидел её изобретение, все премии мира были бы отданы ей. Говорят, нет таких проблем, с которыми бы не справился скотч. Только вот не уточняется, что именно подразумевается: канцелярская принадлежность или же алкогольный напиток? На всякий случай Чижова вооружается и тем, и другим.       Если бы слышимость в доме, где живёт эта странная парочка, была ещё сильнее, то из-за криков Лиззки о помощи и сводящих скулы звуков отдираемого скотча соседи бы думали, что у них за стенкой поселился маньяк. Но, к несчастью для Лизы, у них поселился блогер, позаботившийся о звукоизоляции. И никто не спасёт бедняжку от неминуемого наслаждения. По крайней мере, с такими мыслями, хотя если судить по её хищной улыбочке, могут возникнуть совершенно обратные мысли, Чижова приклеивает импровизированную латексную салфетку скотчем к телу Лизки: длинными полосками обвивает вокруг бедра, а короткие клеит к заднице и области лобка. — Ну ты вконец, блядь, ахуела!.. — Тшшш… Чик — и ещё одна короткая ленточка скотча заклеивает собой ротик Лизы. Теперь всё готово! Открыв бутылку скотча, Чижова прямо из горла выпивает несколько глотков и, отставив бутылку в сторону, наконец принимается за дело. Придавив пальчиками салфетку к телу Лизы, чтобы усилить ощущение, Милена робко касается языком поверхности «салфетки», словно пробуя, каково это, но уже в следующий момент её движения становятся более уверенными. И, судя по довольному мычанию, доносящемуся из-под скотча на губах Лизы, она всё делает, как надо. Продолжая растягивать «салфетку», Чижова увлечённо выписывает язычком витиеватые узоры, и ей самой доставляет это небывалое удовольствие. Она наслаждается собственными ощущениями. Приятное лёгкое скольжение заставляет язык дрожать, а от того сбиваться с ритма, замедляться, а затем снова ускоряться, желая возобновления ощущений, а потом снова её движения становятся медленными — так замыкается порочный круг, в ходе которого чрезмерно возбуждённая Лиззка недостаточно получает. И она незамедлительно оповещает об этом свою девушку, изо всех сил взревев. Но Чижова думает, что это знак. что нужно продолжать в том же духе, а потому и ухом не ведёт. Увидев, что её попытка намекнуть на толстое обстоятельство с треском провалилось, перевозбуждённая и сгорающая от нетерпения удовлетвориться Лиза предпринимает единственное, что возможно в этой ситуации — несколько раз с силой сжимает бёдра, резко хлопая ими, чем привлекает внимание и вызывает недоуменное недовольство у Милены. — Что? — Ууу-ууу-уу. — Что-что? — Ууу-ууу-уу! — Блядь, ничего не понимаю, — Милена всплёскивает руками, заостряя внимание на скотче, что наклеен на губах, и у неё наступает мгновение просветления. — Да, так будет лучше. И, совсем не примериваясь и даже не пытаясь позаботиться о благополучии Лизки, Чижова резким движением срывает скотч с губ, задумчиво пялясь на него. — ААААААА!!! Дура, блядь, ахуевшая! — Нихуя се, у тебя усы, оказывается, были. — Что… а, похуй, ныряй обратно, сука! — Ты же не хотела… — Чижова продвигается вперёд, перебирая руками, расположенными по обе стороны от тела Лизы, и останавливается, когда губы почти касаются её подбородка. — Умоляй меня продолжить. Умоляй… — Милена переходит на шёпот, но это больше похоже на страстное шипение, от которого по телу Лизки пробегают мурашки, что мучает её тело сильнее, чем отсутствие Чижовой в ней в этот момент. — Я хочу, чтобы ты умоляла, иначе я оставлю тебя лежать здесь одну, возбуждённую, неудовлетворённую и связанную. — АААА!!! — видимо, Лиза осознаёт весь ужас ожидающей её перспективы, а потому решает вовсе не ломаться. — Хуй с тобой, молю, молю, молю!.. Победно усмехнувшись и мысленно представляя, как её девушка с такими же мольбами просит присесть её себе на лицо, возвращается обратно и, удобно устроившись между ног, проводит пальцами, большим и указательным, в области промежности, огибая все выступающие части, наклоняется, хищно щёлкнув язычком, чтобы продолжить. Но теперь Милена решает разнообразить свои действия. Помимо плодотворной работы языком, к которой она приступает с особым усердием, Лизка чувствует в себе ещё что-то кроме мягкого языка. Что-то небольшое, но твёрдое входило в неё, пока язык Милены быстрыми хаотичными движениями танцевал преимущественно сверху. Чудом сохранившиеся влажными некоторые микроскопические участки мозга усиленно работают, пытаясь сосредоточиться лишь на том, что входит в её тело, в том месте, куда от каждой клеточки притекла вся влага, но Лиззка понимает, что ей просто присовывают пальцы. Причём, она явно ощущает это только тогда, когда в ней оказывается второй палец. В голове мелькает мысль, что это лучшее решение Милены за последнее время, но вскоре она растворяется, превращаясь в ничто. Лизка чувствует, что больше не может ни на чём сосредоточиться — она целиком и полностью во власти своих ощущений. Ритмичные движения языка и пальцев сливаются воедино, рождая где-то в глубине что-то большое и растущее по мере того, как Милена ускоряется. Вцепившись пальцами свободной руки в бедро Лизы так, что костяшки на них белеют на глазах, она, кажется, будто сама готова кончить. И громкие стоны, срывающиеся с губ Лизки, которые та даже не пытается сдерживать, только сильнее распаляют её. Нет ничего более возбуждающего, чем оргазм любимой девушки. Поэтому, когда Неред вдруг перестаёт стонать, а лишь жадно хватает воздух ртом, при этом содрогаясь всем телом, Милена, сама забывшая как дышать, неотрывно наблюдает, как на глазах расширяются зрачки Лизы, в которых буквально читается настигшее её наслаждение. Пальцы Чижовой сквозь латексную «салфетку» обволакивает горячая вязкая жидкость, и после этого Лиза в истоме расслабляется, тяжело и глубоко дыша. Но Милена не намерена давать ей отдыхать. Особо не церемонясь, она, подгоняемая желанием ощутить то же самое, резкими движениями отдирает скотч. — Сука… — цедит сквозь зубы Лиза, морщась от боли. — Ты не знаешь пощады, женщина! Ай-ай!!! — Что ты жалуешься? — ещё одна полоска скотча отрывается, причинив новую порцию боли. Уж точно не об этом мечтают люди, только что получившие оргазм! — Я сделала тебе приятно, а теперь ещё и полезное. Депиляция тебе совсем не повредит. — Я её делала позавчера… Ай, бля!.. Нахуй! Всё, прекрати!!! Я сама потом это уберу!.. — Окей, — кажется, Милена только рада, что ей больше не придётся иметь дело со скотчем. — Тогда пришло твоё время меня ублажать. — Нет, ну ты, блядь, серьёзно?! Я сейчас не в состоянии и вообще… — Лиза!.. По тону Милены всегда можно понять, когда она наигранно дурачиться, притворяясь строгой, а когда всё по-серьёзному. И как раз сейчас второй случай. В такие моменты Лизка приноровилась не спорить, а потому сейчас быстро капитулирует. — Ладно!.. Ладно… Только отстегни меня или ты планируешь просто усесться на лицо? Бля, ебать… я только что подумала, что если я сдохну от удушения из-за того, что ты села мне на лицо, моё имя попадёт в список самых глупых смертей. Бля, вот это ахуенная тема вообще. — Ну уж нет. Милена слезает с Лизки и подходит к полуразграбленной ей же посылке для поисков ключей от наручников. Заодно она выкладывает из пачки ещё один презерватив. Конечно, для себя любимой. — Почему? Ты не хочешь, чтоб я посмертно прославилась? — Я хочу, чтоб ты меня трахнула, — Милена возвращается к Лиззке и отстёгивает наручники. — И чтоб это было не посмертно. — Бля, Чижик… хехе… Подай выпить. Хочу горло промочить. — Ты должна меня тоже предохранить, — подавая Лизе бутылку, говорит Милена. — Чтоб так же, как я, сделала. — Да с удовольствием, бля!.. Глаза Лизки хитренько поблёскивают. Делая несколько больших глотков, она с наслаждением представляет, как отомстит за весь скотч, безжалостно отдираемый от её плоти некоторое время назад. — И с вот этой штучкой, — Милена потрясывает в руке лубрикант. — Чё, и с наручниками? — Ммм… нет. — Ахуенненько. Ну чё, давай, а? — Ща, я только… — Милена быстро срезает верхушку нового презерватива. — Вот! Теперь я готова. Новая импровизированная «салфетка» оказывается в руках Лизки, и та, фыркнув, молчаливо улыбается и наблюдает, как её девушка удобно устраивается, бормоча что-то о жёстких пружинах и преимуществах использования надувных матрасов. И Лизе вдруг думается, что несмотря ни на что, она действительно любит эту сумасшедшую полугрешницу.