Чёртов Деку

— Деку! Пошли уже спать! — Бакуго не выдержал этот марафон и, схватив зеленоволосого героя за руку, чтобы не стать единственным слившимся, потащил его в спальню. — Ага… — Идзуку с печалью обернулся, смотря на тарелку печенья. Подавшись вперед, он схватил пару штучек и с достоинством пошёл следом. Они пришли к пункту назначения и Катсуки отпустил его руку, после сразу же падая на свой футон, вздыхая. Мидория закрыл дверь за ними и спокойно прошел в свой угол. Он лег, лишь наполовину прикрывшись одеялом, чтобы было легче и бесшумнее встать, если что. Бакуго повернулся к нему спиной и быстро уснул. У него не было мыслей перед сном или вроде того. Возможно, позже, когда у него будет о чем думать, тогда он не будет спать ночами. Но не сейчас. Впрочем, Мидория об этом не задумывался, ожидая, пока блондин уснет покрепче.       Через некоторое время, возможно около получаса, он решил, что пора. Идзуку поднялся и встал на цыпочки, тихонько подходя к лежащему парню. Мидория тихонько наклонился к его лицу, затаив дыхание, чтобы ненароком не разбудить. Он совершенно позабыл, что его друг спит как убитый всегда. Вытянув вперед тонкий палец, он невесомо коснулся подушечкой кончика носа Бакуго и прошептал: — Я… Люблю тебя, Каччан, — убрав палец, он заметил, что дрожит. Пройдет ли все хорошо? А что если это не было искренне? Мидория лег обратно, уже нормально укрывшись и утыкаясь носом в подушку, пытаясь унять дрожь. Он так и не уснул в эту ночь.

***

      — Дееееку! — угрожающе протянул блондин, рассматривая своё запястье. Он только проснулся, пошёл в ванную, чтобы умыться, потёр глаза тыльной стороной ладони и, с помощью отражения в зеркале, заметил что-то черное на своем запястье. Присмотревшись уже напрямую, Катсуки смог различить аккуратные буковки, выведенные черными чернилами. Рыкнув, он моментально понял что это и откуда оно, — иди сюда, ботаник ебаный! Мидория с опаской посмотрел на дверь ванной комнаты, откуда доносились крики явно чем-то взбешенного Бакуго — и Изуку догадывался чем, но все же пошел туда. Стоило ему войти, как его грубо прибили спиной к стене, тыкая, как котенка, носом в что-то теплое. Этим оказалось запястье Бакуго.