как человек человеку

Когда город наконец-то проснулся, когда по улице стали туда-сюда ходить люди, Генри стало совсем не по себе, ибо все смотрели на него так, будто это вовсе не он стоит, а оживший двухметровый дровосек с главной площади Дерри, потому Генри, помявшись еще между третьей и четвертой ступенькой, все же зашел в здание, скрывшись таки от неприятных взглядов прохожих. Внутри было довольно светло из-за больших окон на одной из длинных стен. Возле нее стоял ровный ряд столов, похожих на школьные парты для двоих. За одним из таких столов, почти полностью скрывшись за огромной книгой, сидел Бэн. Генри, решивший, что это мега странно — взять и подойти сейчас, решил для виду спросить что-нибудь, покрутиться возле стеллажей с книгами, и все же уйти восвояси. Вообще, Генри просто не понимал, что именно толкнуло его прийти сюда, зачем Хэнском ему сдался — все это оставалось загадкой даже для него, а действия совершались на каком-то подсознательном уровне. Генри чувствовал зуд в ладонях, будто бы даже видел укор во взгляде отца. Все это являлось отдельными фотокарточками-воспоминаниями из детства, но это отпечаталось в его памяти так, что захочешь — не забудешь. Все по-отдельности это ровным счетом ничего не значило, но в его голове складывалось в общую картину. В детстве Генри никогда не читал книжек, потому как его отец считал это совершенно бесполезным и только отнимающим время занятием. Сам Генри усвоил еще в детстве — отцу лучше не перечить, даже если очень-очень хочется. Библиотечные полки буквально ломились от книг, а само помещение было наполнено звуком шелеста страниц. Генри чувствовал себя здесь чужеродно, даже в какой-то мере ему было противно находиться среди этих упорядоченных томиков и брошюр. Однако, такими вспыльчивыми людьми, как Генри Бауэрс, всегда управляют чувства, так что почти не удивительно то, что парень не ушел куда подальше, а напротив — даже подошел к столу библиотекаря и сделал вид, что рассматривает книги, что стоят на одной из полок шкафа прямо за спиной у пожилой женщины — именно здесь были собраны самые «серьезные» фолианты библиотеки, в то время как остальную ее массу в основном составляли сказки и учебники для младшей школы; все-таки, это детское крыло библиотеки. Когда Бауэрса заметили, он вовсе был не готов к каким-то вопросам в свой адрес — он ведь всего-лишь делал вид, что интересуются книгами, а делать это у какого-то другого стеллажа, где стояли лишь детские издания — слишком стыдно для тринадцатилетнего парня. — Что-то ищешь, Генри? — библиотекарша милейшим образом ему улыбнулась, а Генри перекосило от одного только осознания того, что эта женщина знает его имя. — Эм… Да… Для летней школы мне нужно… Нужно… — Генри сделал вид, что пытается вспомнить название книги, которая ему нужна, хотя на самом деле, он старался это самое название выдумать. Библиотекарша не растерялась и тут же предположила: — Наверное, история Дерри? Иначе бы ты искал книгу в другом крыле библиотеки, не думаю, что что-то из остальных книг может помочь тебе с заданием в летнюю школу. Генри сразу же закивал, одобрив подходящий вариант, даже не особо задумавшись о том, что в итоге будет делать с самой книгой. Женщина улыбнулась и уже было встала из-за стола, но, как оказалось, лишь привстала, чтобы кивнуть в сторону Бэна. У Генри неприятно заныло где-то под диафрагмой, будто бы произошел самый наихудший вариант развития событий из всех возможных; впрочем, так и было. — Эту книгу я не даю на дом, так что посиди с Бэном и почитай здесь. Бэн, до того не замечающий происходящего у стола библиотекаря, полностью погруженный в чтение, сейчас был отвлечен упоминанием своего имени и в ступоре уставился на Бауэрса. Больше присутствия самого парня его напрягало лишь то, что они встретились не где-нибудь, а в библиотеке. Генри хватило пары секунд, чтобы понять, каким идиотом он будет выглядеть, если сейчас уйдет, и, взвесив все «за» и «против» он вальяжно двинулся в сторону Хэнскома. — Ну привет, Сисястый. Подвинься, — он хотел уже было сесть рядом, как обычно развалившись на стуле и попробовать побалансировать на двух ножках (он не был уверен, что библиотечные стулья так могут), но Бэн, на удивление, не растерялся, кажется, впервые в жизни: — А ты умеешь читать, Бауэрс? Генри тут же рыкнул свое обыкновенное «завались, Сисястый» и с силой стукнул по столу кулаком, что заставило библиотекаршу выглянуть из-за своего высокого стола, и она в недоумении уставилась на них, позже, чуть опомнившись от такой наглости, приказным тоном попросила их не шуметь и вновь скрылась из виду. Генри тихо опустился на стул, но все так же продолжил с неистовой яростью смотреть туда, где, он был уверен, сидит эта миниатюрная женщина — его заткнули, а это ранило Бауэрса до глубины души. Бэн, сидя рядом с ним, притих, стараясь закрыться от парня книгой и отодвинуться подальше — он отлично помнит, чем обычно оборачивается «тесное» общение с Генри Бауэрсом. Сидеть в тишине абсолютно не интересно, потому Бауэрс щипает Бэна за локоть и противненько ухмыляется, когда тот поворачивается. — Ты чего это закрылся, Сисястый? Делись своей книжонкой… — Генри попытался ухватиться за обложку, но Хэнском вовремя захлопнул ее и отодвинулся еще чуть ближе к краю стола. — Не называй меня так, отстань! — голос предательски сорвался на крик и тут же библиотекарша вновь показалась над своим столом, укоризненно глядя на мальчиков. Генри, однако, этого не заметил, и продолжил свои издевательства и улюлюканье. Такое отношение совершенно не устроило женщину, потому она, в последний раз сосчитав до десяти, все же встала со своего места и не спеша направилась к столу, за которым сидели Хэнском и Бауэрс. Генри этого не заметил, продолжая подначивать Бэна, а тот в свою очередь покраснел и весь подсобрался, приготовившись хоть как-то отвечать на выпады со стороны Генри, однако, не успел — над ними нависла библиотекарша (хотя, с высоты своего роста она скорее даже сейчас смотрела немного вверх) и укоризненно на них глядела — уж если она встала со своего места, значит, они ее действительно разозлили. — Бэн, я от тебя такого не ожидала! — она переводила взгляд с Бауэрса на Хэнскома и смешно морщила свой миниатюрный носик и, если бы Бэн не знал ее достаточно долго, он бы мог сказать, что она забавная. Однако, ее вида он все же испугался — это не предвещало ничего хорошего. Мальчик сразу же попытался еще больше отодвинуться от Бауэраса, напоследок толкнув его локтем, и своими невинными глазками глянул на женщину — попытался извиниться, однако все еще не понимал, чем же он провинился. — Покиньте, пожалуйста, здание библиотеки, — она смотрела на Генри и старалась сохранять спокойствие, однако уже была близка к срыву. Парень нахмурил брови и встал из-за стола, уперевшись в него руками — она его конкретно уже бесила, она испортила все, что он так долго планировал и к чему готовился. Встретившись взглядом с Бэном он получил такой же укор от него, и тут же мальчик прошептал «уходи». — Прошу вас, — женщина немного отошла, освободив парню дорогу, и тот, показательно поправив воротник своей куртки, вышел из-за стола. Женщина проводила его взглядом, а затем обратилась к Бэну, — и ты тоже, Бэн. Повторюсь — я от тебя такого не ожидала. Бэн буквально выпал с этих слов, не понимая, что же такого он сделал — однако, перечить не стал. Покорно встав из-за стола, уже собирался выйти вслед за Генри, но библиотекарша его остановила, — и твой читательский билет я попрошу отдать мне. Генри, услышав это, остановился в дверях и прислушался. Бэн просил и извинялся, но женщина была непреклонна, а потому вскоре Бэн тоже вышел на улицу, толкнув Бауэрса локтем. Тот сразу же направился за ним, собираясь хоть что-то сказать, но Хэнском его остановил, резко обернувшись на триста шестьдесят градусов и жестом призывая Бауэрса заткнуться. Его голос слегка дрожал, но он все же заговорил. — Какого черта ты приперся сюда, Бауэрс? Я… я не знаю, что я тебе сделал, почему ты меня так ненавидишь? Почему именно я? — мальчик еле сдерживал наворачивающиеся слезы, но все же выглядел довольно грозным (но больше все-таки обиженным). Генри смотрел на него растерянно, понимая конечно, что гад и все такое, что из-за него Бэн лишился читательского билета, да и в общем просто обиделся. Но Бауэрс по-другому не умел.