Почитай мне на иврите

***

song: the runaways — cherry bomb.

Прошло всего — навсего три дня, а Ане казалось, что её наказание тянется уже целое столетие. Проснувшись около восьми от громкого звука хлопнувшей входной двери, девочка поежилась и снова легла, укутавшись в одеялом с головой — за окном шёл дождь, и неприятная прохлада из приоткрытого окна не приносила никакого блаженства. Но прошло пару секунд, и Ана сорвалась с места, бегом метнувшись на первый этаж. Волосы растрепались и ложились на лицо, а толком не зажившие руки и нога после прикосновений Пеннивайза болели и не давали нахлынувшему адреналину выплеснуться наружу. Мамин отпуск закончился. Она вышла на работу. А это значит, что можно сбегать на улицу прогуляться, и мамин низковатый голосок не будет учить её уму разуму, что гулять во время домашнего наказания за прогулки не с девочками — это едва ли не смертный грех. Ещё Ана наконец-то сможет воспользоваться городским телефоном — вчера она пыталась поболтать с Беверли, но по скрипу пола и шуршанием тапочек на кухне девочка поняла, что Дороти решила подслушивать. Если бы мама узнала, что Ана целовалась с мальчиком, то женщину бы тут же хватил инсульт. — Ну наконец-то позвонила, — радостный голос подруги обрадовал Ану. Как же она соскучилась по рыжеволосой, даже если они не виделись всего три дня. — Как ты, Буш? Или мне лучше называть тебя по фамилии Урис? — Бев хохочет, а Ана нелепо улыбается и чувствует, что её щеки необычно быстро краснеют. Три ночи подряд ей снился отвратительная физиономия клоуна с распахнутой пастью. Смертельный страх, выступающий пот по всему телу. Но Пеннивайз быстро исчезал из снов девочки, и вместо кошмаров ей снился кудрявый застенчивый мальчишка и его такой неуклюжий и милый поцелуй. Просыпалась Ана с улыбкой до ушей. — Вроде нормально, только нога болит. Руки тоже не спешат заживать, — взглянув на свои изрезанные когтями предплечья, констатировала девочка. — А что насчёт Ричи? Он хоть извинился? Или его совесть умерла, когда врач перерезал его пуповину? — шутя спросила Беверли, и Ана даже немного растерялась. Три дня назад Ричи назвал Ану шаболдой, но та до сих пор не смогла догадаться, что на него нашло. Если это последствия ревности, то Ричи обыкновенный придурок. Если это намеренное оскорбление, то тогда Ричи обыкновенный ублюдок. — Не знаю, мне как-то не до него, если честно, — сжав край пижамной майки, сказала Ана. Немного помолчав, она забыла о глупом Тозиере и решила рассказать о чем-то более приятном. — Стенли поцеловал меня, — будто невзначай сказала Ана, не удивляясь повисшей паузе. Спустя пару секунд на другом конце линии раздался счастливый девчачий визг. — Серьезно? Правда-правда поцеловал? И какого это? — вопросы сыпались из уст Беверли один за другим, а Ана лишь слушала и пыталась запомнить хоть один из них. — Какого это? — повторив вслух, Ана оперлась спиной об стену и посильнее прижала к уху трубку телефона, — ну… волнительно. Особенно если тебя целует Стенли, от которого такого смелого поступка не надеешься дождаться. — Не только смелый, но еще и такой романтичный, — мечтательно повторила Беверли и шумно вздохнула: — Теперь я тебя точно буду звать Анастейшей Урис. —Хей, даже и не думай! —Всё, не думаю, миссис Урис!

***

После разговора с Беверли, —который занял больше часа! — утренних процедур и большой тарелки шоколадных хлопьев на завтрак девочка решила съездить в самую дальнюю от её района аптеку на велосипеде. Одеваясь, Ана решила поверх майки накинуть джинсовую курточку. Не столько из-за прохлады на улице, оставшейся после дождя, сколько из-за желания скрыть от посторонних глаз алые царапины на руках. Вообще девочка любила одежду, а мама в удовольствие любимой дочери «купаться» в красивых и недешевых вещах не отказывала. Дороти перестала как-то следить за собой после ухода мужа, и большую часть своей неплохой зарплаты она тратила на Ану и её небольшие прихоти. Сарафаны, топы, кроссовки под цвет шорт — и вот её желанные вещи висят перед ней в шкафу. Ана не любит ходить по магазинам, и потому всё, что остается матери, это раз в несколько месяцев, во время поездки в соседние, более крупные города заезжать в любимые магазинчики дочурки и покупать вещи, заявленные в раннее написанном Аной списке. Покрутившись ещё раз у зеркала, девочка заправила оранжевую футболку в джинсовые шорты и побежала вниз обуваться. Волосы она собрала в хвостик, как обычно выправив передние пряди вперед. Чтобы визуально прикрыть свой большой лоб и маленький шрам между бровей. Ох, сколько же напоминаний о себе оставил Пеннивайз на её теле… Обувает стертые, некогда белые кроссовки, и становится на носки, чтобы достать с одной из полок, прибитых в коридоре, ключи от дома. Ключей не было. И до Аны не сразу дошло, что мать заперла её дома и забрала не только свои ключи. После бессмысленного поиска связки ключей по дому Ана решила вылезти из окна. Подоконник гостиной был заставлен цветами, так что оставалась только кухня. Распахнув широко окно, Ана прыгнула на мокрую траву и едва не поскользнулась. К гаражу за велосипедом не было смысла идти — там наверняка весит три замка или ещё что похуже. Закрыв окно, она отправилась до аптеки пешком. Путь не самый близкий, но раз уж утром Ана решила идти чуть ли не на другой конец города за обычными бинтами, значит, так надо. Дойдя до последнего пятого пешеходного перехода, девочка вздохнула с облегчением. Она не могла понять, как долго она добиралась до этой маленькой аптеки. И вообще какого черта ей вздумалось идти так далеко? Всё потому что именно эта аптека подарила ей друзей. «Друзей, с которыми уже и не общаюсь,» — мысленно вздохнула Буш и подошла ко входу в аптеку. Из неё вышел мальчик, с загипсованной рукой и кучей банок в другой. — Каспбрак?! — мальчишка поднял взгляд на окликнувшую его Ану и улыбнулся. — Привет, Ана! — здоровается он, а девочка, в порыве чувств, обняла Эдди за шею. Тот похлопал её по спине едва двигающейся рукой в гипсе. — Мама разрешает ходить до аптеки самому и всё время проверяет, что из таблеток я купил, — тряся баночками в пакете сказал Эдди. — А меня заперли дома и выхожу из дома только через окно, — Ана улыбнулась, а Эдди посмеялся. Девочка опустила взгляд на руку в гипсе, собираясь спросить что-то вроде «как рука, не сильно болит?» Но она видит чёрную неровную надпись «loser», и Эдди, увидев её непонимающий взгляд, пытается спрятать руку. — Девочка в аптеке написала, — отвечает мальчик, не дождавшись вопроса. Грустнеет, и Ана не может понять, что происходит, — и ещё она сказала, что все эти таблетки мне не нужны. Он грустно вздыхает и поднимает свои карие мокрые глаза на девочку, пытаясь выдавить из себя улыбку: — Ты что-то хотела в аптеке? — А? О, да, хотела, — девочка, молчавшая в раздумиях, немного тряхнула головой. Пока Ана поправляет пряди волос, Эдди осторожно осматривает шрамик на лбу и небольшую, но глубокую царапину на ноге. Вспоминает о многочисленных царапинах на её руках и по коже начинают бежать мурашки. Царапины неприятно заживают. Как хорошо, что он отделался поломанной рукой. — Мне нужны бинты и побольше перекиси, — расправившись с волосами, Ана осторожно опустила руки. Эдди верно подметил про царапины—касаться их значит доставлять себе неприятные ощущения, потому для него «механические» движения руками девочки не казались странными. —И ещё нужен йод, — сообщил Каспбрак, и Ана даже не собиралась задавать лишних вопросов — мальчику, который разбирается в лекарствах лучше любого аптекаря, было виднее.

***

song: iron maiden — the trooper.

Спустя неделю.

Ана в приподнятом настроение шла домой. В руках — учебник по математике, а в голове мысли совсем не про эту науку. Из школьной библиотеки путь покороче, чем из аптеки, и потому Ана специально шла медленным шагом, любуясь улицам Дерри, с его неспешно едущими машинами и толпами детей, развлекающихся в последний месяц летних каникул. Придя домой, Ана собиралась снова позвонить Беверли. Подруга не выходит гулять, ссылаясь на больной живот или голову, но Буш точно знала, что этот недуг зовут Эл Марш. Девочка собиралась рассказать Бев о своём походе в библиотеку. Как она чуть не упала с лестницы, пока доставала этот чертов учебник. А ещё не забудет рассказать, что в библиотеку она пошла со Стенли, который согласился пойти с ней. который нашёл момент, когда возле них не было посторонних лиц и поцеловал девочку. Сначала в щеку, а когда Ана недоуменно развернулась к нему, то в её губы, помазанные блеском с привкусом вишни. Через пару дней они снова встретятся. Будут гулять, выпьют содовую из одной бутылки и из двух трубочек. И провожая вечером Ану домой, Стенли больше не будет стесняться её целовать. А совсем скоро Пеннивайз украдёт Беверли. Клуб Лузеров соберется вместе, и даст ему последний бой в 1989 году. Оно не боятся. Даже когда во время битвы клоун преобразится в Генри Бауэрса, черноволосой девочке не будет страшно, и валяющейся рядом трубой она разобьет его череп. Уходя после клятвы лузеров, она догонит Стенли Уриса, с перебинтованной наспех головой, и подростки будут идти, взявшись за руки — его крепкая порезанная ладонь окрасит в красный её пальцы. И всё будет хорошо. Но это всё будет потом. А сейчас Ана, остановившись напротив небольшого помещения с игровыми автоматами, смотрит сквозь стеклянные витрины. Смотрит не на игры. Смотрит на заигравшегося Ричи. Прошло не так уж и много дней с их последней встречи, но что-то с мальчиком было не то. Может, забыл причесаться, а может, вдалеке он и казался подросшим. Мальчик был слишком увлечён игрой, чтобы посмотреть в сторону и увидеть, как его разглядывают. У Аны было дикое желание зайти в этот игровой зал и дать ему хорошую пощечину. Она хорошо помнит его оскорбления в свой адрес. Ша-бол-да. Ветер поднял край юбки, и пока Ана её поправляла, кто-то из ребят сообщил Ричи, что «та девочка на улице сейчас в тебе дыру прожжет.» Саркастичный ответ в одно слово — «фанатка» смешит мальчишек. Ричи, улыбаясь, смотрит на улицу, сщурив глаза. Ана наконец-то справилась с развивающейся юбкой и подняв голову, заметила повернувшегося к ней Тозиера. Он её увидел. Краснея сама не зная от чего, Ана спешно уходит. А Ричи бросает к чертям эти игры и выходит на улицу, бросившись следом за девочкой.

***

—Ана, да стой же ты! —Отвали, Ричард! —Я такую чушь наговорил тебе, что мне. ну… как бы это точно сказать… —Стыдно? —О, да. Именно.

***

— Значит, мир? — поправляя очки, поинтересовался Ричи. Ана цокнула: — Зачем ты назвал меня шаболдой? — Мне хотелось привлечь твоё внимание, что ли. — Неплохой вариант, Рич. Просто идеальный. — Знаешь, тяжело смотреть на девочку, которой восхищаешься, в то время как та гуляет, ездит на велике, да и вообще разговаривает не с тобой, а с другим парнем, — на выдохе проговорил Ричи, будто репетировал реплику не раз перед «показательным выступлением». Ана, чувствуя жар в щеках, недоумевающе хлопала ресницами: — Это было сейчас признание в ревности? — Да! Хотя, знаешь, забудь. Мне плевать. Парень развернулся, махнув рукой. Не зная, как закончить не до конца проанализированный диалог, Анастейша пробубнила: — Ричи, ты такой придурок. Они разошлись в разные стороны. Оба остались «друзьями с очень напряженными паузами в разговорах».