hush.

***

Они оба просыпаются рано, в семь утра, когда Энн говорит им, что собирается пойти и помочь работникам на рынке. Она счастливо и довольно улыбается, глядя на их позу, и Луи чувствует такой прилив комфорта и поддержки, как никогда раньше. Как только женщина закрывает французские двери, Гарри вытягивает все свои длинные конечности и переворачивается в одеяле. Луи улыбается, когда их взгляды встречаются. Его глаза уставшие, опухшие и наверняка до сих пор красные. — Я дерьмово выгляжу, да? — тихо бормочет он. Гарри воспринимает эту маленькую шутку всерьёз, его брови хмурятся, он качает головой и натягивает одеяло до подбородка. — Ты прекрасный. Луи закатывает глаза, несмотря на своё колотящееся сердце, и поворачивается на спину, чтобы Гарри не увидел его ухмылку и румянец. Он громко зевает, до сих пор чувствуя себя сонным. — Спасибо, что позволил мне остаться на ночь. Он ощущает, как его руку хватают под тёплым одеялом, краснеет ещё сильнее и поворачивается к Гарри. — Лу? — шепчет тот ещё хриплым ото сна голосом. Луи гудит в ответ. — Я не сказал прошлой ночью, но я не хочу, чтобы ты умер. Сердце Луи пропускает удар, тело вздрагивает. Он чувствует, как снова начинает дрожать, как слёзы опять наворачиваются на глаза. — Я тоже не хочу, — он качает головой. — Я не хочу, нет. И не буду. Обещаю. Гарри придвигается ближе, притягивая Луи в свои руки, позволяя ему получить то, в чём он нуждается. — Тогда не надо. Пожалуйста. Луи чувствует вес своих самых ужасных мыслей, которые тяжело плавают в воздухе вокруг. Они душат его, не позволяя дышать. — Хорошо, — шепчет он.

***

Гарри готовит для них блины, пока Луи принимает душ. Затем Томлинсон тихо пробирается на кухню и неловко замирает в проходе, наблюдая за тем, как парень пытается сложить нарезанную клубнику на один блинчик, чтобы сделать смешную рожицу. Сердцебиение старшего дико ускоряется, когда он видит, как Гарри улыбается про себя, завершая расстановку… Будто невероятно сильно гордится своим блинным искусством. Тогда Луи решает пройти в комнату и сообщить о своём присутствии. — Хей, — бормочет он, проглатывая беспокойство. Гарри немного испуганно поднимает голову, но всё равно на его щеках появляются ямочки. — Привет, я сделал тебе блины. Луи краснеет от его нежного восторга. — Спасибо. Гарри лучезарно ему улыбается, указывая, чтобы он сел на высокий барный стул, который стоит возле стойки. Луи располагается и поднимает бровь, когда Гарри выбирает место по другую сторону кухонного мрамора. Стайлс только пожимает плечами. — Очень красиво, — в конце концов говорит Луи, глядя на блинчик, который для него украсил Гарри. Наверное, это одна из самых милых вещей, которые ему приходилось видеть. Это напоминает его маленьких сестричек и все те времена, когда они вместе ходили в местное кафе, чтобы покушать блинчики в форме Микки Мауса. (Подсознание блокирует образы, где Гарри вместе с ними: украшает сладости, смеётся и заставляет всех сестричек Томлинсона влюбиться в него, как он сделал это с Луи.) — Спасибо большое, — радостно вспыхивает Гарри. Томлинсон переводит взгляд на еду, делая маленький нервный укус. Отсутствие разговора о том, что с ними будет дальше, заставляет его желудок скрутиться в узел и душить самого Луи. Не помогает и то, что Гарри сидит чертовски близко, опираясь на локти, пока колупается в своём блине. Ворот его рубашки свободен, и Луи отчётливо может увидеть его грудь со своего угла. И как он должен дышать при этом? Даже больше — есть? — Ты не должен кушать, если не голоден… Я понял, ты, наверное, ещё не готов к еде и… — Что сейчас? — беспокойно перебивает его Луи. — Я имею в виду, с нами? Гарри слабо сглатывает и кладёт вилку. Маленький стук металлического прибора, ударяющегося о тарелку, посылает волну раздражения. Короткий звук разрывает полную тишину в комнате, пока Томлинсон отчаянно ждёт ответа. — Я думаю, сначала тебе нужно выяснить что-то для себя. Луи моргает с нахмуренными бровями. Гарри замолкает, и шатен может чувствовать его взгляд на себе. Стайлс вздыхает, снова заставляя слёзы появиться в глазах Луи, потому что что? Что это должно значить? Чужая рука прикасается к его собственной на стойке, и он испуганно вздрагивает от прикосновения, убирая её. Он поднимает взгляд и сталкивается с зелёными изучающими глазами. — Я… я честно не знал, что это так тяжело для тебя — скрывать себя. Я бы никогда так сильно не приставал к тебе, если бы знал. Луи тяжело выдыхает, качая головой. — Мне понравилось то… то, что случилось между нами, Гарри. Ты мне нравишься, я имею в виду… Гарри мягко улыбается, опять прикасаясь к руке Луи и прерывая его. Тот не вздрагивает на этот раз. — Мне понравилось тоже, и мне нравишься ты, но ты так напуган, Лу. Тебе было некомфортно с собой тогда и тебе некомфортно сейчас, ты понимаешь? Луи так надоело плакать, но, чёрт возьми, он ничего не может поделать. — Тебе просто нужно подумать о некоторых вещах, понять их сначала для себя. — Это так ты хочешь сказать, что нам лучше остаться друзьями? — шепчет Луи, вытирая рукой щёки. Он чувствует себя таким истощённым, его плечи начинают дрожать. — Я опоздал? — Луи, — нежно и озадаченно говорит Гарри, — посмотри на меня. Томлинсон начинает всхлипывать. Господи, всё в его голове такое запутанное, и он так эмоционально истощён. Хотя, чёрт возьми, плакать у него получается очень легко. Ему просто… ему просто неимоверно сильно нужен Гарри. Он — это всё, о чём Луи думает. Он — единственное лицо, которое он ищет в школе, в толпе. Каждая частичка него — это всё, что нужно Томлинсону. Луи не может представить себе такие же чувства по отношению к другому человеку. И даже если бы мог, то всё равно каждый раз выбирал бы Гарри. (Он нужен ему так сильно, и Луи чертовски напуган. И он знает, что эти две вещи не могут существовать вместе. Они не могут и не будут.) Гарри обходит стойку и нерешительно кладёт руку ему на колено. — Луи, — мягко начинает он. — Это… это не то, что я имел в виду. Если бы это было так, как ты подумал, я бы сказал тебе об этом ещё вчера. Я просто… просто хочу, чтобы ты был счастлив, — Луи хочет перебить его и сказать, что будет счастлив, только если у него будет он, Гарри, но парень продолжает: — …с собой. И Луи никогда не видел столько любви и сияния в одном человеке. У Гарри, несмотря на его возраст, сердце ребенка. Такое нежное и доброе. Он удивляет Луи снова и снова, потому что тяжело поверить, что кто-то может быть таким милым, что может существовать такой бескорыстный парень. Он хочет, чтобы Луи полюбил себя. Он хочет этого, несмотря на свои другие желания. — Что мне делать? — сломано спрашивает Томлинсон, его тело болит от эмоциональной и физической усталости. — Кто-нибудь знает, что ты гей? — Гарри сжимает его колено. — Только ты, — качает головой Луи. — Мне действительно стало легче, когда я сказал своей маме, — говорит Гарри. — Я имею в виду… Это будто поменяло во мне что-то. Её поддержка и любовь были тем, в чём я отчаянно нуждался, хотя сначала не понимал этого. Луи глубоко вдыхает. — Нам нужны люди, с которыми мы на все сто процентов можем быть собой. И, я думаю, поэтому мне так полегчало, когда я сказал маме. Как будто я мог притворяться кем-то другим каждый день в школе, но дома со своей мамой я мог быть собой. Ты понимаешь? — А что, если всё пройдёт не так хорошо? Гарри хмурится. — В твоей жизни тебя не должны окружать люди, которые не поддерживают тебя как человека, — он останавливается, кусая губу. — И… у тебя всегда есть мой дом. Если что-то пойдёт не так, ты сможешь остаться здесь, — Гарри делает глубокий вдох, выглядя неуверенно. — Но если ты знаешь, что всё закончится плохо, то тогда, может быть, тебе вообще не стоит ничего говорить. Он опускает взгляд вниз, думая. Луи наблюдает за ним, слёзы в глазах размывают взор. — Я… я просто знаю, что это помогло мне, Луи. Но ты — не я. Я не… Я даже недостаточно хорошо знаю тебя, эм, как личность. Да, я наблюдаю за тобой. Но я хотел бы знать тебя, — Гарри звучит так ранено. — Поэтому тебе самому нужно подумать об этом. Тебе должно быть комфортно с собой… И я говорю это как друг, хорошо? Ты заслуживаешь любить себя. Луи закрывает глаза. — Что насчёт нас? — Нас? — Гарри поднимает бровь, на его лице появляется улыбка. Луи кивает и отводит взгляд вниз, краснея и закусывая губу. — Может быть, это тоже вещь, о которой ты должен подумать, если, эм, готов к этому. Если… если ты хочешь быть чем-то… со мной. Луи сглатывает и кивает, смотря вниз. Гарри пользуется возможностью и вытирает большими пальцами его щёки, прикасаясь нежно и с любовью. — Обычно я не плачу так много, — говорит Луи с мокрым смешком. — Обычно я вообще не плачу. Прости. Гарри фыркает и закатывает глаза. — Тебе полезно поплакать, не переживай, — он улыбается. — Это всё нелегко, я знаю. И я не осуждаю тебя. Луи тянется к нежным рукам Гарри, которые до сих пор лежат на его щеках. Он не может поверить в то, какой этот мальчик добрый. — Ты приготовил вкусные блины, — говорит он, и Стайлс ярко улыбается. — Я едва ли могу сделать бутерброд с сыром, чтобы не спалить весь дом. Гарри смеётся так сильно, что, Луи может поклясться, трясётся вся Земля.

***

Гарри провожает его домой, их руки в карманах, а плечи иногда ударяются друг о друга.   — Я действительно снова хочу поцеловать тебя, — бормочет он, стоя на земле возле дома Луи, пока тот стоит на ступеньке выше. — Но я не собираюсь, не сегодня. Луи кивает, опуская взгляд вниз. Стайлс хватает и сжимает его руку, выпуская достаточно быстро: если кто-то это и увидит, то ничего лишнего не подумает. — Подумай о том, о чём мы говорили. Только не спеши. — Хорошо, спасибо, — шепчет Луи.

***

Понедельник, 01:34. [отправлено] я хотел всего лишь одну вещь от тебя. всё, всё, это — всё* Понедельник, 01:42. [отправлено] думаю о том, что ты сказал, и даже больше. просто хочу, чтобы ты знал

***

Среда, 11:59. [отправлено] мне жаль, что этот мудак испортил твой свитер. я засуну его ботинки в туалет на тренировке по футболу Среда, 6:58. [отправлено] хаха, он был так зол на всех Среда, 7:02. [отправлено] надеюсь, тебя это не напрягает, однако я знаю, что ты намного более мужественный, прощающий, любящий. хотя он это заслужил

***

В четверг он уходит из школы на два урока раньше и едет в город. Это секретное путешествие, ради которого он сбегает из школы, чтобы его тренер не задавал вопросов об его отсутствии на тренировке, и чтобы семья не знала, куда он направляется. Честно говоря, это что-то, что характеризуется дрожащими пальцами, и, только преодолев самого себя, он может, наконец, двинуться в путь. Ты должен, ты должен, ты должен, ты должен. Нужно, нужно, нужно. Он записывается онлайн на встречу с профессиональным психологом. По дороге в город ему приходится остановиться и перевести дух, поскольку его паника берёт верх. Он знает, что ему придётся столкнуться с большим количеством чувств, которые он пытается навсегда спрятать, но… это сложно. Дело в том, что он знает, что это нормально — быть геем, он знает, почему окружающие его люди не стыдятся быть теми, кем являются на самом деле, но ему стыдно, что он не в состоянии принять себя так, как хочет. Но тем не менее всё проходит идеально. Он испытывает огромное облегчение, рассказывая доктору о вещах, которые держал в бутылках в течение многих лет. И это не значит, что ему вдруг стало лучше, нет, но у него назначено два телефонных звонка на следующей неделе, и он внезапно чувствует, что после сегодняшних достижений достоин лучшего. Когда он возвращается домой, его мама спрашивает, как прошла футбольная тренировка. — Хорошо. Действительно очень хорошо.

***

Луи лежит на диване в спортивных штанах и футболке, обновляя контакт Гарри снова и снова. Сегодня суббота, а это значит, что он нянчится с детьми, пока его мама и отец навещают сестру отца, которая недавно пережила развод. Томлинсон организовывает марафон Диснея для всех, кроме, конечно, младшего брата, который спит в детской кроватке внизу. Младшие девочки больше всех приходят в восторг. С перешёптыванием и присущим только им волнением они смотрят Пиноккио, в то время как Лотти на кухне перемешивает попкорн с маршмеллоу и М&M’s. Он же просто думает о Гарри. Как и всегда. Они официально не разговаривают с Хэллоуина, потому что Луи хочет сделать то, что Гарри ему сказал — некоторое время обдумать, что происходит в его голове. Потому что он знает, что, если он резко покинет зону комфорта, в которой пребывает, и сразу переключится на Гарри, это собьёт его с толку и будет просто слишком. Хотя, если бы он захотел, он бы схватил Стайлса сейчас и никогда не отпускал. Суббота, 16:50. [отправлено] хочу, чтобы ты был со мной прямо сейчас Он смотрит на сообщение до тех пор, пока сбоку не появляется галочка «прочитано». Щёки моментально покрываются румянцем, как, в принципе, и всегда, когда он видит, что Гарри читает его сообщения. Он смотрит на телефон в течение минуты, прокручивая предыдущие свои сообщения, которые он отправил этому красивому парню, и думает о том, с какой интонацией тот прочитывал каждый. Он задаётся вопросом, сохраняет ли их Гарри, может быть, скриншотит или записывает. — Эй? Ты снова встречаешься с Ханной? — бормочет Лотти сквозь заполненный попкорном рот, прыгая на диван и устраиваясь рядом с братом с большой миской угощений. Луи съёживается, опускает телефон вниз и тут же блокирует экран. — Что… Нет… Это никто, — тихо бормочет он. Глаза девушки тут же суживаются в подозрении. — Я серьёзно, это никто! — Ну, ясно, что это кто-то, если ты не отправляешь смс-сообщения самому себе, — Лотти лениво пинает его в ногу. — Так это Ханна? Она мне нравилась. Она хорошо делает макияж. — Ты слишком симпатична для всего этого дерьма, — бормочет Луи, воруя немного попкорна. — И нет, это не Ханна. — Тогда кто это? Да ладно тебе, ты можешь довериться мне! — стонет она, подмигивая бровями. — Это просто мой друг Гарри, — через некоторое время отвечает Луи, смотря на липкую субстанцию в тарелке, лишь бы не смотреть на Лотти. — Гарри? Тогда почему ты послал ему такое? — девушка делает паузы, серьёзно смотря на своего брата. — Подожди, Луи. Тебе… тебе нравятся мальчики? Луи прочищает горло и пожимает плечами, пытаясь таким способом скрыть свою уязвимость. — О Господи, Гарри… Гарри? Где он работает? Я его когда-нибудь видела? И… Луи удивлён. Он ожидал чего-нибудь, кроме этого, чего-нибудь, кроме этой небрежности. — На фермерском рынке, и, наверное, да. Он посещает все мои футбольные матчи. Лотти покорно кивает, начиная перебирать в уме всех симпатичных парней в округе. — Как он выглядит, опиши, чтобы я могла представить его. — Длинные вьющиеся волосы. Ямочки на щеках. Своего рода смесь парня и девушки. Глаза девушки тут же загораются. — Господи, я знаю, о ком ты говоришь! Он делает на голове бантик из волос и всегда даёт малышам фруктовые конфеты! Луи застенчиво улыбается, смотря вниз. — Да, это он. — Он такой милый, Господи. Вы будете так красиво смотреться вместе. Парень тяжело сглатывает. — Так тебя это не беспокоит? — Ты мой чёртов брат, даже если бы так и было, я бы не дала этому проявиться, — Лотти закатывает глаза, — но это не так. — Нет? — Нисколько, Господи. Хочешь — верь, хочешь — нет, но не всех здесь заботит твоя ориентация, — закатывая глаза, добавляет она. Луи снова тяжело сглатывает. — Как думаешь… мама огорчится? Лотти закусывает внутреннюю часть щеки. — Не знаю. Надеюсь, что нет. — Я тоже. Спустя несколько минут до него, наконец, доходит, что он только что рассказал своей младшей сестрёнке, что ему нравится парень. Количество облегчения, которое ему приносит сказать кому-то и не получить отрицательную реакцию, просто потрясающе. Луи улыбается. Суббота, 17:12. [отправлено] : -)

***

Понедельник, 5:40. [отправлено] я проснулся с отличным настроением, потому что сегодня понедельник, а это значит, что я, наконец, увижу тебя, черт, ты всегда такой красивый: -) Понедельник, 12:50. [отправлено] надеюсь, это не странно, что я не могу перестать пялиться на тебя. ты такой милый. господи. ты просто посмотрел поверх книги и улыбнулся мне, и, клянусь, я забыл, как дышать Понедельник, 12:57. [отправлено] господи, твоё смущение сводит меня с ума Понедельник, 23:00. [отправлено] тебе безумно идёт розовый цвет Вторник, 1:04. [отправлено] я не хочу переставать смотреть на тебя

***

Четверг, 12:10. [отправлено] я заметил на тебе цветные носочки, когда ты почесал свою лодыжку. я просто хочу сказать, что они супермило смотрятся на тебе, и я улыбаюсь каждый раз, когда думаю о том, с какой гордостью ты их носишь Четверг, 12:14. [отправлено] я хочу купить тебе что-нибудь милое наподобие твоих носочков Четверг, 12:17. [отправлено] я хочу вплести в твои волосы ленты, и поцеловать тебя, и почувствовать, как твои цветные носки трутся о мои коленки Четверг, 12:20. [отправлено] я просто хочу тебя

***

Он говорит о своём секрете Зейну. Они играют в ФИФА, разве что Малик просто курит сигарету за сигаретой на пути к раку лёгких, а Луи позволяет ему это, бездумно гоняя мяч по игровому полю. Зейн рассказывает о том, как он накануне общался с одной девушкой, что она настоящая драгоценность и он недостоин её. Луи некоторое время дразнит друга, веселясь над его покрасневшим лицом. Через некоторое время, однако, Зейн спрашивает, почему у Луи так давно не было девушки, нравится ли ему кто-нибудь. Томлинсон тут же думает о Гарри. О невероятном Гарри и его нежной улыбке, о его ямочках на щеках, о его сладком, сахарном смехе. Он думает о его красивых кудряшках, невероятно зелёных глазах, о его прекрасной доброте. Господи, Луи не знает, как он всё ещё держит все эти вещи в себе, все эти мысли. Он до краёв переполнен словами, и если он не поделится ими, то попросту захлебнётся, умрёт. Бля-я-я-ять. И, Господи, он знает, что должен позволить себе это умиротворение. Он хочет его, он нуждается в нём, он его, блять, заслуживает. — Хм, — Луи делает глубокий вдох, — да, мне нравится кое-кто, — бормочет он, глядя на экран. — Ну, и кто это? — Ты знаешь Стайлса? — бормочет он, отказываясь смотреть на Зейна, пытаясь выдать свою ранимость за обычное дело. — Да, конечно. Луи неловко прочищает горло. — Ну вот, это он. Спустя несколько мгновений тишины Томлинсон кидает взгляд на брюнета, только чтобы найти его ухмыляющимся и приподнявшим бровь. — Что? — нервно спрашивает Луи. — Ничего, — качает головой Малик, — он милый. Луи краснеет, закрывая глаза на мгновение. Он останавливает игру и откладывает в сторону контроллер, ложась на пол, бездумно смотря в потолок. — Зейн? Малик хмыкает в ответ. — Я такой грёбаный гей. Зейн фыркает. — Не волнуйся, приятель. Луи наблюдает, как друг тянется за другой сигаретой, прежде чем укладывается обратно на спину и вытягивается позади него. Он нервно сглатывает. — Я не… шучу, Зи. Я действительно гей, и если ты не захочешь больше- — Заткнись, Господи, — смеётся тот, бросая в Луи пустую пачку сигарет, — мне буквально наплевать, Лу. У меня дядя гей, так что успокойся, мать его. Луи пару секунд глупо хлопает ресницами. — Ох. Малик облокачивается на локти, сочувствующе улыбаясь. Луи чувствует, как нога Зейна легко толкает его бедро, он опускает взгляд и видит, что тот в носках с оленями. — Мне жаль, что мы живём в этой дыре, бро. Особенно если это заставило тебя думать, что меня действительно волнует, что тебе нравятся члены. Луи смеётся, ощущая прилив восторга, а Зейн продолжает: — Ты поэтому себя так забавно вёл? У тебя случился гейский момент, и ты запаниковал? Томлинсон смеётся, нервно потирая шею и не смотря на Зейна. — На самом деле, я, эм… — Луи неловко кашляет, — я знаю об этом с восьмого класса. Глаза Зейна широко распахиваются. — Ты шутишь? Луи в ответ качает головой, неуверенно улыбаясь. — Ну, во-первых, иди на хуй. Во-вторых, значит ли это, что мне позволено общаться с твоими бывшими? И, в-третьих, вот почему ты ведёшь себя, как мудак? — Да, извини. Да, можешь. И… — Луи моргает, его тело наполняется печалью. — Вещи стали немного слишком ошеломляющими, я думаю, просто не мог это сказать? Зейн медленно и осторожно осматривает его, как будто не до конца верит, что этого достаточно, чтобы закрыть тему. Наконец он кивает, после чего усаживается, кладя руки на колени. — У меня есть трава от Джеймса, хочешь курнуть и подмазаться к Стайлсу? Луи задорно улыбается и кивает головой.