Работа над ошибками

Опаздываю. Опаздываю. Опаздываю. Как же мне надоело к нему опаздывать. Так нет же, юный придурок ещё и сам, будто назло, выбрал такое время, когда из-за пробок просто невозможно прийти вовремя — шесть часов. То ли человеку делать больше нечего на каникулах, то ли и правда хочет помочь мне. Я неловко поправляю спортивные штаны, всё надеясь оттянуть время хоть как-то, но, справедливо рассудив, что чему быть, того мне уж точно не миновать, резко дёргаю входную дверь в спорт зал и неловко ковыляю вперёд, где Денис, не теряя времени зря, уже подтягивался на турнике. Несколько мгновений я так и стою, разинув рот и разглядывая, как завороженная, накаченные руки учителя, на которых явственно проступают вены, отчётливо виднеющиеся на его руках при каждом подтягивании. Денис даже додумался снять с себя футболку, что позволяет мне теперь не без интереса разглядеть его подтянутый живот, на котором рельефно выделялись мышцы и капельки пота. Закусив губу, я смущённо отвожу взгляд, но уже через мгновение вновь разглядываю своего учителя, не в силах скрыть участившееся дыхание. — Вик, ещё раз опоздаешь, и я больше не буду тебя пускать, — Денис спрыгивает на пол, разминает руки и тянется за футболкой. Я с любопытством пытаюсь рассмотреть его татуировку на руке, но не успеваю, когда тот быстро надевает на себя футболку. — Ну что, готова к труду и обороне? — Ты просто время выбрал не самое удобное, — пожимаю плечами я, неловко приближаясь к учителю и морщась от тянущей боли в ноге. — Готова… — Что с ногой? — Упала, пока спешила к тебе на занятия, — краснея от смущения, бормочу я. Денис бросает на меня быстрый непонятный мне взгляд, затем отводит глаза и снова переводит их на меня, отчего я чувствую, как земля медленно начинает качаться под моими ногами. Как же стыдно, неуютно и жарко от этого его непривычно внимательного взгляда. — Боже, веснушка, я даже не знаю, радоваться мне или нет. Спешила ко мне… — Денис хмыкает, скрестив руки на груди, и оглядывает меня задумчивым взглядом. — Ведь ты, даже торопясь куда-то, умудряешься-таки опоздать. Талант, нечего сказать. Ходить нормально совершенно не умеешь. — Конечно, умею. Но у меня есть оправдание: ноги из жопы растут, а одному зануде явно неймётся меня добить своей физкультурой, вот из-за этого неприятности сами меня и находят. — Ну-ну, веснушка. Есть силы острить, значит, можешь отжиматься. Хотя, признаться честно, у меня были планы на твою плоскую за… — осекается, а затем быстро поправляется: — на приседания. Но теперь я ввожу новые правила: за каждое твоё опоздание — штрафные санкции, то есть сдача двух нормативов. Рад сообщить, что по расписанию у тебя сегодня канат.

***

— Веснушка, я не слышу аккомпанемент твоих пыхтений, — насмешливые интонации раздаются прямо над ухом, пока я, шумно дыша, на дрожащих руках пытаюсь приподнять своё обмякшее тело. Руки трясутся, не в состоянии выдержать физической нагрузки, и я с приглушённым стоном падаю на пол, не в силах выдержать такой нагрузки. — Вика, я тебя не аттестую, если и дальше будет так продолжаться, — уже серьёзно произносит Денис. Повернув голову немного влево, я устало смотрю ему в глаза, во взгляде которых не было ничего, кроме насмешки и лёгкого раздражения. — И не смотри на меня так, ты сама виновата. — Поставь мне авансом пятёрку, — сиплым голосом бормочу я, когда Денис присаживается напротив меня на корточки. Он удивлённо изгибает бровь, и мне без слов ясно, что этот бесчувственный чурбан останется непреклонен. — Хотя бы за то, что я хожу в бассейн. — Не торгуйся, веснушка. Ты путаешь школьные занятия с досугом, — он аккуратно заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, кажется, что он даже забыл, с какой целью мы здесь, гипнотизируя меня взглядом синих океанов, в плавном плескании которых затерялись лазурные блики нежности. — Приподнимись, и начнём всё сначала. Может, такими темпами ты хотя бы раз отожмёшься, — я, тяжело вздохнув и понимая, что от меня не отстанут, пока не увидят мой распластавшийся труп, неловко приподнимаюсь и… — Вик, опусти ниже таз, — я непонимающе перевожу взгляд на учителя, соизмеряя своё положение относительно пола. Звук шлепка я слышу раньше, чем ощущаю на своих ягодицах тяжёлую горячую ладонь, от прикосновения которой по телу проносится дрожь; от столь неожиданного удара ноги подкашиваются сами собой, а по ягодицам разливается приятное покалывающее ощущение. Я вздрагиваю всем телом, чувствуя, как электрический заряд проходит вдоль моего позвоночника, оставляя за собой какую-то внутреннюю дрожь, которую я ощущаю всем телом. Она волной проходит от макушки до кончиков пальцев, затем концентрируется где-то внизу живота, растекаясь приятным теплом внутри меня. Я замираю в изумлении, не совсем понимая реакцию собственного тела. Было непривычно жарко, и ягодицы до сих пор приятно покалывали, а это напряжение внизу живота ещё больше разрасталось, отчего дыхание сбилось, и я с хриплым шумом пытаюсь втянуть раскалённый воздух. Чувствую себя полной идиоткой из-за такой глупой реакции на столь наглое поведение своего учителя. Ведь это же всё так неправильно… — Вот так-то лучше, — бормочет Денис, в хриплом голосе которого отчетливо слышится нотка сожаления. — Да вы офигели, учитель! — сквозь зубы цежу я, поднимая на Дениса разъярённый взгляд. В самодовольном виде физрука было столько неприкрытого превосходства, что захотелось тут же огреть его чем-нибудь тяжёлым. Мгновенно вспотели ладони и взмокли пряди на затылке, пальцы будто свинцом налились, и пошевелиться никак не удавалось — слишком уж часто мы с ним переходим ту невидимую грань дозволенного, которая с каждым разом становится всё размытее и размытее. — Давай, Вик, не тяни время. Уже и так поздно. Я сделаю для тебя поблажку, поэтому отожмись раз десять и получишь свою пятёрку, — не смотря мне в глаза, произносит Денис. Он недоумённо сводит брови, будто сам удивляется своему поступку, и хмурится, отходя от меня на расстояние. Скрипя зубами от злости из-за этого невыносимого идиота, я упорно пытаюсь оторвать своё тело от пола, взглядом наблюдая, как Денис хмуро смотрит куда-то мимо меня. Мышцы живота сводит судорогой уже после пятого отжимания, но я, превозмогая боль, упрямо продолжаю свою пытку, чтобы наконец-то отделаться от всего этого. И, кое-как отжавшись в девятый раз, я просто падаю на пол, не в силах больше пошевелить конечностями. — Молодец, — монотонно бормочет Денис, делая в блокноте какие-то заметки. Кажется, погружённый в свои мысли, он и не заметил, что я сделала на одно отжимание меньше. — Я сделала не десять. — Ты старалась, а за старания я делаю поблажки, — пожимает плечами он. — Лезь на канат, и давай по домам.

***

Дрожащими руками я сжимаю канат ещё сильнее и в ужасе опускаю взгляд вниз. Руки нестерпимо болят, раздражённая кожа на ладонях печёт, а саднящее тело отказывается бороться за своё благополучие, постепенно обмякая и грозясь вот-вот упасть прямо на маты. Я отчаянно цепляюсь пальцами, которые уже дрожат от боли и страха, за канатную веревку и вновь боязливо опускаю взгляд вниз. Зря… В тот момент я уже ничего не различаю и не понимаю, где находится белоснежный потолок, а где — синие маты. Я ощущаю только пульсацию крови в висках и непрекращающийся гул в ушах, чувствую, что ещё мгновение — и я просто потеряю сознание от страха. -…твою мать, ты меня слышишь? — где-то внизу, словно сквозь толщу воды, раздаётся перепуганный голос Дениса, и я, еле-еле сфокусировав взгляд на учителе, пытаюсь одними побелевшими губами послать его на хер со своей физкультурой, но вместо этого выходит какой-то жалкий свист. — Просто доверься мне и разожми немного пальцы, я обещаю, что поймаю тебя. Верится с трудом. Я, наверное, сразу рухну камнем вниз, заодно придавив собой своего мучителя. И, признаться честно, эта перспектива меня вполне даже устраивает. Я грустно усмехаюсь, втягиваю носом вязкий воздух, но он почему-то так и не проник в горло. Усталость накатывает так резко, в ушах звенит, будто рядом включили сигнализацию, перед глазами замельтешили белые пятны. Пальцы расслабляются и соскальзывают с верёвки… Я пытаюсь ухватиться за канат, но не могу дотянуться, и просто лечу в бескрайнюю бездну… В тот момент мне кажется, что прошло несколько часов, но на деле всего лишь нескольких секунд мне хватает, чтобы почувствовать болезненное приземление в аккурат на руки учителю. Вскрикнув, я руками обхватываю его шею, когда оба мы заваливаемся на маты. Шипя от боли, обжигаю всю кожу на обнаженных локтях, проскользив по мату, больно бьюсь животом и ногами, но это забывается в тот момент, когда я оказываюсь в его стальных объятиях и утыкаюсь лицом в плечо, уже не различая, кто из нас дрожит сильнее. — Ты почему не сказала, что боишься высоты, веснушка? — я ещё крепче хватаюсь за шею Дениса, ощущая горячие дорожки от слёз на щеках, и громко всхлипываю, чувствуя, как меня бьёт крупная дрожь. Он успокаивающе гладит меня по волосам, прижимая за талию ближе к себе, и я покорно вплотную прижимаюсь к своему учителю. — Я так часто бывала на физре с девятого класса, что уже и позабыла об этом, — сдавленно ворчу ему в плечо, ощущая, что постепенно начинаю успокаиваться, но не стремлюсь вырваться из кольца его объятий. Не знаю, сколько я сидела так, прижавшись к Денису, ощущая его руки, блуждающие по моей спине, но когда за окном начали зажигаться фонари, я смущённо отстраняюсь от учителя, отводя от него заплаканные глаза — не хватало ещё, чтобы кто-то увидел меня слабой! Но Денис, как назло, приподнимает моё лицо за подбородок, внимательно заглядывая мне в глаза. И мне кажется, что я неопытный юнга с потопленного корабля, плывущий сквозь ультрамариновую толщу воды, чтобы подобраться к аспидно-чёрному дну его зрачков, где только лишь для меня припрятаны сокровища его души. — Вика, зачем ты их замазываешь? Они же красивые, — он проводит кончиком пальца по моей щеке, скользит подушечками пальцев по скуле, спускаясь ниже и обводя контур губ. — Мне они не нравятся… — еле слышно шепчу я, заворожено смотря на губы напротив. — Ты красивая, Вика, — хрипло произносит Денис и медленно склоняется к моим губам. Мне кажется, секунды растянулись в целую вечность, пока я с изумлением смотрю, как его лицо медленно приближается к моему, успеваю почувствовать приятный запах его парфюма, впервые увидеть, как в бескрайних океанах его глазах плещется сомнение и в то же время необузданный интерес, и в этот момент я успеваю осознать происходящее и понять, что не хочу этого. Испуганно оттолкнув от себя учителя, я резко срываюсь с места, бросая в сторону растерянного Дениса быстрый перепуганный взгляд, и опрометью вылетаю прочь из спортзала. Несясь сломя голову в раздевалку, я не сразу замечаю выходящий из-за угла силуэт, поэтому с разбегу впечатываюсь в грудь немного щуплого парня. — Прости… Антон? — запинаясь, бормочу я. — Ты что здесь делаешь, уже поздно… — У тебя долги по физкультуре, а у меня по физике. Не находишь, что самые идиотские предметы начинаются на «ф»? — усмехнувшись, произносит он, потирая ушибленное место. — Тебя проводить до дома? — и, не дождавшись от меня какого-либо ответа, Антон по-хозяйски кладёт руку мне на талию, размерным шагом двигаясь в сторону раздевалки. Второпях следуя за ним, я с трудом пытаюсь поверить в случившееся, ещё не совсем понимая, как мне теперь вести себя с Денисом дальше…