Вдохновение

***

      Целую неделю я провела вместе с Витей и Юри. И если с японцем я общалась спокойно, то с братом почти не разговаривала. Мы снова поссорились, но Никифоров всё также подвозил и забирал меня из университета, покупал всё, что я хотела, но не разговаривал со мной. Кире всё происходящее не нравилось. Вечером меня не выпускали из дома, поэтому мы с подругой виделись лишь на занятиях, у нас даже не было возможности выпить кофе после учебного дня. Завтра я вернусь домой. Наконец-таки смогу упасть на свой диван с кучей вкусняшек, что мне купили друзья в честь победы в конкурсе, и смотреть какие-нибудь интересные фильмы всю ночь, может, даже с Кирой. А сейчас, сидя рядом с японцем на мягком ковре рядом с большой плазмой, на экране которой сейчас шёл мультфильм, который мне нравился в далёком детстве, мы смотрели его на английском, чтобы было «не ему и не мне», рядом стояла большая миска с попкорном. — Не дуйся на Витю слишком долго, ты же знаешь, что он хочет как лучше. — Улыбается Кацуки, снова заводя эту тему и обнимает меня за плечи. — Он просто слишком тебя любит, это даже хорошо, верно? — Он просто эгоист. Хочет, чтобы всё было так, как хочет именно он. — Хмурюсь я и беру горсть закуски. — Всё время хочет меня контролировать. Вообще удивлена, что в свои годы я на улицу выходила. Фигурист негромко смеётся, посматривая на закрытую дверь, в которой около часа назад исчез его тренер, направившийся в магазин, потому что у нас закончились все овощи и фрукты, и также мясо, а питаться неправильно Витя запретил строго-настрого, даже на наших глазах (т.е парня, любящего поесть, и бедного студента, который иногда себе на кофе копит) выбросил последний кусок пиццы. Также брат заявил, что мы будем готовить ужин все вместе, потому что он недавно посмотрел какое-то дурацкое шоу, где вся семья готовила и им было весело. Мы, конечно же, попытались его отговорить, предлагали другое времяпровождение, которое не может нас убить или покалечить, но он, как обычно, настоял на своём.       Когда мы услышали, как ключ поворачивается несколько раз, мы переглянулись, понимая, что сейчас начнётся. Поставив мультфильм на паузу, я помогла Юри встать, прежде чем пройти в прихожую, где уже стояли пакеты с покупками. — Эй, Жень, я подумал, и решил, что мы с вами приготовим! Как насчёт цезаря, пиццы и пирога с вишней? — Хорошо, ты всё равно уже всё купил. — Улыбаюсь я, беру один пакет, из-за чего Маккачин, только пришедший домой, игриво покусывает мою руку, и тащу его в кухню. — Юри, ты не против европейской кухни? Парень лишь качает головой и медленно направляется на кухню, где я уже ставлю пакеты на стол. Надеюсь, что всё пройдёт более-менее неплохо.

***

      Вернувшись в свой родной дом, я была счастлива как никогда. Узнав об этом, Кира в первую очередь пришла ко мне, чтобы провести время вместе. В итоге мы очень много говорили, звонили Валерке, который вместе с Сашей посылал нас куда подальше. За фортепиано меня не пускали, объясняя это тем, что состояние здоровья в данный момент оставляет желать лучшего. Так что я ходила на музыкальную теорию, где сидела рядом с Валеркой и Сашей. А в те часы, когда у меня должна была быть пара с Ромой, я направлялась к Кире, которую находила как в зале для хореографии, так и на лекциях.       Жизнь приходила в привычную колею. Я вставала с ужасным настроением, пила горький кофе, шла в институт, где сидела до пяти часов, выпивая по литру энергетика и кофе, затем шла домой, иногда вместе с Кирой, где доставала синтезатор и отрабатывала моменты, которых у меня возникали затруднения. Также Кузьмина меня вытаскивала на различные мероприятия, к примеру в кинотеатр, в кафе, или же в гости, как к самой девушке, так и к нашим друзьям. Мои конечности всё также тряслись, и поверьте, меня это не трогало, я старалась абстрагироваться, но, конечно, мои руки решили, что забыть мне это нельзя ни в коем случае. За все время, как я вернулась в свою квартиру, разбилось три кружки и две тарелки. После моих занятий, мои руки трясутся настолько сильно, что я не могу даже взять ложку, становится очень сложно открыть дверь, чтобы просто-напросто принять ванную.       С Плисецким я больше не виделась. Но меня это не очень расстраивало, наверное… За это время мне написали некоторые музыканты, которые поздравляли меня с победой. Было приятно читать сообщения поддержки, действительно приятно, когда меня вызвали к декану не за тем, чтобы поругать и пригрозить отчислением (А они это делали много раз), а чтобы выслушать поздравления.       Сейчас, сидя в зале практики, я наблюдала за Кузьминой, которая вместе с десятком других людей повторяла сложный танец, который они поставили все вместе под предводительством хореографа Ивана Игнатьевича. Все они старались, тянули носки, и напевали себе под нос нужную мелодию. Было интересно наблюдать за ними, за их плавными сосредоточенными движениями, а когда приходил профессор, то они становились похожими на маленьких солдатиков, повторяющих движения за своим командиром.       Я сжимала в руках бутылку с энергетиком, когда в зал вошёл преподаватель, который, смерив меня оценивающим взглядом, подошёл к студентам, которым быстро раздал указания. Бесцельно листая ленту в инстаграме, я даже не заметила, как около меня приземлилась огромная туша, так что повернув голову, вздрогнула, увидев рядом с собой мужскую голову. А точнее, Валерку, что заговорщически улыбался, смотря на меня. Вздрогнув, и чуть не свалившись назад, я выпучила глаза, уставившись на Валерку, который быстро подхватил меня. — Эй, Жека, нормально всё? — Парень помогает мне встать, и продолжает, так и не услышав моего ответа. — Кстати, мы сегодня идём на каток с Кирой, и она сказала, что ты идёшь с нами. — Не-не-не, ребятки! Я же не умею кататься на коньках. — Да не придумывай, катание на коньках у тебя в крови! — То, что мой брат больше пяти раз побеждал на чемпионате мира по фигурному катанию — ничего не значит, окей? — Хмурюсь я, и закатывает глаза. — Серьезно, я вообще не умею кататься ни на велосипеде, ни на коньках, вообще ни на чём! Казаков обнимает меня за плечи и негромко смеётся, отчего преподаватель начинает косо смотреть на нас. — Да прекрати, зато ты очень хорошо играешь на пианине! Из моего рта вырывается громкий смешок, и парень поспешно закрывает мой рот ладонью, но, и это не может заглушить мой смех.       Кузьмина улыбается и на некоторое время снимает голубые перчатки с феечкой, которые, она, по словам нашего друга, украла у детсадовца, в то время, пока Валерка покупает билеты, что они забронировали ещё четыре дня назад. — Быстрей, Валерий, шевелитесь! Я хочу как можно быстрее оказаться на катке! — Да-да-да, пошлите… Валерка спешит за нами, на ходу кладёт свой кошелёк в рюкзак, тихо шипя, когда тот не закрывается.       С помощью подруги, которая помогает мне зашнуровать коньки, и Казакова, который довёл меня до льда, и как только лезвия коньков касаются льда, то я сразу же плюхаюсь пятой точкой на холодный лёд. — Твою же! — Только и успеваю вскрикнуть я, прежде чем меня поднимают на ноги, и подруга обеспокоенно щебечет, словно мать-наседка. — Чёрт, с тобой всё нормально? Не сильно больно? — Секунда, Никифорова. Ты упала за секунду, это новый рекорд. Я хочу дотянутся и дать парню по спине, но он отъезжает на метр и довольно улыбается, глядя на то, как подруга держит меня за талию, не давая получить новые синяки. — Нет-нет, стой около бортика, мелкая! — Хмурится Кира, и берёт меня за руку. — Так, готовься ехать… Теоретически хоть знаешь, как нужно? — Только теоретически. — Негромко хриплю я, прежде чем мои дрожащие руки не отпускают бортик, за который хватались, как за соломинку.       Эти десять минут Кузьмина и Казакова успели поставить на мне крест. За столь короткое время я успела упасть ещё несколько раз и так не продвинулась в катании. — Чем только Никифоров занимался всё это время? Его сестра даже не умеет нормально кататься?.. — Задаёт скорее риторический вопрос подруга, из-за чего я закатываю глаза, и через несколько мгновений сталкиваюсь с неизвестным, из-за чего снова падаю на лёд пятой точкой, отчего мышцы начинают снова болеть. — Пожалуйста, простите… — Никифорова? Подняв голову, я буквально не дышу, когда мои глаза встречаются с ярко-голубыми глазами Плисецкого, который, кажется, удивлён не меньше меня. Кира и Валера косо посмотрели на нас, а затем девушка предупреждает, что они на время отойдут. Схватив рукой бортик, через несколько секунд я встаю с холодного льда и внимательно смотрю на парня, стоящего передо мной. Кажется, что он тренируется. — Привет, Юр. — Улыбаюсь я, стараясь, чтобы мой голос, который из-за волнения стал выше на несколько тонов не дрожал. — Как дела? Как подготовка к гран-при? — Хорошо. Тренируюсь, как видишь. — Потерянно говорит парень, рассматривая меня с ног до головы. — Я тоже. Но, у меня, как ты видишь, получается не очень. Я и не думала, что будет так сложно держать равновесие на льду. А вы ещё умудряетесь прыгать, просто ужас! Неловко смотря на свои белые коньки, я улыбаюсь, чувствуя себя неловко, потому что не знаю, что именно должна сказать этому парню, не знаю, как мне стоит себя вести. — Давай руку. Быстрее.       Моё тело срабатывает само по себе, и меньше чем через секунду Юрий сжимает мою руку, а затем и вторую, аккуратно едет задом, изредка поглядывая назад и раздавая команды и советы, за которые я была даже благодарна, и держит мои руки, оберегая от падения. Мои ноги старательно не слушаются, я успеваю запнуться несколько раз на пустом месте, и получаю укоризненный взгляд фигуриста. Мои руки, кажется, беспокоят всех, и Плисецкий не становится исключением. — Твои руки так дрожат… Боишься упасть, да? — Вроде того… Я ещё сегодня играла на фортепиано, так что перенапряжение, или типа того. — Через мгновение я вздрагиваю и с силой хватаюсь за руку Юры, чувствуя, что земля, а если быть точнее, то лёд, уходит из-под ног. — Аккуратнее, Жень! Я лишь поспешно несколько раз киваю, чувствуя, что сердце бьётся как сумасшедшее, а руки сжимают тёмную кофту парня. — Д-да, спасибо. — Через… Семь минут кончается сеанс, потом можем выпить кофе, не хочешь? — Хочу. Повернув голову, я смотрю на то, как Кира и Валерка играют в догонялки, громко хохоча, из-за чего некоторые оглядываются на них. Любовь витает в воздухе.