Кое-что важное

Солнце робкими рассветными лучами проникало сквозь щёлочку между плотными шторами, тянулось тонкими слабыми лучиками к умиротворенному лицу короля, желая приласкать своим теплом, мягко пробудить ото сна… Артур зевнул, потянулся, открыл глаза, огляделся и привычно набрал в легкие побольше воздуха, чтобы… что? Воздух с громким «пфу-у-у» вылетел из лёгких озадаченного короля. — С добрым утром, сир. В комнату вошёл слуга, поставил на стол поднос с завтраком и привычно прошёл к окну, распахнуть шторы. В комнату радостно ворвался поток света, заставив мелкие пылинки сверкать подобно золотой пыльце. — Доброе утро… Артур посмотрел на слугу. Тот почтительно ожидал его указаний. Как всегда. Как и каждое божье утро на протяжении многих лет до этого. — Доброе утро, Джофри, — повторил Артур и встал с кровати. Он нашёл свои вещи висящими на спинке стула. Чистые, свежие… Что-то было не так. Вся комната короля была… да нет, обычной. Она всегда была такой… Что не так?! «Пить надо меньше, Ваше Величество», — хмыкнул внутренний голос, на том и порешили. Пока Артур завтракал сытными бутербродами с сыром и ветчиной, слуга незаметно подливал воду в его опустевший бокал. Не произнося ни одного лишнего слова. После чего, как всегда, быстро и без затей, помог королю облачиться в кольчугу и латы, коротко доложив о предстоящих на сегодня делах. Всё как всегда. Если не считать того, что сейчас он идёт на внеочередной совет со своими рыцарями — планировать карательный поход против собственной сестры. Сердце Артура сжалось. Вот к этому он точно никогда не сможет привыкнуть, хоть и становятся подобные рейды практически плановыми. После того, как совет был окончен, а разведчики на границы отправлены, Артур занялся текущими вопросами. После полудня решил несколько крестьянских споров, выслушал послов соседних государств с вопросами о возможном торговом сотрудничестве, проводил, ближе к вечеру, очухавшихся после вчерашнего пира гостей и в гордом одиночестве заперся в комнате. Джофри, тише мыши, принёс ему ужин, любезно осведомился, не нужно ли господину что-то ещё, и с поклоном покинул комнату, обещав быть поблизости, если понадобится. И тишина. Только под стенами замка перекрикивались дозорные да проходили мимо, стуча по каменной кладке сапогами, караульные. Артур отвлёкся от документов и уставился на огонёк свечи, трепетавший от лёгкого сквозняка, гулявшего по комнате. Его угнетала эта тишина. Почему-то она не казалась ему привычной. Было ощущение, словно тишина в комнате раньше была больше редкостью и желанным гостем, чем мучительницей. Когда это — «раньше»? Наверное, в каком-то сне, в котором не было этого давящего одиночества. В котором у него был кто-то… Кто? Артур потёр глаза и, встав из-за стола, прошёлся по комнате, разминая ноги и спину. Ужин давно остыл, да и есть-то не хотелось. Но выбрасывать большой кусок мяса с овощами и печёным картофелем было откровенно жаль. Артур сел за стол, отрезал кусок говядины, и тут ему показалось, что чего-то не хватает. Не в еде, а… в моменте. «На диету пора… кажется». Он бездумно уставился на дверь, на дверной косяк… на нём не было совершенно никаких отметин. А почему они должны быть? Взгляд переместился на глиняный кувшин, с него — на кубок, потом на подсвечник. Откуда-то из глубины души поднялось дикое желание запустить этими предметами в чью-то черноволосую голову, с тем расчётом, чтобы промазать всего на сантиметр! Или не промазать… И увидеть хулиганский блеск в синих глазах… Губы Артура сами собой растянулись в улыбке, с них даже смешок сорвался, словно от какого-то хорошего воспоминания… Которого не было. Артур резко поднялся из-за стола, загасил свечу и решительно закопался в подушки, в надежде спастись от непонятных чувств во сне. Разведчики вернулись через три дня, и Артур встретил их с неожиданной для себя радостью. Он рьяно включился в изучение карт, планирование предстоящего похода и отбор людей для него, надеясь хоть на мгновение избавиться от странного дискомфорта, преследовавшего его на протяжении всех этих дней. Все три дня Артур изнывал от ненормальной тоски. Краски Камелота казали блёклыми, нависшие над замком облака — давящими. Люди — чужими. Рыцари — ненадёжными. Не его. Всё было каким-то странным, не таким… Само королевство казалось неправильным, созданным не так, как он хотел! А как он хотел? Артур не знал. Не мог вспомнить. Он ходил по коридорам и не мог избавиться от ощущения, что вот сейчас он обернётся, а за его спиной будет не этот молчаливый, неприметный Джофри, а… Кто? Всё хотелось позвать кого-то, кто был привычно рядом. Но никого ведь не было. Никогда. Артур измучился. Все эти «Да, сир», «Конечно, сир», «Вы правы, сир…» стали какими-то непереносимыми. До невозможности! Взгляды казались недоверчивыми, улыбки фальшивыми. Все ранее принятые решения — ошибочными. «Что-то не так». «Что не так?» «Да всё не так!» «А как должно быть?» «Не знаю…» — Сир?.. — Артур моргнул и понял, что пропустил какой-то вопрос. — Леонель, прости, что ты говорил? — Мы полагаем, что вот тут, — он указал на лес, окружающий стоянку разбойников, — нам не пройти незамеченными, но иного хода нет. Придётся ввязаться в бой, но с такими условиями… — Леон поджал губы. — Он станет затяжным и кровопролитным. — А горы? — Сплошные с этой стороны, сир. Можно обойти с юга, но придётся вытянуться в узкую колонну… — А тут что? — Эалдор, — коротко пожал плечами Леон, — принадлежит Сенреду. Эалдор… В голове что-то щёлкнуло, и Артур не смог так просто отказаться от мысли о нём, особенно учитывая, что… — В этих скалах, — он указал на горную цепь, служившую естественной преградой между Камелотом и королевством Сенреда, — в них есть проход? Леонель непонимающе взглянул на короля. — Не знаю, сир. По Вашему приказу мы не приближаемся к королевству Сенреда, чтобы не дать повода к нападению. Даже если есть… «Когда я дал такой приказ?» — а ну да… память выдала тот самый день, когда беженка из этого самого Эалдора обратилась за помощью тогда ещё к Утеру. Они отказали. Побоялись нарушить условный мир. А он, Артур, не посмел пойти против воли отца. Разве?.. — Если он есть, — отбросил раздумья Артур, — то для войск Сенреда и Морганы нет лучшего лаза для переброски людей. Что, если нападения на приграничные селения на нашей территории призваны отвлечь от настоящей цели? — глаза Артура загорелись. — Посмотри здесь, здесь и здесь, — он указал на отмеченные сёла на карте. — Нападения расходятся веером от Эалдора, уводя защитников Камелота дальше от центра! Если атака придет отсюда, — Артур ткнул в скалы, — им потребуется не меньше четырёх суток на возвращение в Камелот! — Возможно, сир, — кивнул Леон. — Но, мы не можем знать этого наверняка. К тому же, с тем, что у нас есть, мы отобьём атаку наёмников. — Если за скалами прячется армия Сендреда, то с тем, что мы имеем, атаку нам не отбить. — возразил Артур. — Придётся отходить к замку и держать осаду. — Как же? Наша армия насчитывает… — Ты считаешь за минусом людей, отправленных на помощь к границам? — Эм… нет… А мы их отправляли? — Разве нет? На лице Леона отразилось неподдельное замешательство. — Мы действовали как всегда в этом случае. — Как? — нахмурился Артур, но и сам уже вспомнил, что они не рисковали разделять силы, предпочитая защищать территории, до которых враг ещё не дошёл, чтобы единым ударом, словно кулаком, отбить неприятеля за пределы королевства. Так всегда действовал Утер, и так всегда действовал он, как наследник политики своего отца. — Да… Хорошо, — неуверенно кивнул Артур. — Придерживаемся первоначального плана. Выступаем через час. «Хочу проснуться…»

***

Ровно час потребовался рыцарям для приведения своих людей в полную боевую готовность. Час нужен был и Артуру, чтобы всё в последний раз проверить и собрать необходимые вещи. — Удачи, сир, — поклонился Джофри вслед уходящему сюзерену. Артур резко обернулся, нахмурившись, от чего взгляд слуги забегал по комнате, словно на стенах пытаясь прочесть, что он сейчас сказал не то. — И всё? — услышал Артур свой собственный голос. — Э… скорее возвращайтесь?.. — предположил Джофри. — Наверное… — неуверенно протянул Артур и медленно отвернулся. «Артур, это слишком опасно!..» Он тряхнул головой. Да ну, нет, Джофри никогда бы не позволил себе подобных слов, не говоря уж о столь фамильярном обращении к своему господину. Артур растерянно оглянулся. Слуга вопросительно вскинул брови. Он решительно не понимал, что происходит и чего от него хотят. Пендрагон взмахнул руками: мол, неважно, не обращай внимания. — <i>«Я с тобой!..»<i> — быстро удаляясь от собственных покоев, повторил только что услышанное Артур. — Но ты же этого не говорил, да?.. Ему очень не хотелось идти туда. Не хотелось снова уходить в авангард, оставляя за спиной отряд рыцарей, только бы не видеть, как они отводят глаза, не слышать разговоров, избегающих слов «на эту тему», и не чувствовать жалости во взглядах, устремлённых ему вслед. В таких случаях он бы всё на свете отдал, только бы не быть королем! Только бы иметь возможность принимать субъективные, продиктованные чувствами, а не долгом и не разумом, решения. Только бы иметь возможность выговориться, спросить совета и просто на секунду побыть слабым человеком. Но он король. А кто может давать советы королю? Перед кем король может скинуть маску и быть просто Артуром? Такого человека в Камелоте нет, не было и быть не может. И снова Артура пронзило острое чувство неправильности происходящего, граничащее со страхом. «Ты всегда ощущаешь страх перед боем, — уговаривал себя Артур, — это нормально. Так и должно быть. От этого зависит успех кампании. Воин должен чувствовать себя в опасности, чтобы не пропустить атаку, чтобы хотеть выжить. Это нужный страх». Только вот данному конкретному рыцарю отчаянно не хватало уверенности в том, что его прикроют со спины. Нет, рыцари будут рядом, жизнь свою отдадут за короля, но… кого-то среди них словно не было. А ещё Артур был опытным воином, чтобы игнорировать отчаянные вопли шестого чувства, которые коротко переводились как: «Ты идёшь не в ту сторону!». Не в ту, значит, не в ту. Король дёрнул поводья своего коня, разворачиваясь на запад. — Сир?! — крикнул Леон. — Разворачиваемся, Леон! — Куда?! — В Эалдор! — и, не оглядываясь, дал шпоры. И чем дальше на запад уносил его боевой конь, тем легче становилось на душе: он знал, что двигается в верном направлении!