Работа над ошибками

— Вик. — М? — Почему ты вчера не пришла на школьный вечер? — Денис окидывает меня таким долгим, внимательным взглядом, впиваясь чёрными угольками зрачков прямо в душу, кажется, проникая даже в мои сокровенные мысли и понимая самые потаённые желания, в которых я и самой себе ещё боюсь признаться, поэтому я смущённо отвожу глаза в сторону, не в состоянии выдержать настолько пронзительный взгляд, ощутив, как щёки становятся пунцовыми. Это нечестный приём, учитель, вы же знаете, что из-за вашего взгляда я не могу сосредоточиться и вообще перестаю думать. — У меня голова разболелась, вот я и решила не идти, всё равно настроения не было… — вру я. Не говорить же Денису, что после моего отказа в близости своему так называемому парню, между нами выросла ледяная стена отчужденности и недовольства друг другом. А провести весь вечер с Антоном для меня было страшнее самой изощрённой пытки. Тем более, мне было жутко неудобно перед Денисом, который с трудом мог выдержать наши «нежности» с Антоном на своих уроках. Просто не хотелось больше мучать ни его, ни себя. — Свобода — опасная вещь, веснушка, и необходимо умение, чтобы воспользоваться ей разумно. А ты попросту сбежала от трудностей, списав всё на несуществующую вещь. По глазам вижу, что ты обманываешь, — улыбается он, беря мою правую руку своей горячей ладонью. Денис задумчиво проводит пальцем по немного распухшим костяшкам, поднимаясь выше и очерчивая дорожки виднеющихся вен на руке, и предательские мурашки тут же рассыпаются по моей коже, что не остаётся незамеченным моим учителем, который тут же мягко скользит подушечками пальцев по сплетению вен на моём запястье — так невесомо и нежно, — отчего дыхание моментально сбивается, а сердце делает кульбит. Я чувствую, как краснеют от смущения щёки, но не отвожу взгляда, как завороженная смотря за скольжением пальцев по своей руке, внимательно следя за его взглядом, без всякого стеснения блуждающего по моему раскрасневшемуся лицу, отчего кровь начинает бурлить в жилах, и теперь даже кончики ушей начинают полыхать от смущения… — Я не бегу от трудностей, — невнятно выдыхаю я, сдерживая за стиснутыми зубами разочарование и молебные нотки, когда Денис убирает руку. На коже ещё хранилось приятное ощущение от его нежных касаний, и я едва ли не прикусываю себе язык, чтобы не попросить Дениса продолжить начатое. — Ты бежишь от трудностей и чего-то нового, неизвестного. Согласись, что Антон оказался для тебя большим разочарованием, — он довольно ухмыляется, когда с губ срывается столь скрупулёзный факт, и, как-то неопределённо покачав головой, продолжает слишком самодовольным тоном, возрождая во мне воспоминания, почему он меня так бесил в начале нашего знакомства: — Вы, девочки, всегда витаете в своих ванильных, розовых облачках, мечтая о прекрасных принцах, которые на деле не соответствуют вашим ожиданиям. Зато идиотов, которые носятся с вами, переступая через свою гордость, вы ни во что не ставите, предпочитая делать вид, что не замечаете ничего, или просто прикидываетесь дурочками, — я слышу укор в его голосе, поэтому стыдливо отвожу глаза в сторону и как последняя трусиха даже не могу ответить ему что-то, хотя и слышу по его голосу, что он не злится. — Впрочем, — Денис долго смотрит на меня тяжёлым взглядом, вынуждая поднять на него глаза, и я шумно сглатываю, когда вижу в его взгляде отражение собственных страхов и желаний, о которых мы оба знаем, но ещё не готовы признаться друг другу, — некоторые всё же делают заметные успехи, — Денис тут же отводит взгляд, прервав эту невыносимую пытку, и вальяжно откидывается на спинку сиденья, полностью поворачиваясь ко мне всем корпусом, отчего мне тут же становится неловко, и я неосознанно вжимаюсь в дверцу машины, потому что не знаю, как вести себя с ним. Опыт моих отношений с мужчинами настолько детсадовский, что временами я ловлю себя на мысли, что постоянно нахожусь в напряжении, обдумывая каждый свой жест, взгляд, поступок, фразы, поэтому не могу даже расслабиться и временами веду себя неестественно, хотя и пытаюсь понравиться. К счастью, Денис от меня ничего и не требует, прекрасно понимая мою неопытность, а Антон… Если так подумать, то Антон притуплял чувство стыда и неловкости алкоголем, иногда предлагая мне кое-что похуже. — Не думаю, что Антон в том возрасте, чтобы дать тебе то, что тебе действительно нужно. Сама же видишь, что он ненадёжный — раз бросил тебя одну в незнакомом месте ночью. Он сейчас ищет совсем другое. Думаю, ты и сама поняла, что именно, — Денис вновь бросает взгляд на едва виднеющийся синяк на костяшках пальцев. — Я уже достаточно взрослая, чтобы понять это. Поэтому я давно приняла решение насчет наших с ним отношений. И нет, Денис, я не бегу от препятствий, — упрямо цежу я сквозь сжатые зубы. Мне стыдно, что я вновь игнорирую его признание как малодушная дура, что отвечаю как косноязычная идиотка, но я просто не могу поддаться эмоциональному порыву, пока не разберусь с Антоном. Я не могу поступать подло ни с кем из них. Ни с Денисом, ни с Антоном, несмотря на его кретинские поступки. Я знаю, что Антон испытывает что-то ко мне, пусть и проявляется его симпатия не так, как мне хотелось бы, поэтому я не могу играть с его чувствами. Я хочу поступать с людьми по-честному. А идти на поводу собственных чувств, находясь в отношениях с другим, — это подло. — Ты привёз меня сюда не просто так. Я решила, что мне нужно встретиться с Антоном и уладить кое-что… Денис недовольно качает головой, как-то особенно тяжело вздыхая, и я растерянно перевожу на него взгляд. В его глазах плещется грусть и обида, и я ловлю себя на мысли, что поступаю с ним слишком жестоко, игнорируя его — такого уязвимого и зависимого — в этот момент. Но что я ещё ему сказать? Признаться, что и у меня есть к нему чувства, чтобы больше не видеть тоску в его глазах? Учитывая моё красноречие, это будет больше походить на жалость, мол, я вижу, что ты переживаешь из-за наших ненормальных отношений, но мне не нравится видеть тебя таким, поэтому можешь думать, что ты мне тоже нравишься, только улыбнись и вновь выполняй все мои неадекватные прихоти. Сейчас я связана по рукам и ногам обстоятельствами, поэтому мои признания будут выглядеть эгоистично. А я хочу выразить через простые слова всю квинтэссенцию чувств. Ведь первое признание и должно звучать искренне, без эгоизма. — Ну, что ещё? — вопрос звучит грубо, хотя и не должен был, просто я вновь не могу сфокусировать свои эмоции и вовремя понять, что сама являюсь главной причиной всех своих бед, поэтому Денис вновь попадает под горячую руку. — Только не пей больше, Вик. Пойми, что мне на сдаче нормативов нужно видеть твой прогресс, а с твоими гулянками я уже боюсь за тебя. Мало ли… Может, я окажусь настолько плохим учителем, что вместо намеченного прогресса получу неожиданный регресс, — он усмехается, наверное, вспоминая наши первые дополнительные занятия, я же чувствую, как медленно гаснет улыбка на моём лице. Денис не верит в меня и в то, что я найду в себе силы закончить начатое до конца. Или уже настолько мной разочарован, что хочет поскорее избавить себя от тяжкой ноши? Учитывая, как я бежала от уроков физкультуры и от самого Дениса, я могу понять его сомнения в собственных силах. Не знаю, просыпается ли во мне былое упрямство или обыкновенная обида, но сейчас я хочу доказать своему учителю, что я действительно изменилась. Я могу сдать эти грёбанные нормативы, я уже отказалась от курения и, мать его, я сейчас избавлюсь от балласта, который сдерживает меня, чтобы наконец-то открыться этому мужчине. — Жду не дождусь, когда мы с тобой уже отмучаемся с этими нормативами. Чёрт, это же надо было растянуть несколько занятий на три месяца. Не думай, что из-за твоих гулянок я позволю тебе пропустить последние два факультатива на каникулах. Я сужу по твоим результатам в бассейне и знаю, на что ты способна. Так что позволь мне увидеть, наконец, твой прогресс. И всё-таки во мне просыпается яростный протест, давая моему безбашенному внутреннему я взбунтоваться так быстро, что это не остаётся незаметным для Дениса, который всё это время внимательно следил за выражением моего лица. Нет, Кирсанов, сукин ты сын! Так не честно! Вот теперь я отлично понимаю, что ты просто издеваешься надо мной. Я, между прочим, тоже устала, едва ли не свихнувшись с тобой и своими чувствами к тебе, намаявшись с Антоном, клубом и всей прочей белибердой. Я, как никто другой, заслуживаю просто морально отдохнуть от всех эмоциональных потрясений. Впрочем, раздражение во мне тут же затихает, когда я сталкиваюсь взглядами с Денисом, и бескрайней синеве лазурных океанов глаз тут же удаётся угомонить бушующий во мне пожар негодования. И я всё-таки признаю, что не такая уж это и плохая идея — я ведь смогу провести время наедине с ним, возможно, узнав его чуть лучше. — Ты такая забавная, когда сердишься. Ещё бы совсем чуть-чуть — и тебе бы удалось переубедить меня, тогда я, может, и уступил тебе, согласившись всего лишь на одно занятие, — Денис игриво приподнимает бровь, придвигаясь ко мне ещё ближе, а я всего лишь только и могу, что смотреть на его обворожительную улыбку с открытым ртом. Мысли тут же разлетаются из головы, словно бабочки, выпущенные из банки, и я вновь чувствую, себя дурочкой, не знающей, как нужно вести себя. Это был, мать его, самый настоящий флирт. Видимо, Денис и правда считает, что до меня тяжело доходят все его намеки, вот и пытается всеми доступными способами достучаться до меня. Даже готов идти на такие уступки, лишь бы я смогла правильно отреагировать. Вернее, подтолкнуть меня к более решительным действиям. А ещё он знает, что на меня можно влиять через мою бунтарскую натуру. Ну и, безусловно, был брошен вызов моему безбашенному я, которому так и хотелось узнать, как сильно я могу влиять на этого мужчину. Шумно сглотнув, я поднимаю на него взгляд. Я так легко отталкивала его всё это время, забывая про то, что и ему было обидно из-за моего невыносимого поведения, что он тоже натерпелся из-за меня. И, возможно, ему было даже немножечко тяжелее, чем мне. А он всё равно продолжал делать шаги мне навстречу, лишь бы спасти от самой себя. Он и сейчас сделал шаг первым, показывая мне, что я могу в нём не сомневаться, что он давно просчитал все возможные риски и бесстрашно принял решение. А я всё равно сижу и мучаю нас двоих. — Дени-ис, — я всё-таки принимаю этот вызов, разозлившись на собственную трусость. В конце, концов, я его сама недавно поцеловала, поэтому мне ли сейчас волноваться и переживать из-за его реакции. Кажется, он только этого и ждёт. — Но ведь это нечестно… Ты же говорил, что у тебя времени ни на что не хватает из-за наших дополнительных. Может быть… — я неловко придвигаюсь к Денису ближе, невинно хлопая глазами, как-то отстраненно понимая, что флиртовать в моём случае лучше и правда не стоит даже начинать, учитывая, какой бред я несу, — ты тоже отдохнёшь? Ты и в школе работаешь, и в бассейне… Устал за это время, а сейчас к тому же ещё и праздники… — Не манипулируй мной, веснушка. Звучит очень неубедительно, — отрезает Денис, недовольно сверкнув глазами. Я придвигаюсь к нему ещё ближе, обдавая дыханием кожу его щеки и оглядывая уже такую привычную лёгкую небритость. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза, отчего воздух начинает казаться настолько раскаленным, что в какой-то момент у меня действительно пересыхает во рту. Нервно облизнув языком нижнюю губу, я понимаю, что теперь мой учитель решил обучать меня и флирту, и мои попытки явно выглядят для него неубедительно. — Ну, пожалуйста… Мы могли бы с тобой придумать занятие на эти каникулы и поинтереснее, — тихо, но в то же время игриво шепчу я, робко поглаживая пальчиками внутреннюю сторону его запястья, ласково веду кончиками пальцами по его руке, ощутив, что и у него появились мурашки от моих прикосновений. Денис усмехается, но я не даю ему ничего сказать, вновь легонько целуя учителя в щёку, но в этот раз я действую неуклюже, поэтому я касаюсь своими губами уголок его рта, отмечая, как у него сбивается дыхание. И кажется, будто время остановилось, и не было ничего вокруг, кроме ощущения этой пьянящей близости, приятно покалывающей щетины и запаха моего любимого парфюма. Несколько секунд мы сидим так, словно две мраморные статуи, застывшие в немом признании, но рваный смех подвыпившей компании заставляет меня отдёрнуться от Дениса, смущённо отвести взгляд в сторону и пожелать раз сто провалиться сквозь землю со стыда, потому что вся игривость Дениса тут же улетучилась, и теперь он хмуро поглядывает на весёлых ребят… — Ладно, — тихо бормочет он, — договорились. Только не вляпайся сейчас в приключения, хорошо, Вик? Я жду тебя. — Будет сделано, учитель, — подмигнув ему, я выскальзываю из автомобиля под навес переливающихся из-за неоновых вывесок хлопьев снега навстречу неприветливым охранникам клуба.

***

Найти Антона оказалось проще некуда. Уже издалека, пробираясь сквозь гущу толпы на танцплощадке, я заприметила его клетчатую рубашку. С трудом вырвавшись из течения изрядно поддатой толпы, я подскакиваю к Антону, бросившего на меня усталый взгляд, и мы оба в унисон бормочем «привет». Чувствую, что разговор будет тяжёлым — я не знаю, как поставить точку в отношениях, при этом остаться с ним друзьями. Я не хочу портить с ним отношения, учитывая, что мне ещё с ним учиться почти полгода. А ещё я плохо обдумала, что именно должна сказать ему, чтобы не задеть. Не могу же я ему, в самом-то деле, сказать, что у меня явно есть потребность совершенно в другом человеке. Это заденет его чувства и самолюбие, а я хочу, чтобы этот разрыв прошёл не так болезненно для нас двоих. — Я вчера не смогла прийти на ёлку… — выдавливаю из себя подобие улыбки, совершенно не желая отчитываться перед ним за свои действия, — извини, что поздно предупредила. — Хорошо, что хоть предупредила, — он кивает и смотрит на меня как-то внимательно и задумчиво. — Нам нужно поговорить. Нервно потираю ладонью правое предплечье, пытаясь сохранить изломленную улыбку на лице, хотя чувствую, как эта маска приветливости трещит по швам и готова вот-вот слететь с лица. Фраза «нам нужно поговорить» — ничего хорошего никогда не предвещает, поэтому плохое предчувствие, возникшее у меня, начинает расползаться склизкими змеями по спине не просто так. — О нас, — серьёзно добавляет Антон, сжимая пальцами стакан из-под виски. Чёрт, как же я оказываюсь права. Наверное, лучше его перебить, чтобы он не наговорил ничего лишнего и потом не жалел об этом. — Я тоже как раз хотела завести эту тему… — Пожалуй, мне лучше высказаться первому, — сжимая губы до едва виднеющейся белёсой полоски, качает головой Антон. Я только открываю рот, чтобы возразить, но он жестом руки призывает меня к молчанию, задумчиво произнося: — Когда мы только начинали с тобой встречаться, каждый из нас, наверное, представлял развитие отношений по-своему, поэтому сейчас мы с тобой зашли в тупик, — он потирает переносицу, на которой ещё виднелся синяк, — и мне кажется, что потребности у нас с тобой на данном этапе абсолютно разные. Я долго размышлял об этом. Короче, думаю, нам стоит расстаться. Я так и замерла, с трудом пытаясь втянуть носом воздух, а голова начала кружиться так, будто я попала в центрифугу. Я хмурюсь, невидящим взглядом уставившись на матовую барную стойку, пытаясь переварить полученную информацию. С одной стороны, так даже хорошо, что Антон решил бросить меня первый, потому что ничего дельного я так и не придумала, а кроме фразы «Макаров, ты меня бесишь, пошёл к чёрту» я бы вряд ли смогла из себя выдавить, но с другой — это, блядь, обидно, когда тебя бросают первой, хотя несколько минут назад ты хотела это сделать сама! Антон бросает на меня настороженный взгляд, и я едва сдерживаю улыбку, потому что пялится он на меня так, будто ожидает от меня слезливой мелодрамы, которая закончится очередной попыткой разбить его наглую физиономию. Но Антон зря переживает, потому что его решение вызывает во мне только снисходительную, понимающую улыбку. Ещё несколько секунд я молчу, ощущая, что теперь Антон напрягся из-за отсутствия моей реакции, вероятно вспоминая фразу «затишье перед бурей», и теперь неловко ерзает на стуле, явно ожидая чего-то неминуемо ужасного. И мне отчего-то становится забавно наблюдать за ним, заранее предугадывая его реакцию. Ведь я отлично знаю, что когда Антон теряет контроль над ситуацией, а если быть точнее, не знает, как угомонить мой эмоциональный взрыв, то начинает злиться, пытаясь отделаться от меня как можно скорее. И действительно: сначала Антон просто делает вид, что всё в порядке, но затем начнёт злиться и поглядывает на меня уставшим и немного раздражённым взглядом. Он всем своим видом выдаёт, что он чем-то встревожен и моё присутствие рядом с ним явно неуместно и очень нежелательно. А потом я всё-таки облегчённо вздыхаю. Конечно, всё случилось не так, как я ожидала, но оно и к лучшему. Мне не надо оправдываться перед ним, почему нам придётся расстаться, не нужно врать и обрекать себя на новые мучения. Теперь я чувствую себя свободной от тяготивших отношений. — Друзья? — стараясь сказать это как можно более спокойно и вежливо, улыбаюсь я Антону. Сейчас я разрываюсь от эмоций: с одной стороны я рада, что так ничего сегодня я и не испортила и осталась в выигрыше, а с другой — мне вновь хотелось вмазать по физиономии Антона и сказать, что это была моя идея расстаться. В итоге, пришлось усмирить свой пыл и продолжать улыбаться, в то время как во мне кипела, бурлила, шипела, не хуже нагретого масла, ярость, прожигая вены насквозь, грозясь вырваться на свободу разрушительной силой. «Кровь бурлит в жилах» — оказывается, выражение вполне материально. — Друзья, — улыбается Антон, залпом осушая стакан и небрежно отставляя его в сторону. — Ну, ээ… Чудесно. Ну… я пошла, — я резко разворачиваюсь в сторону выхода, не дождавшись от него ответа, локтями распихивая толпу, прикладывая для этого усилий больше, чем того требовала ситуация. Уязвлённое самолюбие, ярость и жгучая обида постепенно набирали во мне обороты, медленно разыгрываясь в настоящую бурю. Ну, офигеть теперь! Не хватало ещё расстроиться, что меня бросили перед Новым годом. Постепенно просыпающаяся обида стала преобразовываться в ярость, которая застила глаза, не позволяя мне даже разглядеть, куда именно я иду и кого сшибаю на своём пути. Поэтому я не сразу замечаю, как толкаю в бок какую-то непутёвую девицу, лишь её недовольное восклицание отрезвляет меня, заставляя резко затормозить. — Храброва, блядь, смотри, куда прёшь, — едва ли не рычит Соколова, прижав два бокала с коктейлями ближе к себе. — Какого хрена ты вообще здесь забыла? — Я могу задать тебе тот же вопрос, — я резко останавливаюсь напротив неё, скрестив руки на груди. Несколько секунд мы прожигаем друг друга ненавидящими взглядами, а потом Катя усмехается как-то надменно и уничижительно, и сердце предательски пропускает удар. Я бросаю взгляд на Антона, который отрешённо смотрит на нас обеих. Неужели… — Да, Вик, ты всё правильно поняла, — проследив за моим взглядом, самодовольно произносит Соколова. — Ты же не думала, что сможешь поддерживать интерес к себе так долго? Антон — видный парень, а тебе оказалось легко найти замену. Как видишь, нет в тебе ничего такого, ради чего он стал бы носиться за тобой, пока ты так активно его отшивала, — Катя кривится в дурацкой ухмылке, но отчего-то мне не было больно от её слов. Катя опьянена победой надо мной, думая, что отбила у меня парня. Вот только она ещё не знает, что это за красивый мешок с дерьмом. Сейчас она думает, что вытерла об меня ноги, поэтому любая моя попытка как-то предостеречь её будет выглядеть нелепо и больше походить на попытку хоть как-то уколоть в ответ. И всё-таки я помню, какого мне было, когда Антон бросил меня одну в клубе ночью, я, мать его, отлично помню, как боялась его дружков наркоманов, за стеклянными взглядами которых я видела разрушенные жизни не только их, но и их близких. Я помню это грязное чувство, когда его дружки обсуждали девушек как способ удовольствия, а не как человека со всеми его чувствами, эмоциями и взглядами. Я уверена, Антон позволял им и меня обсуждать за спиной. Но я всё же предпринимаю единственную попытку предостеречь эту дуру: — Катя, я не думаю, что Антон хоть немного соответствует твоим ожиданиям… — Только не говори, что хочешь оградить меня от беды. Ха, Храброва, думаешь, я поведусь на твои козни? — она язвительно хмыкает, я же тяжело вздыхаю, собирая последние крупицы терпения, пытаясь совладать со шквалом нахлынувших эмоций. — Знаешь, если бы я действительно желала тебе зла, то не сказала бы ничего о нём. От него одни неприятности. Не жди светлых воспоминаний о своей первой любви. — Храброва, это у тебя всегда одни сплошные неприятности и не важно, кто с тобой рядом Антон или сам чёрт из преисподней. Просто скажи, что ты бесишься, что в итоге он выбрал меня, — её губы расплываются в омерзительной улыбке, и я раздражённо скриплю зубами. Никогда нам не найти общего языка, пока Катя не перестанет искать повода для ссор со мной. Мне плевать, чем она руководствуется, пытаясь довести меня, но у неё это здорово выходит. А какое мне, собственно, дело до Соколовой? Да, мне действительно жаль её, и я очень надеюсь, что ей хватит ума не попробовать всё то, что пытался подсунуть мне Антон. Но слушать эти издевательства я не стану. В конце концов, она всё равно сделает всё по-своему. — Так. Выслушай и запоминай: когда тебе будут что-то предлагать, то подумай сто раз, хотя в твоём случае лучше двести, а потом действуй, никогда не напивайся вдрызг, потому что Антон не всегда сможет оказаться рядом, а ты можешь понравиться кому-то ещё из его компании. И ни при каких обстоятельствах, запомни, мать твою, не соглашайся на встречи ни с кем из его друзей! — Храброва, что за чушь ты несёшь? Делись своими полоумными бреднями со своей Лизой, а нас оставь в покое, — она окидывает меня убийственным взглядом, и резко разворачивается в сторону Антона, не обращая на меня внимания. Несколько секунд я ещё размышляю о том, что в итоге моя попытка поступить честно с Антоном, глупые переживания, что я могу задеть его чувства, все условности, которые я сама же себе и навязала, оказались никем не оценены да и никому, как мне кажется, и не нужны. Единственное, что ещё сдерживает меня от душащих слёз, — я поступила честно сама с собой. Я не кинулась в омут с головой с Денисом, зная, что ещё нахожусь в отношениях с человеком, который, как мне казалось, испытывал ко мне эмоциональное влечение, а не физическое. Я поступила честно с Денисом, дав ему понять, что отношусь к нему слишком серьёзно, чтобы считать его запасным колесом, поэтому и очистила все преграды на пути, по которому хочу пройти вместе с ним. В конце концов, я даже попыталась помочь Кате, несмотря на нашу взаимную неприязнь. Всё-таки за эти три месяца я смогла научиться у Дениса терпению, пытаясь достучаться до того, кто меня не слышит. Теперь я действительно спокойна и свободна. И от этого становится немножечко легче. Думаю, Денис бы меня понял и поддержал. — Вик, — я подпрыгиваю от неожиданности, когда рука Киры (это же надо было выбрать именно тот клуб, где работает эта мегера!) ложится мне на плечо, и перевожу на неё насупившийся взгляд, — тебя тут кое-кто ищет. Спрашивает, отвозить ли тебя домой или нет. Может, я тебя отведу к нему? — это заявление было столь неожиданным, что я едва ли не прониклась дружеской симпатией к Кире, вырвавшей меня из неприятных мыслей. А ещё я в очередной раз поражаюсь выдержке Дениса. Это не человек, это сплав нервов, ангельского терпения и стальной выдержки. Я перевожу взгляд на шушукающуюся парочку и разочарованно вздыхаю. Как бы мне не нравилась эта размалёванная девица, я не хочу, чтобы Антон повлиял на неё своими пагубными пристрастиями. Уже на выходе из клуба, в сопровождении Киры, я сразу же замечаю Дениса, облокотившегося о бампер машины и дожидавшегося меня, и невольно улыбаюсь, когда он подмигивает нам обеим, расплывшись в обворожительной улыбке (я уверена, что она была именно для меня). — Вик, — я бросаю хмурый взгляд на Киру, остановившуюся у самого выхода из клуба, — нельзя отталкивать людей, которые относятся к тебе искренне и хотят помочь. Я тебя, конечно, плохо знаю, но судя по его рассказам о тебе, ты ему здорово запала в душу. Вот только ты относишься к нему как к должному. Ты ведёшь себя с ним заносчиво и эгоистично, даже не понимая, как ему тяжело каждый раз переступать через свою гордость, лишь бы только помочь тебе с твоими проблемами. Не стану скрывать, что мне не нравится такое потребительское отношение к людям, особенно тем, кто мне дорог, и я не особенно одобряю ваши игры, но я знаю, что он для себя уже все решил. Просто помни, что и у Дениса есть свой лимит терпения, и однажды ему всё это просто надоест. У Дениса в жизни уже было много боли, чтобы терпеть все твои выходки. Я не хочу, чтобы кто-то играл его чувствами. Сердце сжимается от болезненной тоски, а на глазах пекут непрошеные слёзы, когда Кира бросает на меня строгий взгляд и, не дожидаясь от меня ответа, скрывается за дверьми, оставляя одну. Сейчас, оглядываясь назад, я наконец-то понимаю Киру, вспоминаю ту неловкую встречу в бассейне… Но я давно сделала выбор, дав себе слово, что буду меняться, чтобы не отпугнуть единственного мужчину, который каким-то чудесным образом умеет оказывать на меня большее влияние, чем мама. В конце концов, любые отношения требуют компромиссов. Просто раньше я даже не понимала, на какие уступки шёл Денис, чтобы образумить меня. А сейчас мне тоже придётся уступать и меняться. Ведь любые отношения — это работа, прежде всего, над собой. А в моём случае нужно просто научиться слышать того, кто вот уже три месяца пытается до меня докричаться, пусть иногда и не очень приятными методами. Сейчас, расставив всё по своим местам, я больше не сомневаюсь. Я вполне готова нести ответственность за свой выбор. Улыбнувшись своему учителю, я едва ли не в четыре шага оказываюсь возле него. Сейчас я понимаю, что должна дать Денису какой-то знак, что и сама приняла решение сблизиться с ним, но в то же время я боюсь. Просто не знаю, с чего начать. И пусть я жуткая трусиха, но, подтолкнуть Дениса сделать первый шаг гораздо проще, чем сделать это самой. — С тобой все хорошо? Ты какая-то грустная, — Денис аккуратно приподнимает моё лицо за подбородок, внимательно заглядывая в покрасневшие от слёз глаза. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, а потом я шмыгаю носом, невнятно бормоча: — Всё хорошо, просто устала. — А если правду сказать? Веснушка, я знаю, когда с тобой что-то не так, — я ничего не отвечаю, просто поступаю так, как мне кажется правильным: приподнимаюсь на мысочки, внимательно смотря в глаза Денису и видя, как рождается недоуменное удивление в глубинах бескрайней синевы, и несмело обнимаю его за шею руками, всем телом прижимаясь к нему. Его рука тут же ложится мне на спину, поглаживая и унося все тревоги и горести этого вечера, даря тишину и спокойствие на душе. Мы просто так и стоим несколько секунд вместе, наслаждаясь общим умиротворением. Так хорошо. Тепло и уютно рядом. Но Денис не был бы Денисом, если бы не умудрился испортить этот момент единения своим дурацким вопросом. Только теперь помимо беспокойства в его голосе сквозит и страх, будто он разговаривает с сумасшедшей. — Да всё хорошо, честно! — я сердито свожу брови и обиженно надуваю губы, поднимая недовольный взгляд на Дениса, ощущая себя безвольной щепкой, затянутой в лазоревый водоворот океана и плывущей прямо в чёрное дно центрифуги. Денис как-то странно улыбается мне и, к моему удивлению, легонько целует меня в заледенелый кончик носа. В его глазах я читаю «ты можешь доверять мне, только расскажи, что у тебя произошло». Господи, ну какой же он невыносимый! Я не буду рассказывать о том, что сегодня произошло. Ни за что на свете никто не узнает о моём позоре!

***

Я ему всё рассказала. И про то что меня бросили раньше, и про предательство Антона, про свою глупость, что так волновалась из-за его чувств, а моё состояние его мало волновало, когда он при мне же начал лапать Катю, про саму Соколову и свой необоснованный порыв помочь ей. Денис действует на меня пугающе — иного сравнения я так и не смогла подобрать. Иначе, как мне ещё объяснить, что я так легко доверила ему свои переживания? А потом я всё-таки умудрилась разреветься и в ту же секунду оказалась в спасительных объятиях Дениса. И пока я слушала сбивчивые, успокаивающие нашёптывания мне на ушко, я просто жадно вдыхала парфюм своего учителя, стараясь прижаться к нему всем телом, обхватив его руками за талию. Несколько минут мы так и сидели, думая о своём. Он мог успокоить меня одним своим присутствием. Конечно, в тот момент я понимала, что всё шло к поцелую, но во мне неожиданно проснулась совесть, которая посчитала, что так я просто отыграюсь на Антоне, который слишком сильно задел моё самолюбие. Поэтому ещё крепче прижалась лицом к груди Дениса, стараясь спрятаться от его тревожного взгляда. К счастью, Денис отнёсся ко всему с пониманием. Потом, конечно, позвонила мама, и момент был окончательно испорчен, но выбравшись из машины и попрощавшись со своим учителем, я всё-таки посмотрела ему в глаза. И в тот момент, видя в его глазах трогательную нежность, мне было всё понятно и без слов. Я чувствую, как вновь краснеют мои щёки от смущения, а на лице помимо воли расплывается счастливая улыбка, и я с головой залезаю под одеяло. Анализируя сегодняшний вечер и неприятный разговор с Кирой, я с грустью понимаю, что ничего толком и не знаю о Денисе. Но одно я знаю точно — я нужна ему. И я хочу сделать его счастливым. И сейчас это единственное, что мне нужно знать.