Несправедливость
30 сентября 2017 г., 05:37
You give me control Ты даешь мне власть
Мириэль никогда не относилась к Кругу, как к тюрьме. Древняя Цитадель была ее домом, и она старалась не размышлять о просторах и чудесах мира за стенами башни, предпочитая выносить на первый план опасности и лишения, что сулит свобода. И подобное восприятие мира позволяло ей комфортно существовать в Круге. Родившаяся в эльфинаже Денерима и до семи лет успевшая испытать на себе все грани нищеты, Мириэль по праву считала Круг своим спасением. Здесь имелось все, чего ее лишило детство — вкусная еда, теплая и удобная кровать, качественная одежда, в которой Мириэль чувствовала себя если уж не красавицей, то хотя бы не оборванкой. Но самое главное заключалось в том, что в Круге над ней не довлело эльфийское происхождение. К эльфам здесь относились, как и ко всем прочим ученикам — людям. Ее обучали волшебному ремеслу, дали возможность постигать тайны, дарованные ей. Ее спасли от демонов, рыщущих в Тени и мечтающих завладеть ее телом и разумом. Нет, Мириэль не могла назвать Круг тюрьмой. Иначе обстояли дела у тех, кто родился в других условиях. Хуже всего пришлось отпрыскам знатных домов. Магия и Круг оказались настоящей трагедией для самих магов и их семей. И Мириэль не могла осудить их за отчаянное желание вырваться, за их проклятия в сторону храмовников и церкви, а иногда и самого Создателя. Мириэль жалела их, но все же не одобряла поступки, на которые их порой толкала слепая ненависть и обида. Ведь ничего не изменить. Они родились магами и им нужен контроль, иначе может случиться беда. Мириэль четко усвоила, втолковываемые жрицами, наставниками и храмовниками истины — магия должна служить людям, а не наоборот. Ведь стоит магу развязать руки, и он натворит бед. Навредит себе и всем, кто окружает его. Мириэль считала, что проще смириться с судьбой, приспособиться, чем отчаянно биться, словно рыба об лед, и жить в вечном недовольстве и муках. К тому же, их Круг был не самым плохим местом на земле. Да, храмовники всегда были рядом. Да, выходить за стены Круга ученикам не позволялось. Да, нарушение правил строго каралось. Но Мириэль знала, что все эти правила — необходимость. В первую очередь, ради блага самих магов. А обрывки слухов о жизни в других Кругах Тедаса казались невероятными и пугающими. Некоторые из них не могли похвастаться столь лояльным отношением к своим воспитанникам. Многие не разделяли ее взглядов, и среди учеников находились те, кто крайне агрессивно реагировал на подобное смирение, во всех красках описывая ей бесправие магов и то, как они угнетены. Мириэль не была совсем уж наивной и понимала, что в их словах есть доля истины, вот только она знала, что бывает намного хуже. Единственный раз, когда она ощутила острый укол от осознания собственной несвободы, случился во время разговора с Сарой. Сара была художницей (хобби в Круге поощряли) и писала дивные картины. Чаще всего пейзаж, что простирался из балконов и окон башни, или то, что ей удалось увидеть в Тени. Но однажды, закончив очередную работу, где в закатном солнце переливалось озеро Каленхад, Сара с тоской заметила, что скоро ей надоест рисовать озеро и убранство башни, а ничего другого она не увидит, и тогда ей придется бросить живопись. Мириэль пожалела, что находилась рядом в этот момент. Ее кольнуло неприятное чувство, смутно напоминающее безысходность — блеклое и затхлое. Но она старалась забыть об этом. Да и зачем страдать из-за того, чего не изменишь? Нужно искать плюсы в том, что есть. И у нее это получалось. И даже, когда Солона покинула Круг, и горечь утраты все еще отравляла существование, Мириэль нашла, чем отвлечь себя. Чтение. Благо обширная библиотека Круга, где были собраны поистине диковинные труды, не давала ей заскучать. Раньше Мириэль читала то, что расставили в относительной доступности — внизу, на уровне глаз и то, до чего можно дотянуться, просто встав на носочки. Но сейчас в Мириэль проснулся безудержный интерес, какой-то дерзкий азарт. Она оставалась в библиотеке допоздна, ставила шаткую стремянку и взбиралась к потолку, выуживая из недр книжных полок самые противоречивые сочинения. Книги, которые посчитали малоинтересными для широкого читателя и убрали подальше, а точнее повыше, к самым сводам библиотеки, стали для нее отрадой. В частности, труды об эльфах. Мириэль читала о древних богах, об эванурисах, о могущественном некогда народе и вероломном предательстве. Описываемое казалось весьма увлекательным, но очень уж походило на выдумку. Мириэль воспринимала полученную информацию, скорее, как сказку или легенду, а не истинную историю эльфийского народа, и все же не могла оторваться. Вот и сегодня она опять засиделась за книгами до заката. Помимо нее в библиотеке остался лишь старик-архивариус, занимавшийся своими делами и не обращавший на старательную ученицу никакого внимания. Мириэль решила, что прочитает еще одну главу и сразу пойдет готовиться ко сну. Перевернув очередную ветхую страницу, она услышала ненавистный голос. — Хм, занятные вещицы тебя интересуют, эльф. Я думал, ты веруешь в Создателя, — Дэйн сел на край стола, бесцеремонно заглядывая в раскрытую книгу в руках Мириэль. Он опять не снимал шлем, но Мириэль безошибочно узнавала его голос. Мириэль напряглась. Он явно ждал какого-нибудь ответа, но она проигнорировала его и продолжила чтение. Ей было весьма непросто делать вид, что храмовник ничуть не беспокоит ее, но она очень старалась. Дэйн хмыкнул, взял со стола старый том, который Мириэль уже прочитала, и стал лениво перелистывать страницы, испещренные мелким, отчаянно втиснутым в лист, шрифтом. — Надеюсь, ты понимаешь, что все это чушь? — не унимался он, с укоризной разглядывая написанное. — «И после разрушения Арлатана, когда боги не могли больше услышать наши молитвы, Фен’Харел, говорят, пробыл несколько столетий в отдалённом уголке земли, безумно хихикая и в восторге обнимая себя самого», — он читал этот отрывок с совершенно дурацкой, напыщенной интонацией. — Тебе, должно быть, импонирует столь безумный бог, верно? Мерзость какая. Многобожие — удел варваров. Хотя, ты же эльф, — заключил он, как будто это все объясняло. — Я лишь интересуюсь, — сухо ответила Мириэль. — И я верю в Создателя, если тебя это так волнует. — Но читаешь это, а не Песнь Света? — он захлопнул книгу и брезгливо, словно она обратилась в его руках клубком змей, швырнул ее обратно на стол. — И что? — у Мириэль вспыхнули кончики ушей, будто она в чем-то провинилась. — Это называется всесторонне развитие, да будет тебе известно, и никак не влияет на мою веру. Простое любопытство. — Слишком уж ты любопытна, — он подозрительно сощурил глаза. — Это запрещено? — Смотря, на что направлено твое любопытство. Какое-то время они провели в молчании. Мириэль делала вид, что увлеченно читает, но строчки плыли перед глазами, а в голове билась одна мысль: «пошел прочь, уходи!». Но, Дэйн, похоже, никуда не спешил. — Говорят, ты делаешь успехи. Я тут услышал, как Старший чародей Ирвинг сказал, что ты способная. — Правда? — слишком радостно выпалила Мириэль и тут же отругала себя за столь яркое проявление эмоций. — Не зазнавайся, — отрезал Дэйн. — Не одна такая. Вас таких одаренных как грязи. Был бы толк. — Я и не зазнаюсь, — буркнула Мириэль, уязвленная его резкостью. Он впился в нее взглядом, и Мириэль почувствовала себя неуютно. Она подтянула книгу ближе, скрывая лицо. — Вот скажи, ты торчишь тут вечерами напролет, изучаешь все эти старые книги, и для чего? Задумала что-то? Может, хочешь сбежать вслед за своей подружкой? — Что? Нет! — возмущенно воскликнула Мириэль. — И Солона никуда не сбегала. Она стала Серым Стражем и жертвует своей жизнью, защищая нас всех. Даже тех, кто этого не заслуживает, — она многозначительно смерила Дэйна взглядом. Храмовник остался равнодушен к ее выпаду. — Твои успехи ведут к тому, что вскоре тебе назначат дату Истязаний. — Возможно. — И тогда ты перестанешь быть ученицей и станешь магом. И, быть может, тебя направят бороться с порождениями тьмы. — Да, я знаю. Мириэль уже думала об этом. Ее страшила мысль, что она покинет Цитадель. Все, что она помнила о мире — это голод, нищета и полное бесправие. Но в то же время она понимала, что теперь все изменилось. У нее иной статус. Она не просто какой-то там эльф из захолустного эльфинажа. Она — Маг Круга. Пока еще, конечно, только ученица, но если все пройдет гладко, станет настоящим магом. И покинет Цитадель только в том случае, если докажет, что ей можно доверять. Да, внешний мир страшно пугал, но все же Мириэль была любопытна. А еще она сможет вновь встретиться с Солоной, если пройдет Истязания, и ее призовут для защиты мира. Мириэль умела найти плюсы во всем. — И тебя ничуть не пугают Истязания? Думаешь, справишься? Ученики и посильнее тебя проваливались, — он опять издевался. — Быть убитой или усмиренной? Что тебе нравится больше? — Я пройду Истязания, — холодно уверила Мириэль. Присутствие Дэйна ужасно нервировало. Что она ему сделала? Почему он не оставит ее в покое? — Какая самоуверенность. Тебе не идет. — Меня не волнует, что ты думаешь, — резко выпалила Мириэль, отбросив книгу и вскочив с места. — Сядь. — Тяжелая ладонь опустилась на ее плечо, вынуждая рухнуть обратно на стул. Мириэль кинула взгляд на архивариуса, но подслеповатый и глухой на правое ухо маг не замечал происходящего за его спиной. — Я еще не закончил. — Думаешь, сможешь выдать что-то умное? — съязвила Мириэль и тряхнула плечом, чтобы скинуть с себя тяжеленную ладонь храмовника, но встать не решилась. — Голосок прорезался? — со смешком протянул Дэйн, подавшись всем корпусом в ее сторону. Мириэль проглотила ком в горле и опять скосила глаза на архивариуса. Если она закричит, он услышит? — Дэйн, что тебе нужно? — Мириэль предприняла попытку поговорить спокойно. — Я лишь выполняю свою работу, маг. Моя обязанность - бдительно следить за тобой, — он осекся и поправил себя, — то есть за вами. И если мне что-то кажется подозрительным, я это проверяю. Мириэль стало смешно. В Круге жили абсолютно разные маги, и множество из них выглядели куда подозрительнее, нежели она. — И что же во мне такого подозрительного? — Брось! Ты дружила с Амелл и ее дружком Йованом, таскалась с разными сомнительными личностями, а теперь зубришь никому ненужные книжки, как проклятая. И вот я думаю, что все это неспроста, — он с упоением продолжал делиться соображениями, которые Мириэль не желала выслушивать. — Эти твои успехи в чертовой энтропии наводят на некоторые размышления. Словно ты выбрала самую мерзкую школу из всех возможных, чтобы совершать самые гнусные деяния. Мириэль крепко сжала ладони в кулаки, и ногти больно впились в плоть. Ей совсем не нравилась его осведомленность. Он напоминал пса, который долго вынюхивал, и, наконец, напал на след. — Я не причиню никому вреда, — Мириэль оправдывалась, словно действительно совершила некую мерзость. — Все, чему я обучаюсь, я направлю в мирное русло, когда придет время. — Мерзкая магия, — со злостью выплюнул Дэйн, не реагируя на сбивчивое оправдание. — Во время обучения нам рассказывали об этой энтропии. Порча, проклятия, иллюзии, кошмары. Все, как у демонов. И посреди всего этого — ты. Такая смиренная и хрупкая. Словно для отвода глаз. Скажи, ты специально корчишь из себя невинность? Мириэль больно закусила изнутри щеку. Она сама не могла объяснить, почему именно энтропическая школа магии далась ей легче остальных. Сама Мириэль хотела бы стать целительницей, но магия созидания давалась ей очень непросто. А вот энтропические чары подчинялись ей, как ничто иное. Магия бурлила в ней, принимала нужную форму, становилась пластичной, словно глина. — Стихийная магия страшнее, разрушительнее, — зачем-то сказала Мириэль. — Любая магия — разрушительна, — жестко припечатал Дэйн, подводя черту в их разговоре. — А теперь иди, спи. Одни проблемы от тебя.***
— Слушайте, слушайте! Есть идея. Помните, как Джеральд пролил стакан воды на пол, а потом заморозил лужу, когда мимо шел храмовник? Все прыснули со смеху. Мириэль тоже не удержалась. Да, зрелище того, как грузный храмовник засеменил ногами, но все-таки рухнул на пол, было незабываемым. — Грохот стоял такой, что весь Тедас содрогнулся, — хихикнула Мириэль, чем изрядно повеселила остальных. — Точно! Так вот, если хорошо освоить стихии, то можно заморозить озеро или хотя бы дорожку на нем, и всем вместе сбежать в какой-нибудь трактир. А когда храмовники побегут за нами, то будут штабелями валиться в своих доспехах. Все опять засмеялись, но их веселье оборвал жесткий голос: — Какой занимательный разговор. Ученики мигом замолкли и повернули головы в сторону дверного проема. Несколько храмовников вальяжно вошли в комнату отдыха, не предвещая ничего хорошего. Один из них смотрел прямо на Мириэль. Эти блестящие глаза в прорези металла она знала слишком хорошо. — Бросьте, это всего лишь шутка, — миролюбиво заверил Шейн, самый старший из учеников, в попытке смягчить ситуацию. — Неужели? — прогрохотал храмовник, что стоял в центре, видимо, главный в этой шайке. Мириэль не помнила его имени. — А мне кажется, я слышал обсуждение побега и признание в колдовстве, направленном против храмовников. Дыхание дракона! Как давно они там стояли, подслушивая их разговор? — Да ладно, понятно же, что мы несерьезно, — с нервным смешком проговорила Миранда, умеющая найти общий язык со всеми. Но сегодня красноречие не помогло ей. — Нет, непонятно. Мне надоело постоянно закрывать на все глаза. За стенами Круга бушует Мор, и нам нужно быть начеку, как никогда. И подобные разговоры недопустимы. Мало ли о чем еще вы шепчетесь, пока думаете, что вас никто не слышит. Всем, кого веселят подобные шутки, необходимо ответить. Сегодня мы не станем выносить это наверх, но думаю, ночь в карцере для всех шутников, станет хорошим уроком, — с явным удовольствием заключил храмовник. Среди учеников прошел возмущенный гул, но храмовники, уверенные в собственной правоте, уже двигались в сторону магов. Все храмовники были разные — фанатики веры, отстраненные громилы, даже вполне дружелюбные ребята, но сбиваясь в стаи, подкрепляя друг друга уверенностью, они превращались в нечто пугающее. Когда храмовники начали выбирать по магу и грубо вести их к выходу, Мириэль стало противно. Это несправедливо! Такие наказания, как ночь в карцере, не должны решаться так просто. Но Мириэль понимала, почему это стало возможным. Мор. Старшие маги, преподаватели и опытные храмовники были отправлены на борьбу с ним. В основном в башне остался молодняк, вкусивший плоды вседозволенности. И именно сейчас, словно прозрев, Мириэль увидела все, как есть. На нее нахлынули воспоминания. Молчаливый храмовник шагает по коридору ночью. У него патруль. Стук его шагов набатом бьется в голове. Он контролирует, бдит. Он всегда рядом. И совсем необязательно этот храмовник хороший и верный слову человек. Он вполне может быть наглым выскочкой, зазнавшимся самодуром, которого наделили властью. А раньше Мириэль искренне верила, что храмовники защищают ее. Как наивно! — Остроухую я заберу. Сердце пропустило удар, когда она осознала, кто именно движется в ее сторону. — Я не пойду, — Мириэль мотнула головой. — С ним не пойду. Она с мольбой посмотрела на главного храмовника в этой стае, но ему было все равно, он уже крепко держал заводилу Шэйна за плечо. Всем плевать, поняла Мириэль. А у сэра Грегора и Старшего чародея Ирвинга и без того забот по горло, и сейчас они не придут на помощь. Дэйн встал напротив, перегородив ей вид на остальных. — Я… я ничего не сделала, — пролепетала Мириэль. — Это просто шутки. Никто из нас не стал бы сбегать. Дэйн тяжело вздохнул. — Эльф, даже не пытайся. Я слышал достаточно и у меня нет ни единого повода верить твоим лживым словам. Ты понесешь наказание. Вам всем не помешает хороший урок. Дэйн по-хозяйски сжал ее руку выше локтя. Мириэль дернулась, но он лишь усилил хватку. — Иди смирно. Не вынуждай меня применять силу. Мириэль обреченно опустила голову. Ну что она могла? Пока он тащил ее, семенящую, путающуюся в юбках, по извилистым коридорам и лестницам в подвал, Мириэль совсем забылась от ужаса, что сковал все ее существо. Ей оставалось уповать на милость Создателя, потому что в милость Дэйна она не верила.
