Работа над ошибками

— А сколько человек должно сегодня прийти? — задумчиво спрашиваю я, с трудом дотягиваясь до бокалов на верхней полке кухонного шкафа. Подумать только: это мой первый Новый год, который я проведу не с мамой. — Трое. Киру ты уже знаешь. А ещё будет мой друг детства, Макс, и его девушка. Они тебе понравятся. Кстати, именно Макс и подарил мне Эдди. — Денис бросает недовольный взгляд на щенка, грызущего ножку стула. — Я так понимаю, твоя мама разрешила тебе отпраздновать вне дома? — Да, я сказала, что пойду к Лизе. Мама всё равно хотела отпраздновать со своими друзьями. А я подумала, что мне, учитывая некоторые обстоятельства, безопасней проводить время с тобой. — Денис лениво растягивает губы в самодовольной улыбке, и я сама не знаю, почему начинаю глупо улыбаться в ответ. Когда я начинаю сервировать стол, я чувствую на себе его пристальный тяжёлый взгляд, и уже через мгновение Денис подходит ко мне почти вплотную и целует в шею, но и этого достаточно: по моему позвоночнику бежит россыпь мурашек, а участки, где он касается, начинает покалывать сотнями крошечных иголочек. И я покорно замираю, ожидая от него дальнейших действий. Денис едва слышно шепчет мне в изгиб шеи, щекоча чувствительный участок кожи, пока я наблюдаю, как его рука, спустившись вниз, легла мне на живот, притягивая меня вплотную к его телу: — Ты очень изменилась, веснушка, за это время. Осанка определённо стала лучше… — его ладонь прочерчивает дорожку по позвоночнику, задержавшись между лопаток, и скользит ниже. Пальцы перебирают позвонки, отчего дыхание перехватывает, а бисер мурашек рассыпается по коже вслед за его уверенным скольжением руки, и я с трудом сдерживаю томный вздох, рвущийся наружу. — Бросила курить… — он проводит губами по оголенной ключице, слегка прикусив нежную кожу, и мне приходится сильно зажмуриться, чтобы справиться с неожиданной реакцией своего тела, только осознающего свои потребности. — И ты прошла эволюцию трясущегося пудинга… — Я раздражённо закатываю глаза, но всё моё напускное негодование улетучивается, когда вторая рука скользит по подтянутому животу, спускаясь ниже, и я до боли закусываю губу, когда внутри меня скручивается странное напряжение, а его соблазнительные интонации разжигают во мне недетские потребности и желания. Его губы касаются изгиба шеи, я непроизвольно откидываю голову назад, заплетающимся языком с трудом произнеся его имя. — До очень сексуальной ученицы. Звонок в дверь, раздавшийся так не вовремя, заставляет меня отстраниться от Дениса, и мне едва удаётся сдержать стон то ли разочарования, то ли плавящего вены самого настоящего возбуждения. Но Денис не спешит открывать дверь, повернув меня к себе лицом и с интересом всматриваясь в мои потемневшие от вспыхнувшего желания глаза. Его губы накрывают мои, и я яростно отвечаю на поцелуй, ощущая лёгкое головокружение. Я не знаю, что со мной происходит, но этот мужчина сводит с ума одним своим прикосновением, способным подчинить своей воле. — И всё-таки нам есть ещё над чем поработать, — усмехается он, шлёпнув меня по ягодицам. Я несильно толкаю этого заносчивого дурака в плечо, обиженно показав ему язык. Нет, ну, в самом деле, я же только начала начинать заниматься спортом. — Думаю, стоит всё же впустить их. — Подожди… — невнятно произношу я, пытаясь привести в порядок мысли, которые упрямо разлетались в голове, как атомы. — Твои друзья… Они в курсе? — Не совсем, — пожимает плечами Денис, поняв меня без лишних слов. Очевидно, его не так заботит, как друзья могут отнестись к не совсем правильным отношениям между нами. — Они знают про тебя столько, сколько я посчитал нужным рассказать. Не волнуйся, веснушка. Я бы не пригласил тебя отмечать с нами, если бы не доверял этим людям. Просто верь мне. Он подмигивает мне, и я неуверенно улыбаюсь ему в ответ. Самые пугающие перемены, которые принесли мне отношения с Денисом, — моё безоговорочное доверие ему. Обычно, я привыкла полагаться на себя и только, набивая шишки, но получая необходимый опыт, а тут происходит смена контроля, и как к этому относиться — я до сих пор не знаю. Когда в прихожей раздаётся радостный смех и громкие приветствия, я напряжённо замираю, не решаясь выйти в прихожую. Я слишком боюсь столкнуться с его друзьями и их возможным осуждением выбора Дениса. Вот сомневаюсь я, что кто-то одобрительно отнесётся к отношениям между учителем и ученицей. Я ведь даже не уверена, что они меня всерьёз воспринимать будут. В конце концов, та же Кира относится ко мне, как к несмышлёному ребёнку, и, вероятно, также будут думать и остальные его друзья. Да и в самом-то деле, будто я веду иначе. Эдди с любопытством отрывается от своей изрядно подранной игрушки и неуклюже семенит по кухне к прихожей, громким лаем приветствуя гостей. Наверное, и мне тоже не стоит бояться: вряд ли кто-то из друзей Дениса решит опорочить его имя. Если он им доверяет, то почему бы и мне не попробовать это сделать? Когда Денис зовёт меня по имени, я тяжело вздыхаю и неуверенно двигаюсь вперёд, но у барного столика замираю, уставившись на экран ноутбука. Вчитываясь в строчки написанного письма, я только чувствую, как медленно выбивается почва из-под ватных ног, и я вновь и вновь перечитываю содержимое письма, постепенно осознавая его смысл. Денис написал в какую-то питерскую фирму письмо с просьбой пройти у них стажировку, но так и не отправил его ещё… — Нет, только не говори, что ты их стесняешься! Я никогда в жизни не поверю в это, — шипит Денис, материализовавшись просто ниоткуда. Надо же, я даже не слышала, как он зашёл. Хватая меня за руку и таща за собой в коридор, он только ворчит себе что-то под нос, пока я поражённая увиденным неосознанно иду за ним следом. — А это Вика. Я вам про неё много рассказывал. На меня устремляются три пары глаз, они придирчиво осматривают меня, будто пытаются найти сотни изъянов, задерживают взгляды на веснушках, которые я сдуру не замазала тональником, зная, как они нравятся Денису. От их пристальных взглядов мне кажется, что я начинаю уменьшаться в росте, поэтому неловко отступаю назад, но Денис хватает меня за локоть, притянув к себе, по-хозяйски кладёт руку на талию, и от этого прикосновения мне ещё больше становится неловко, и я изо всех сил стараюсь сделать непринуждённый вид, хотя щёки уже полыхают предательским румянцем смущения. Я гордо приподнимаю подбородок, расправляю плечи и стойко выдерживаю на себе перекрёстный обстрел взглядов, сама же не без интереса оглядывая гостей. Как назло Кира задумчиво смотрит на нас с Денисом, и я как-то неловко опускаю глаза от столь внимательного взгляда, но всё же любопытство берёт верх, и я перевожу взгляд на темноволосого парня с правильными чертами лица в явно дорогом костюме. Он пристально оглядывает меня открытой и приветливой улыбкой, вешая пальто свой девушки, а затем протягивает мне руку: — А ты красивая. Я Макс. — Он по-джентельменски целует тыльную сторону моей ладони, и в его глазах пляшут задорные смешинки, отчего я помимо воли улыбаюсь, смущённая таким неожиданным комплиментом. Макс представляет мне всю эту разношёрстную компанию, и я киваю, как болванчик, расплывшись в приветливой улыбке: — Это Полина, а это Кира. — О Боже, я всегда знала, что у Дениса отличный вкус. Я тебя именно такой и представляла, прям один в один. Я так счастлива за вас! — с визгом до уровня ультразвука произносит Полина, набросившись мне на шею с поцелуями. Я лишь ошарашено перевожу взгляд то на Дениса, который лишь с сочувствием смотрит на меня, то на Максима, который обречённо разводит руки, вроде «извини, я ничего с этим поделать не могу». Когда же она, наконец, отпускает меня, то я успеваю отметить только, что ростом она была примерно с меня и явно нисколько не комплектовала по этому поводу, в отличии от меня, выбравшей туфли с длиннющей шпилькой. Она хватает меня за руку, взметнув светлыми кудряшками, и несётся в сторону кухни, чтобы посмотреть на Эдди, который носился вокруг неё с восторгом. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто в этой парочке решил подарить Денису пса. На меня тут же сыпется множество вопросов, на которые я не всегда даже успеваю отвечать, потому что Полина без перерыва тараторит всё новые и новые вопросы, кажется, не особо вслушиваясь в мои ответы. Сейчас же она в наглую шарится по холодильнику, успев подъесть что-то из припасов, параллельно ещё умудряясь рассказать что-то о себе, о Максиме, о том, как она познакомилась с ним, что она учится на пиар-менеджера и в будущем планирует открыть своё дело, я же лишь потрясённо вслушиваюсь в это, не совсем вникая в суть происходящего здесь. Лишь плюхнувшись в кресло, Полина сообщала всем, что планирует украсить квартиру Дениса по-своему, и хотя Денис и попытался ей возразить, но она лишь только фыркнула и в наглую начала шарить у него в шкафу в поисках новогоднего декора. Когда эта бестия уходит в другую комнату, я вновь перевожу взгляд на ноутбук, и Денис, кажется, понимает, что я успела прочитать то письмо, но не успевает сказать ни слова, когда в комнату врывается Полина с коробкой новогоднего декора, с радостным воплем сообщая нам, что для каждого найдётся своё дело. Я грустно вздыхаю: поговорить с Денисом сегодня явно не получится.

***

Я монотонно развешиваю елочные игрушки, слишком поглощённая своими мыслями, уже не радуясь этому празднику. Денис ведь даже мне ничего не сказал. Я думала, мы достаточно близки с ним, чтобы он мог делиться со мной этой информацией. Неужели я ошибалась? Хотя умом-то я понимаю, что Денис никогда со мной особо не откровенничал — уж слишком закрытый он человек — и ничего я о нём не знаю, но я не могу понять, почему он не мог поделиться со мной этой информацией сейчас, когда я практически признала свою зависимость от него? Разве я не заслужила его доверия? А может, Денис и вовсе не воспринимает наши отношения всерьёз? Ведь он, в конце концов, взрослый и достаточно рассудительный мужчина, поэтому может расценивать сложившуюся ситуацию по-своему. — Нет, Полина, в моём доме не будет этих ужасных розовых бантов! Откуда ты вообще их притащила? — Они не розовые! Это цвет фуксии. Я купила их для украшения нашей квартиры. — Ну и вешала бы их у себя, — раздражённо ворчит Денис, но Полина лишь грустно улыбается и качает головой. — Макс был не в восторге и не дал мне этого сделать, и я решила украсить квартиру тебе. Я была уверена, что Вика непременно оценит эту идею. — Вика терпеть не может розовый, — бубнит Денис, но Полина оставляет его слова без внимания, с высунутым набок языком пытаясь прикрепить к тюли дизайнерское недоразумение цвета фуксии. — И вообще, это всё-таки моя квартира, поэтому спрашивать нужно у меня, а не у Вики. — Ну, ты зануда, — громко хихикнув, произносит она, а уже через секунду, отбросив бант в сторону, соскакивает с места и с восторгом начинает тараторить: — Придумала! Мы развесим разноцветные гирлянды. Это будет очень круто и волшебно смотреться! Что скажешь, Вик? Я думаю, эта идея гораздо лучше. Викааа? Я только сейчас понимаю, что, погружённая в свои мысли, не особо-то и вникала в суть их разговора. Поэтому перевожу растерянный взгляд на эту неутомимую блондинку и с опаской переспрашиваю: — Ээ… Ты о чём? — Ох, да вы просто идеальная пара — никакой заинтересованности в происходящем. Ладно, просто доверьтесь мне и я устрою нам самый незабываемый праздник! — Она быстро проносится мимо меня по направлению коридора, а затем в соседней комнате раздаются шорох пакетов и напевание какой-то рождественской песенки. В какой-то момент у меня появляется стойкое ощущение, что я оказалась в палате с сумасшедшими взрослыми детьми. Из соседней комнаты раздаётся хохот Максима и Полины, и я ещё больше насупилась от обиды на Дениса. Я перевожу задумчивый взгляд на него, слишком хорошо понимая, что он заметил смену моего настроения, но не предпринимает никаких действий, чтобы хотя бы как-то объясниться. — Ребят, так вы теперь?.. — задумчиво спрашивает Кира, нарезая очередной салат. Я же только замираю, в ожидании ответа от Дениса, который упрямо игнорирует мои взгляды, и тяжело вздыхаю. Отдуваться придётся мне. -Ну… Мы с ним… — запинаюсь я, ведь и правда не знаю, как он относится ко мне. Назвать меня своей слабостью — одно, а как-то обозначить место в своей жизни — совсем другое. — Встречаемся. Веснушка, это называется именно так, — Денис улыбается мне, но его улыбка тут же гаснет, когда на кухне материализуется Полина и тащит его за собой, произнося что-то настолько быстро и нечленораздельно, что я так и не разбираю, чего она от него хочет. Я вздыхаю, когда чувствую, как волны облегчения затапливают меня, и на мгновение мне становится чуточку легче, но эта эйфория длится не долго, когда я вспоминаю про эту грёбаную заявку. — Денис хороший, Вик, думаю, ты уже успела это понять, — тихо произносит Кира, подходя ко мне и помогая развесить оставшиеся игрушки на ёлку. По правде говоря, мне до сих пор непонятно, как ко мне относится Кира: она то осуждающе смотрит на меня, то даёт дельные советы касательно Дениса. Это странно и совершенно непонятно для меня. — Да и к тому же он о тебе говорил с самого начала работы в вашей школе… Ты давно нравишься ему. Нравлюсь? В смысле давно нравлюсь как девушка? Друг? Неугомонная ученица, ещё никак не проявившая себя положительно на его предмете, но на которую возлагают большие надежды? Господи, сколько же оказывается смыслов у такого простого слова… — Правда? Он сам тебе сказал? — Не трудно догадаться, учитывая, сколько я его знаю. Его тянет к тебе, хотя Денис и пытался это отрицать, но со стороны ваша химия очень заметна. Я искренне рада, что у вас всё наладилось, и теперь Денис выглядит счастливым, — она улыбается трогательной улыбкой, меня же не покидает всепоглощающая ревность, потому что я до сих пор не понимаю, что этих двоих связывает между собой. И пускай, что именно она защитила меня пару дней назад от потенциального насильника и до этого приглядывала за мной. Мне не легче от этого ни на грамм. Пока не узнаю, какое место она занимает в жизни Дениса, я ни на минуту не успокоюсь! — Самое главное для вас двоих сейчас не показывать свои чувства на людях и принимать взвешенные решения, пока ты не закончишь школу, а там будет гораздо проще. — Кира строго смотрит мне прямо в глаза, отчего я чувствую себя маленькой девочкой, которой объясняют, что такое хорошо, а что такое плохо. Но я не ребёнок! Я сама всё прекрасно понимаю и знаю, какому риску подвергну его, если вдруг сглуплю. Очевидно, моё негодование, отразившееся на лице, оказывается слишком заметно, и Кира примирительно улыбается. Что-то такое было в её улыбке, что заставляет меня сбавить немного весь негатив к ней и примирительно улыбнуться в ответ. — Ну, и о чём вы там сплетничали, пока меня не было? — Денис заходит в комнату едва слышно, отчего я испуганно вздрагиваю, но не оборачиваюсь, слишком обиженная на него. — Просто я радуюсь, что у вас наконец-то всё прояснилось. Долго же вы к этому шли, — Кира расплывается мне в искренней улыбке, и я несмело улыбаюсь в ответ, но моё настроение окончательно портится, когда я слышу её следующий вопрос: — Денис, так ты отправил ту заявку? Я лишь неверяще качаю головой и горько усмехаюсь. Кажется, я единственная, кому он ни о чём не рассказал. Когда я стремительно направляюсь в ванну, чтобы никто из здесь присутствующих не увидел моих слёз, я слышу его шаги, но умудряюсь быстро проскользнуть в ванную комнату и захлопнуть дверь перед самым его носом.

***

— Вика, твою мать, ты откроешь мне наконец? — Денис настойчиво стучит в дверь, я же лишь поспешно вытираю лицо полотенцем и смотрю в отражении зеркала на свои красные от слёз глаза, но всё же решаю открыть ему, потому что рядом были его друзья, а мне не хотелось, чтобы кто-то знал о наших с ним разборках. — Какого хрена ты опять творишь? — захлопнув за собой дверь, на повышенных тонах спрашивает он, пока я прячу от него покрасневшие глаза. — Вот и мне интересно: какого хрена? — обессиленным голосом спрашиваю я, устало присаживаясь на бортик ванной. Кажется, именно моя горькая обида остужает его пыл, и он присаживается напротив меня на корточки, пока я упрямо прячу от него взгляд. — Вика, посмотри на меня, — он аккуратно приподнимает мою голову за подбородок, задумчиво всматриваясь в мои глаза, а затем тише произносит: — Вот именно поэтому я тебе ничего и не сказал. Зная твою бурную реакцию на всё, я должен был тебе объяснить всё с самого начала, чтобы ты меня поняла. — Так объясни мне сейчас. Доверь мне хоть что-то из твоей жизни, чтобы я не выглядела как идиотка, узнавая всё о тебе от твоих друзей. Ведь я о тебе почти ничего не знаю.- Было стыдно сидеть напротив него с зарёванным лицом, смотреть в его голубые глаза, в которых плескалось раскаяние и обыкновенная усталость, и просто нагло пытаться влезть к нему в душу. Но мне важно узнать Дениса ближе, важно понять его. — Хорошо, я постараюсь объяснить тебе всё, — он присаживается рядом со мной, переплетая наши пальцы рук, и тихо продолжает: — Ты ведь не думаешь, что я планирую работать в школе всю жизнь? Ещё в детдоме мы с Максом определились с выбором будущей профессии и выбрали вуз, в который будем вместе поступать. В конце концов, Вик, моё образование никак не связано с педагогической, а уж тем более спортивной деятельностью. Да и, признаться честно, мне не доставляет особой радости работать в школе: одни проблемы и нервотрёпки. — Он бросает на меня недвусмысленный взгляд, а потом усмехается и легонько целует кончик носа. — Я получил образование экономиста, но из-за того, что тоже страдал особой формой раздолбайства, как и ты сейчас, после института решил стать тренером, посчитав, что это гораздо интересней, благо навыки и тогдашняя неадекватная страсть к спорту мне это позволяли. Второй год работаю в бассейне и вот ещё умудрился устроиться в школу. Не без связей, конечно, но я явно понравился директрисе, поэтому она взяла меня без особых раздумий. Сейчас я, конечно, понял, что спорт является одним из моих увлечений, и я никак не вижу себя будущего в этой сфере. — Поэтому ты решил отправить ту заявку? — Честно говоря, Вик, я ещё думаю об этом. С одной стороны, с этой стажировкой у меня будет больше шансов устроиться в ту организацию, но с другой — здесь ты, и, признаться честно, мне не очень хочется оставлять тебя одну, когда у тебя такой ветер в голове. — Он устало вздыхает, запуская пальцы в разметавшиеся волосы на затылке. Я же смотрю на него, стараясь переварить полученную информацию. Мысли сменялись одна за другой, наталкиваясь друг на друга. Сейчас я понимаю, почему Денис так искренне старался помочь мне, видя в моём раздолбайстве прошлого себя, поэтому и хотел помочь не сбиться с пути сейчас, когда это действительно так важно. Он так много делал для меня в течение этих месяцев нашего знакомства. Я ведь, по сути, для него была никем, но именно ради меня Денис срывался с места, даже когда ему это было неудобно, лишь бы только защитить от опасностей и от самой себя. Я смотрю в его глаза и вижу ту заботу и нежность, с которой обычно смотрят на дорогого и близкого человека. И в самом-то деле, чего это я расклеилась? Разве Денис не заслуживает счастья? Разве можно постоянно эгоистично поступать с ним, ставя его интересы на второй план? Ему как никому другому нужна поддержка и понимание от близких людей, а я вновь поступаю эгоистично с ним. И я тяжело вздыхаю, стараясь принять тот факт, что я должна научиться считаться не только со своими интересами — слишком зациклена я на себе была всё это время. — Эй, вы двое! Мы решили пойти смотреть на новогодний салют, а заодно зажечь бенгальские огни. Давайте быстрее оттуда выходите. И вообще, это почему это вы там заперлись? — Полина с силой колотит в дверь, я ж с улыбкой вслушиваюсь в ворчания Киры, что это она за всех решила выйти на улицу, тогда как остальные были бы рады встретить праздник дома. — Хорошо. Я думаю, нам стоит взвесить все за и против этой поездки, — едва слышно произношу я, когда Полина всё-таки отходит от ванны, продолжая шумно звать всех с собой. Я вижу в глазах Дениса облегчение и лучики счастья, поэтому тянусь к нему и обнимаю крепко-крепко, неуклюже поцеловав в щёку.

***

Почти все окна в домах поблизости горят мягким жёлтым светом. Пушистый снег лениво падает с угольно-чёрных небес, на которых не было видно ни звёздочки, ведь все они были укрыты под покрывалом тяжёлых облаков. Я ловлю снежные хлопья руками, где кристаллики переплетаются между собой, и пытаюсь разглядеть их причудливые формы, но у меня ничего не выходит, ведь они теперь частички единого целого, и их уже невозможно разъединить. Так и люди, соединившись, приобретают надёжную опору и поддержку. — Вик, вот, держи, — Максим протягивает мне зажжённый бенгальский огонёк, с усмешкой поглядывая на Полину, которая пытается заставить сделать Киру и Дениса снежных ангелочков в ближайшем сугробе. Меня умиляет, как забавно он отнекивается, отступая назад, когда Полина упрямо пытается затащить его в сугроб, а потом и вовсе кидается в неё снежком, попав в лицо, и даже не думает извиниться с коварной улыбкой на лице. Звонкий смех раздаётся по всей улице, когда Кира вступает в бой, и я с восторгом смотрю, как все трое начинают войну снежками, параллельно подзадоривая друг друга детскими подколами. Счастье — в таких вот мелочах. — Я тоже не знал, что он хочет отправить заявку в ту фирму, — задумчиво произносит Макс, и я перевожу на него заинтересованный взгляд. — Понимаешь, Вик, в этом упрямстве весь Денис. Он всего привык добиваться сам и, конечно же, принимать чью-то помощь и поддержку для него дикость. Даже мою. — А ты ему что-то предлагал, да? — Ну, я хотел помочь ему устроиться в одну компанию, где у меня есть знакомый. Там требовался главный менеджер по продажам недвижимости с очень приличным окладом, но Денис заупрямился и сказал, что хочет всего добиться сам. Упрямый с самого детства придурок, — Максим качает головой, я же с горечью смотрю на него, не решаясь спрашивать ни о чём из их детства. Я хочу, чтобы мы с Денисом пришли к этому вместе, и он сам рассказал мне всё о себе. Для меня это будет признаком его абсолютного доверия. — Наверное, именно за его нехилое упрямство я и горжусь им едва ли не как мать родная. Хотя мне кажется, я начинаю понимать, в чём ещё кроется причина его вечных откладываний увольнения со столь завидной должности учителя физкультуры. — И в чём же? — хихикнув, спрашиваю я. — А ты так ещё и не догадалась? — изогнув тёмную бровь, интересуется он. — Нет, — честно признаюсь я, хотя и догадываюсь о причине. — Может, попробуешь у него спросить. Уверен, у него будет очень весомый аргумент. Я ничего не успеваю ответить, потому что на небе разгораются первые залпы салюта, заглушая весёлые крики не только нашей компании. Я с восторгом смотрю, как на ночном небе распускаются зелёные, фиолетовые и золотые круги, и слишком поздно замечаю, как Максим отходит от меня к Полине и Кире. Увы, из этого урывочного разговора я ничего нового о Денисе не узнала. — С новым годом, веснушка, — слышу его голос позади себя, а потом его руки ложатся мне на живот, и Денис притягивает меня вплотную к своей груди, разворачивает лицом к себе и целует — трепетно и нежно. — С самым лучшим Новым годом! Спасибо тебе за всё! — я заворожено смотрю в его глаза, где сейчас плескалось столько нежности, и вспоминаю слова Максима о том, что он не привык к чьей-то поддержке и помощи. Неужели человек, который привык всё безвозмездно отдавать и выручать любого в трудную минуту, никогда не получал ответной столь же безвозмездной заботы и поддержки не от своих друзей. Неужели никто никогда не относился к нему так же искренне и с заботой? Конечно, у него был Максим — его опора и поддержка с самого детства — но вряд ли он мог дать Денису то, в чём он так нуждался. Наверное, именно поэтому он был настолько скрытен, просто не привык полагаться на других. Но сейчас я рядом. И я хочу дать ему то, чего ему так долго не хватало. И то, что Денис постоянно заботится о моих интересах, не значит, что я могу забывать о нём.