hush.

Гарри живёт в большом двухэтажном сельском доме. Когда он открывает дверь и заводит Луи внутрь, всё ещё держа за руку, Томлинсон думает, что в этой жизни не хочет испытывать что-либо другое. Никогда в жизни не хочет избежать чувства открытости, которое окутывает его, когда он просто входит в дом с рукой Гарри в своей руке. — Гарри, что-то ты сегодня рано… Луи застывает, слыша голос, его ладонь разжимается. Выскользнуть, уйти, избежать. Но Гарри не отпускает, и Луи опускает взгляд на их переплетённые руки, а затем поднимает его на женщину, которая встаёт с дивана. Должно быть, она мама Гарри, такая же красивая, как и он. — Ох, ты, наверное, Луи! Глаза парня широко распахиваются, потому что люди вокруг знают, кто он такой, но сейчас это кажется по-другому. — Мам! — громко стонет Гарри. Луи смотрит на него, и под белой краской на лице выступает заметный румянец. Его сердцебиение учащается. — Меня зовут Энн, дорогой, — сладко говорит она, протягивая руку. Луи нерешительно отпускает ладонь Гарри, чтобы ответить на рукопожатие. — Я много слышала о тебе. Очень приятно, наконец-то, познакомиться с тобой. Луи сглатывает, его разум мутнеет. — Вы не… Эм… — он моргает и смотрит на Гарри. — Что? Энн хмурится и тоже смотрит на сына, который стоит с каменным выражением лица. В его глазах мерцает слабое осуждение и лёгкое предупреждение. — Ох, — ловит мысль Энн, печальное тепло распространяется в её взгляде. Она сочувственно улыбается, и Луи вздрагивает, когда она притягивает его в объятия. — Не переживай ни о чём таком. Всё хорошо. Луи хочет заплакать, когда слышит эти слова. Принятие, понимание. То, чего он хочет слышать всю жизнь. Но вместо этого он выпускает громкий вздох облегчения, что заставляет Гарри нервно засмеяться. — Мам, — слегка вздрагивает Гарри, хватая Луи за руку, вытаскивая его из объятий. Женщина мягко фыркает и отстраняется. Всё в ней похоже на дом, на уют, прямо как и в Гарри. — Хорошо, — она закатывает глаза. — Я, наверное, пойду спать после чашечки чая. Мне налить в чайник побольше воды, чтобы хватило на вас двоих тоже? — Да, пожалуйста, — отвечает Гарри и утягивает Луи наверх.

***

— Я быстро приму душ, смою краску с лица, а затем мы спустимся вниз, хорошо? Луи молча кивает. Он осматривает комнату Гарри и впитывает в себя весеннее тепло, которое она распространяет. Стены в ней окрашены в пастельно-фиолетовый цвет, а пол устелен тёмным деревянным паркетом. Небольшая уютная кровать укрыта покрывалом с цветочным принтом, на котором лежат соответствующие подушки. На столе из тёмного дерева аккуратно сложены в стопку книги, учебники, журналы и такие декоративные вещи, как ваза с ромашками и подставка для письменных принадлежностей. Стены в комнате чистые и аккуратные, что делает её визуально намного больше, за исключением маленького уголка возле стола, где наклеено много разных заметок, фото и цитат. Это делает комнату очень милой и живой, прекрасно раскрывает личность Гарри. — Хочешь надеть какую-нибудь чистую одежду? — спрашивает Гарри, отрывая Луи от разглядывания комнаты. Томлинсон возвращает свой взгляд к парню и видит, как тот снимает своё длинное чёрное пальто. — Если ты не против. — Конечно, нет, — бормочет Гарри и приседает, открывая нижний ящик. Его футболка поднимается на спине, и Луи задыхается. — Это… татуировка? Гарри подпрыгивает и падает на задницу, опуская футболку вниз. Его лицо горит красным под белой краской, и он смотрит на Луи с застенчивой улыбкой и широко распахнутыми глазами. — Ты не должен был увидеть её, — робко шепчет он. Закусывает губу и берёт для них обоих спортивные штаны. — Что это? — хриплым голосом спрашивает Луи. — Эм-м… — Гарри прочищает горло и встаёт. — Это бантик. Я сделал его, когда мне было шестнадцать, вместе со своей сестрой. Ты никогда её не встречал, у неё есть близкий друг в городе, в котором мы жили до переезда, и она осталась у него. Луи сглатывает и кивает, наблюдая, как Гарри подходит ближе и затем поворачивается, поднимая тонкую ткань вверх. Луи закусывает губу при виде маленького изящного бантика, вытатуированного прямо над изгибом задницы. Он светло-розового цвета и небольшого размера, где-то пять сантиметров в длину и, может, три сантиметра в ширину. Луи чувствует, как у него перехватывает дыхание. — Мне не нравится выставлять его напоказ. Просто это немного… глупо? Я не знаю, в своё время он мне нравился, но сейчас… Ты понимаешь. Луи хмурит брови. — Мне нравится, — говорит он. — Это мило. Гарри поворачивается и улыбается. — Спасибо. Луи кивает со всей серьёзностью, проглатывая так много слов, которые хотят вырваться. Гарри тяжело выдыхает и складывает на кровати одежду для Луи, снова глядя на него с крошечной улыбкой. — Я не буду долго, обещаю. — Ладно, — отвечает Луи, наблюдая, как парень проскальзывает в ванную и закрывает за собой дверь. Он ненавидит то, каким отдалённым от Гарри себя чувствует. Отдалённым от себя. Через дверь он слышит, как Гарри снимает остальную одежду, слышит, как он включает воду в кране. Безошибочно разбирает звуки, когда тот начинает чистить зубы. И внезапно Луи переполняет одиночество. Оно просто омывает, затапливает его. Запах Гарри окружает, но Луи не может увидеть парня, и это кажется ему таким знакомым. Знакомым, как смотреть на него, но не иметь возможности заговорить, прикоснуться. Гарри голый по другую сторону двери, и у Луи нет шанса увидеть это. Его кожа зудит, новая волна стыда заполняет его поры. Вина. Потому что он мог позвонить Гарри. Он мог, чёрт возьми. И ещё он мог уделять больше внимания тому, как все эти месяцы чувствовал себя Стайлс. Ведь он легко мог поскользнуться на мосту, играя на линии смерти, как делал это обычно. И Гарри знает всё это. Господи, Гарри знает. Осознавая то, что Гарри знает, Луи чувствует себя таким открытым, таким уязвимым. И он не хочет сидеть со всей этой хрупкостью, не в одиночку. Он недостаточно эмоционально силён, чтобы сделать это. Поэтому Луи встаёт, подходит к двери и, когда слышит, как выключается кран, тихо стучит. Господи, он хочет увидеть голую кожу Гарри. Он хочет увидеть то, чего жаждал месяцами, то, за что терзал себя. Если это грех, то он хочет сгореть. А если это, чёрт возьми, просто двое людей вместе, то он хочет почувствовать, что это нормально, правильно. — Лу? — он слышит, как Гарри зовёт. — Эм, да, — Луи закрывает глаза и сглатывает, смущаясь. — Я м-могу присоединиться к тебе? На пару секунд между ними повисает тишина. Луи задерживает дыхание. Он слышит, как шлёпают босые ноги Гарри, когда тот подходит к двери, слышит, как щёлкает дверной замок. В проёме появляется голова Гарри, его волосы распущены и свободно спадают на плечи беспорядочными локонами. — Я без одежды, — говорит он, как ребёнок, дуя губы. Розовые. Пухлые. — Это… это ничего, — Луи вздыхает, его грудь сжимается. Гарри полностью открывает дверь, и Луи входит внутрь, играя с рукавами своей толстовки. Стайлс возвращается назад в душевую кабинку, открывает шторку и включает воду в душе. Луи замирает, когда наконец-то позволяет себе посмотреть на обнажённого Гарри. Все его тело начинает гореть при виде парня перед ним. Мягкие бока, словно поцелуи ангела, молочная кожа с небольшими крапинками коричневых веснушек… В нём нет ни малейшей части, которую Луи не считал бы полностью ошеломляющей. Его маленькая круглая попка, бантик, царапинки и шрамы на узких коленках, худенькие бёдра. Всё. Господи, он просто потрясающий. Он такой прекрасный, что Луи не выдерживает и говорит это робким бездыханным голосом. И хоть он немного смущён из-за своих слов, он рад, что сделал это, потому что реакция Гарри однозначно того стоит. Его щёки покрываются румянцем под белой краской на лице, а розовые пятнышки расцветают на груди. Он улыбается, смущённо наклоняет голову вниз и заправляет одну кудряшку за ушко. — Спасибо, — застенчиво бормочет. Луи сглатывает и кивает, начиная снимать свою одежду. Когда он оказывается голым, то начинает нервничать, чувствуя себя полностью раскрытым как морально, так и физически. Он ищет глаза Гарри и видит, что тот пялится на него. И это так волнующе — чувство, которое он получает. Это ощущается так необычайно правильно, так напряжённо. Потому что даже если Луи знает, что у него довольно красивая внешность, это никак не сравнится с тем, когда он понимает, что привлекательный, потому что кто-то пялится на него. Это нереально. Наконец Гарри поднимает взгляд и встречается глазами с Луи, из-за чего краснеет и отворачивается. Когда они оказываются в душе, Стайлс задёргивает шторку и позволяет Луи зайти первым. Тот в ответ оборачивает вокруг себя руки, стоя под струями воды, и бормочет: — Я просто не хочу быть один прямо сейчас. Гарри не раздумывая мгновенно втягивает Луи в объятия и прижимает его к груди. Он крепко держит его, окутывая своим теплом, пока Луи ломается, всхлипывая. Его сердце болит от мыслей, которые слишком быстро проносятся в голове, чтобы их понять. Всего слишком много. Луи так сильно ушёл в себя за прошлый год, что это разрушило его, сделало больным, несчастливым, бесчувственным. И Гарри ничего не говорит. Он даёт Луи время и просто держит его под тёплыми струями душа. Это не столько интимно, сколько важно. Потому что так должно было произойти. Луи нуждается в чём-то приземлённом, нуждается в Гарри. Он так потерян в своей голове, что физическое утешение — это единственное, что не позволяет ему утонуть. *** Он не уверен, как много проходит времени, но вода теряет свою температуру, а его всхлипы затихают. Луи делает шаг назад, смотрит на Гарри и раздаётся в мокром смехе. Макияж того смылся не полностью, а только смешно размазался, и сейчас парень выглядит чертовски глупо. — Что? — настойчиво спрашивает Гарри, легко улыбаясь от чистого счастья, которое переполняет его. — Твоё лицо! — смеётся Луи. Гарри вздыхает, слегка шлёпая его по плечу. — Ты знаешь, что происходит, когда кто-то смеётся над призраками? Луи закатывает глаза. — Замолчи, Гарольд, — он останавливается, брызгая на него водой. Гарри вытирает глаза и снова хихикает. — Ты не думал поговорить с директором призраков и попросить вернуть твою жизнь назад? Так получилось, что твоё незаконченное дело не закончило с тобой тоже. Гарри сладко и мило улыбается, слова Луи заставляют его покраснеть с ног до головы. — Думаю, я смогу договориться за себя. Но мне точно понадобится пять минут, чтобы закончить всё это. Луи удивлённо приподнимает брови. — Хм, это займёт у тебя только пять минут? Гарри бросает в него мочалку, которую снял с маленького крючка. — Я о том, чтобы смыть с себя макияж, дурачок! — Хорошо, — смеётся Луи. — Как скажете, мальчик-призрак. Он выходит из душа, и Гарри быстро высовывает голову за шторку, говоря: — Дополнительные полотенца в шкафчике под раковиной. Луи благодарно улыбается, и Гарри снова исчезает за шторкой. Томлинсон берёт одно из голубых полотенец и оборачивает его вокруг себя. Он вздрагивает от холодного воздуха, когда открывает дверь в спальню Гарри, оставляя её открытой. Луи быстро вытирается и надевает то, что оставил для него Гарри. Спортивные штаны большие, мешковатые и очень-очень тёплые. Свитер, в котором он видел Гарри неисчислимое количество раз, красивый и мягкий, нежного кремового цвета. Луи нравится, как одежда чувствуется на нём, нравится, как она окутывает его запахом Гарри. Райское наслаждение. Когда он смотрит в зеркало с задней стороны двери в спальню, то вздрагивает. Его глаза красные и опухшие от слёз. Честно, он выглядит ужасно, и, возможно, если бы он не чувствовал себя таким истощённым, к огромному списку негативных эмоций добавилась бы ещё и неуверенность.

***

Через минуту или две вода в ванной выключается, и слышно, как Гарри выходит из душа. Ещё через мгновение он появляется в дверном проеме. Одно полотенце обёрнуто вокруг его головы, второе — вокруг талии. Луи сидит на краю кровати и мягко улыбается, не зная, что сказать или сделать. — Они сжалились надо мной, — тихо шутит Гарри. — Решили дать мне ещё один шанс в человеческой жизни. Луи закатывает глаза, его маленькая улыбка превращается в огромную. Он наблюдает за тем, как Гарри выбирает из шкафчика яркие розовые пижамные штаны с белыми облачками на них, и фыркает: — Все бывшие привидения носят что-то подобное? Гарри подмигивает ему. — Только особенно симпатичные. Луи наблюдает, как он поворачивается и начинает вытирать ноги. Он прекрасен. Молочная кожа и круглая небольшая попка. Это не сексуально, это по-настоящему. Это заставляет Луи почувствовать, что совсем не абсурдно — любить парней, что нормально — смотреть на другого голого парня и наслаждаться этим, что это не заставит его сгореть в адском пламени, потому что это грех. Это не заставит его почувствовать вину или стыд. Это просто два человека. Гарри и он. Парень встряхивает кудряшками, хорошенько высушивая их, а затем собирает волосы в высокий пучок. Луи загипнотизирован его движениями. Смотреть, как он надевает тонкую белую кофту с длинными рукавами. Смотреть, как он подбирает все полотенца, складывая их. Смотреть, как он застенчиво улыбается, когда замечает, что за ним наблюдают. Просто смотреть на него.

***

— Ладно, пойдём вниз, — мягко бормочет Гарри, открывая дверь своей спальни. Они тихо спускаются вниз по лестнице и затем входят на кухню. На плите на маленьком огне кипит чайник. Гарри достаёт две чашки, а затем ставит перед Луи три коробочки с чаем. — Какой ты любишь? Луи осматривает упаковки и видит зелёный, мятный и с лимоном. Он морщит нос. — У тебя нет нормального чая? — Не смей мне говорить, что ты пьёшь что-то типа «Эрл Грея» или Йоркширский чай. — Хей, что ты имеешь против нормального чая?   — Ничего, как ты видишь по моей маленькой коллекции. Луи нюхает одну из упаковок. — Этот чай выглядит ужасно. Глаза Гарри сужаются, он вздёргивает нос и отворачивается. — Я сделаю тебе с лимоном. Ухмылка на лице Луи такая большая, что ему даже немного больно.

***

— В вашей гостиной нет телевизора, — констатирует Луи, поднимая бровь. — Это не совсем гостиная, — поправляет Гарри. — Это что-то типа… тихой комнаты. — Что? — Ну, ты знаешь, чтобы тебя никто и ничто не отвлекало, когда ты читаешь или учишься. — Это круто. — Спасибо, — краснеет Гарри. — Это была моя идея. Сердцебиение Луи такое беспорядочное, и он боится, что его сердце просто выпадет из груди на пол. Но нет. Поэтому он глубоко вдыхает, наблюдая, как Гарри ставит их чашки с чаем на маленький кофейный столик и подходит к шкафу в комнате, чтобы вытащить детское одеяло Пендлтон*. Луи мягко улыбается, когда парень поворачивается к нему и дёргает бровями, расправляя аккуратно сложенное одеяло. Гарри прочищает горло и затем оборачивает его вокруг плеч Луи, притягивая концы к груди, занимая самую смешную позу, чтобы сделать это. Луи фыркает, откидывается на спинку дивана, позволяя одеялу свободно скатиться по бокам, и улыбается глупому мальчишке перед собой. Тот меняет свою позу в приступе смеха, быстро подходит к дивану и садится рядом с Луи, подгибая одну ногу под себя. — Сейчас, — мягко говорит он, укрывая колени Томлинсона. — Здесь холодно, но так тебе будет тепло, да? Луи кивает в ответ, чувствуя, как его тело переполняется нежностью, когда Гарри расправляет одеяло. Он мягко прижимает к ткани руку, отслеживая часть рисунка, пока Гарри тянется за чаем. — Шерсть? — глупо спрашивает. Но Гарри так не думает, поэтому ярко улыбается и кивает. — Конечно, из Орегона, — тихо начинает он. — Моя мама покупает там вино, и они в подарок прислали бесплатное одеяло, — бормочет он, передавая Луи в руки кружку с чаем. Тот аккуратно принимает и подносит её к носу, чтобы понюхать. — Осторожно, он до сих пор горячий, — мягко остерегает Гарри, наблюдая за ним с невероятным спокойствием. И Луи не понимает, почему ему так комфортно. Как будто он не думает о том, что было в прошлом году, о том, что они сделали в кладовке. Как будто он не думает о том, что будет через месяц или два, если они, конечно, заговорят друг с другом. Как будто он просто счастлив в этот момент, радуясь тому, что он, Луи, сидит на диване Стайлса и нюхает глупый лимонный чай. Луи кивает про себя и осторожно наклоняет чашку, чтобы попробовать вкус. Чай жалит его, и он вздрагивает, ощущая, как печёт кончик языка. Гарри фыркает, что заставляет Томлинсона надуть губы. — Я же говорил, что он горячий. — Может быть, это просто ужасный вкус твоего травяного дерьма, — бормочет Луи, ухмыляясь за чашкой. — О-о-о, ты прав, очень даже может быть. Луи тихо смеётся, наблюдая, как Гарри обхватывает чашку обеими руками и дует, периодично вздыхая, когда пар попадает ему в лицо. — Итак, — мягко начинает он. — Ты слишком устал, чтобы говорить сегодня? Томлинсон сглатывает, сжимая кружку сильнее и заглядывая в её содержимое. — Что ты имеешь в виду? Он успевает поднять взгляд, чтобы увидеть, как Гарри улыбается. Только это, скорее всего, грустная улыбка, потому что тот забирает их чашки и снова ставит их на стол. Луи с тревогой наблюдает, как Гарри поворачивается к нему лицом, оставаясь в прежней позе — с ногами под попой. Луи нежно улыбается, наблюдая, как Гарри кладёт голову на спинку и начинает смотреть на него в ответ. Луи краснеет и разрывает зрительный контакт, ощущая ещё больше беспокойства, потому что теперь ему некуда смотреть, так как в руках ничего нет. Гарри, кажется, понимает, что он чувствует, поэтому берёт одну их его рук в свою собственную и переплетает их пальцы. — Я могу у тебя кое-что спросить? — мягко интересуется он. Луи кивает, смотря на их руки. — Есть другие причины, почему ты, эм, чувствуешь себя плохо? Томлинсон сглатывает, пожимая плечами. — Я не… я не знаю. Гарри кивает, изучая его лицо. — Скажешь мне то, что знаешь? Луи вздыхает, поворачивая его руку и начиная складывать длинные пальцы в кулак. — Я, эм-м, я знаю, что это больно, ты понимаешь, то, что все говорят вокруг, — он трепетно выдыхает. — Я знаю, что чувствую себя виноватым, потому что прячу такой большой секрет от мамы и… Зейна. Гарри снова осторожно берёт его руку и легко сжимает, прежде чем отпустить и позволить парню играть с его пальцами. Луи нервно и измученно смеётся. Так сильно влюблён в Гарри, что это вызывает непреодолимый страх. Так напуган быть здесь, зная, что есть большая вероятность того, что всё это не повторится снова, даже если он захочет. — Я знаю, что предаю себя, как я уже говорил раньше, и… и мне просто грустно, потому что я слишком боюсь… позволить себе испытать то, что сделает меня счастливым, — он останавливается, снова ощущая, как в глазах стоят слёзы, когда он произносит эти слова вслух. — И я… я думаю, что у меня всегда была довольно дерьмовая самооценка, — он смеётся с себя, вытирая глаза рукавами свитера. — Поэтому это делает всё только хуже. Гарри хмурится и кивает. Луи смотрит на него и мокро смеётся, закатывая глаза. — Прости, я только что использовал твой свитер как салфетку. — Хей, не надо. Тебе не за что извиняться, — искренне говорит Гарри. Это заставляет ещё больше слёз появиться в глазах Луи. — Понимаешь… Я знаю, что это на самом деле не аморально — быть геем. Понимаешь, я знаю, но… — он останавливается и закрывает глаза, чувствуя, как слёзы катятся вниз по щекам. — Все вокруг делают так, чтобы это казалось по-другому и… Это просто так тяжело. — Я знаю, — бормочет Гарри так тихо, что почти не слышно, и снова сжимает его руку. — Я просто не могу полюбить себя, — наконец-то говорит Луи, отпуская чужую руку и опять протирая глаза. Он пытается улыбнуться хотя бы чуть-чуть, но затем встречается взглядом с Гарри и видит, какой тот грустный. Это заставляет маленькие зачатки улыбки исчезнуть и появиться новой волне слёз. Томлинсон снова поднимает руки, чтобы вытереть полностью мокрое лицо от солёных капелек, но Гарри обрывает его, нежно проводя пальцами по коже. Под его взглядом Луи начинает думать, что парень видит всё, что только можно увидеть. — Возможно, нам не стоит говорить сегодня ночью. — Прости, — шепчет Луи, его нижняя губа дрожит, и Гарри проводит по ней большим пальцем тоже. — Ш-ш-ш, не надо извиняться. Ты, наверное, просто истощён. Вот и всё, — он поднимает взгляд с губ Луи и мягко улыбается, отстраняясь. — Давай, почему бы тебе не попробовать чай, думаю, он уже достаточно остыл. Гарри дотягивается и берёт кружку, разливая немного жидкости на деревянный пол. Он бормочет тихое «упс» и смеётся с себя, передавая чай. Луи снова подносит кружку к носу, наслаждаясь сладким запахом. Он наблюдает, как большая капелька стекает со щеки и попадает в содержимое с маленьким всплеском. Почему-то это заставляет его улыбнуться. Он снова встречается взглядом с Гарри, замечая, что тот наблюдает за ним и улыбается. Чай уже достаточно холодный, чтобы его можно было пить, поэтому Луи делает глоток. После этого он мгновенно морщит нос, заставляя Гарри засмеяться. — Это ужасно! — восклицает он. — Абсолютно ужасно! Гарри притворяется обиженным и отворачивается от Луи, вздёргивая подбородок. — Говорит Йоркширский любитель. — Да, потому что Йоркширский чай — настоящий! — отвечает Луи, улыбаясь и чувствуя, как высыхают на щеках слёзы. Гарри игриво на него смотрит. — Могу поспорить, что ты даже не кладёшь сахар в свой чай. — Конечно, нет! Это портит весь вкус, милый, — Луи ухмыляется и делает ещё один глоток лимонного чая, потому что на самом деле тот не такой уж плохой, но Гарри не нужно это знать. — В тебе нет ничего человеческого! — смеётся Гарри с огромной улыбкой и светящимися глазами. — Не могу поверить, что впустил тебя в свой дом! Луи фыркает, удивляясь тому, как быстро его настроение меняется с грустного на весёлое. Он качает головой, улыбаясь в чашку, и сосредотачивает внимание на том, что происходит сейчас.

***

После чая Гарри показывает Луи, где находится вторая ванная, и уходит за дополнительными одеялами. Когда Томлинсон возвращается в тихую комнату, Гарри уже передвигает диван к дальней стене и укрывает пол несколькими покрывалами, на которых разбросаны подушки. — Ничего, если мы поспим здесь? Тут можно приглушить свет. Я подумал, что тебе будет некомфортно спать в темноте, потому что это новое место, — он останавливается, заправляя кудряшку, выбившуюся из пучка. — Плюс мне кажется, что ты не хочешь быть сейчас один, а моя кровать слишком маленькая. Поэтому, наверное, будет лучше, если мы просто заночуем здесь, да? Луи так ошеломлён тем, насколько мальчик заботливый, что ему удаётся только кивнуть. Гарри в ответ лучезарно улыбается.

***

Как только Луи устраивается поверх одеял, Гарри укрывает его ещё несколькими, а затем приглушает свет и ложится рядом. Их плечи едва ли соприкасаются. На момент между ними повисает тишина, и парни просто смотрят в потолок, прерывисто дыша. В конце концов Гарри мягко проводит по руке Луи, в конце сжимая её. — Спокойной ночи, Луи, — говорит он мягко, как всегда. — Разбуди меня, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Обещаю, я не буду возражать. После того, как Луи кивает, Гарри улыбается ему. — Сладких снов, Лу. Он поворачивается на бок, ложась спиной к Томлинсону.

***

Луи не уверен, сколько времени проходит, но он не может уснуть. Конечно, он устал, его скрипучие кости и болезненные движения умоляют закрыть глаза и заставить себя погрузиться в сон. Но он не может. Психическое истощение не позволяет его сердцу успокоить свой ритм при мысли, что Гарри лежит всего в нескольких дюймах от него. На расстоянии руки. Нет ни единого шанса, что его тело будет спокойно отдыхать, когда то, чего он отчаянно хочет, то, о чём мечтает, лежит неимоверно близко. — Гарри? — шепчет он. Через пару секунд Стайлс бормочет в ответ, и Луи задаётся вопросом, почему тот тоже не спит. Возможно, у них одинаковая причина? — Не можешь уснуть? — спрашивает Томлинсон. — Я не уверен, — шепчет Гарри, выдыхая смешок. — Ты? — Нет. — Тебе может что-то помочь? Луи глубоко вдыхает. Выдыхает. — Как… как ты думаешь, может, я, эм, могу обнять тебя? Всё вокруг них стихает на какие-то длинные минуты… Это как будто ослепляющий свет фар, который ты не видишь, а просто слышишь визг шин по асфальту. Скрежет металла. Звук сломанных костей. Неизбежная катастрофа. Гарри, кажется, вовсе не дышит, а грудь Луи сжимается в удушающий узел. — Я не уверен, что это хорошая идея, — мягко говорит он, поворачиваясь лицом и опираясь на свой локоть. — Да, — Луи качает головой, проглатывая отказ. — Всё в порядке, прости. Гарри хмурит брови, смотря на пространство между их телами. — Дело не в том, что я не хочу, просто… Я не знаю, будем ли мы говорить после этого, и… я не хочу говорить это сейчас, потому что думаю, что на тебя сегодня, наверное, и так легло слишком много. Я просто не уверен, что это хорошая идея. — О чём говорить? — в замешательстве спрашивает Луи. Гарри наконец-то встречается с ним взглядом, и впервые за всё время Луи видит в зелёных глазах тревогу. — Не сегодня, хорошо? Луи качает головой, принимая сидячую позу, чтобы иметь возможность смотреть вниз на Гарри, который до сих пор лежит, опираясь на свой локоть. — Если… если это что-то, что разрушит меня, то я предпочту услышать это сейчас, — говорит Луи, защищаясь, потому что всё, о чём он может думать, — это то, как он чуть не признался Гарри в любви сегодня ночью (сказал, что ему стыдно, потому что он не может быть достаточно храбр, чтобы показать это). И сейчас он выглядит таким… грустным. Мозг Луи мгновенно находит причину, за которую цепляется, — объяснение. Возможно, Гарри уже встречается с кем-то и поэтому хочет только платонических отношений. Поэтому он отталкивает Луи, чтобы не разбить ему сердце. Рационально или нет, он всеми силами цепляется за эту мысль. Разгоняющуюся, расширяющуюся, растущую в его голове. В его сердце. — Лу, — шепчет Гарри. — Я должен присматривать за собой тоже, понимаешь? Луи чувствует, как в его глазах снова появляются слёзы, а лицо хмурится. — Что это значит? Его голова вращается, в ней не остаётся рациональности, только эмоции. Эмоции, которые едят и едят его, пока всё не начинает болеть, пока всё не перестаёт иметь смысл. Как только Гарри слышит, как голос Луи ломается, видит слёзы, он садится на колени и вытирает ему щёки. На его лице появляется замешательство. — Почему ты плачешь? Луи крепко зажмуривает глаза. — Потому что я хочу, чтобы ты сказал то, что скрываешь. Я просто… Пальцы Гарри, которые двигаются по его щекам, начинают замедляться, а затем останавливаются. Он убирает руки от лица Луи и роняет их на свои колени. — Я люблю тебя, — шепчет он. — И я понимаю, что ты чувствуешь себя уязвимо сейчас, но, если мы будем обниматься, я не знаю, смогу ли остановиться, потому что с того времени буду хотеть большего. Я знаю, что влюблюсь только сильнее, хотя даже не уверен, будешь ли ты говорить со мной снова после сегодняшней ночи. Между ними растёт шторм, громкий, буйный и слишком опасный, чтобы прикоснуться. Тот, который заставляет мам запирать двери и закрывать ставни. Луи думает, смог ли бы он дотянуться и закупорить облака в бутылку, чтобы сохранить вспыхивающие молнии и раскатывающийся гром внутри. И его посещает мысль, что это именно то, что он делает всю свою жизнь — закупоривает вещи в бутылки, прячет их и убегает. Его сердце бешено стучит в груди, дыхание сбивается. Глаза Гарри полны боли, а щёки красные под тусклым светом. Призрачная жизнь Луи заставила закрыться самого храброго человека, которого он знает. Он понял это уже давно, но боялся признать. — Гарри, — шепчет Луи сломанным голосом, полным отчаяния. — Прости. Мне так жаль. Я… Господи. Он тянется и берёт руку Гарри, переплетая их пальцы вместе и не вздрагивая от чувства, которое это ему дарит. — Я буду, — тихо говорит Луи. — Обещаю, что буду говорить с тобой. Я… У меня действительно есть твой номер точно там, где ты его записал и… у меня до сих пор есть этот чёртов шарф, и… «Я до сих пор ощущаю твой вкус. До сих пор чувствую тебя. До сих пор забываю, как дышать, когда вижу тебя». — Я буду, — шепчет он. — Я хочу говорить с тобой каждый день, Гарри. Господи. Я хочу, чтобы ты устал от меня. Я… я хочу тебя больше, чем что-либо в этом мире, — Луи шмыгает носом, сжимая ладонь Гарри, чувствуя, как тот сжимает в ответ. — Я хотел этого всего каждый день. И прости, что никогда ничего не делал.

***

Гарри ложится на бок, одеяла спадают к его талии. Луи мечтает об этом, жаждет этого — невинно прикоснуться к мягким бёдрам парня, к мягким бокам, к его плечам, рукам. Его дыхание мгновенно застревает в горле даже при мысли об этом, не говоря уже о виде или возможности. — Иди сюда, жеребец, — дразнит Гарри, поворачивая голову, чтобы посмотреть через плечо на Луи с глупой улыбкой, которая превращает его ямочки в огромные бассейны. Томлинсон улыбается, качает головой и ложится рядом с Гарри, прижимаясь грудью к его спине и сжимая всё пространство, что разделяет их. Гарри ёрзает назад, пытаясь превратить их в единое целое. Честно говоря, Луи не против такого расклада вещей. Он слышит, как Гарри выдыхает — тихо, невинно, счастливо. Медленно он поднимает руку и проводит дорожку по плечу парня, его мягким изгибам. Луи закусывает губу и решает стянуть резинку, которая держит волосы Гарри в пучке. — Ты не против? — шепчет он, ощущая, каким громким кажется этот звук в их созданном пространстве. — Нет, конечно, — бормочет Гарри, улыбаясь. Луи легко выдыхает и запускает пальцы в волосы, расчёсывая их и наблюдая, как кудряшки распутываются, свободно спадая. До сих пор влажные, но не менее прекрасные. Он зарывается в них носом, ощущая сладкий запах персиков и лета. Томлинсон опускается рукой вниз по плечу Гарри и дотягивается до его руки, где нежно переплетает их пальцы, позволяя им остаться на талии парня. Он ощущает, как Гарри дрожит рядом с ним и низкий беспокойный выдох слетает с его губ. Но Луи блокирует все страхи, все сомнения и неуверенность. Он отстраняется от всего, пока ощущает простой человеческий контакт с кем-то, кто заставляет его чувствовать что-то огромное. Это ошеломляюще, это тяжело, это так, так прекрасно. — Спасибо тебе, — бормочет Луи, прижимаясь ещё ближе к Гарри и крепко зажмуривая глаза, чтобы сдержать подступившие слёзы.