Работа над ошибками

Солнечные зайчики весело пляшут по комнате Дениса, иногда падая на его лицо, отчего он забавно морщит нос и пытается спрятать лицо в уголке подушки. Спящий и растрёпанный он мне ещё больше напоминает очаровательного мальчишку. Я заворожено наблюдаю за ним, сидя на краешке кровати, скрестив ноги по-турецки, и стараюсь совсем не шевелиться — слишком боюсь потревожить его сон. На этих новогодних праздниках я остаюсь у него на ночь во второй раз. Первый был после самого Нового Года, когда я просто уснула под звуки гитары, на которой играл Максим, и Денис перенёс меня в свою спальню, всё же не решившись устроиться рядом, поэтому ему вновь пришлось спать на диване. А вчера мы ходили с его друзьями на каток, и под конец дня я была уже слишком уставшая, поэтому вновь пришлось врать маме, что я ночую у Лизы. И, к моему удивлению, Денис решил устроиться вместе со мной на своей кровати. Я помню тот момент, когда в кромешной темноте он ввалился в свою спальню весь растрепанный и сонный, стянул с себя свитер, и лишь благодаря зазорам наспех задёрнутых штор в темноте я разглядела его торс. Помню только, что как маленькая девочка, увидевшая нечто запретное и маняще таинственное, заворожено смотрела на его широкие плечи, мускулистый торс, едва сдерживая в себе желании прикоснуться к нему. Лишь когда он потянулся к ремню, и я смущённо спрятала лицо в подушку, с головой укутавшись в одеяло, отчётливо слыша его смешок. И хотя я видела его однажды в одних плавках, но тогда были другие обстоятельства, и особого интереса разглядывать Дениса у меня не было, а сейчас мы были вместе, и я испытывала к нему совершенно взрослое и осознанное желание, пусть и смущалась его ещё. И хотя мне было жарко, стыдно и до ужаса неловко, но я уже понимала, что Денис тот самый, у кого я готова была перенимать весь его опыт. Он поймёт, не осудит. С ним я чувствовала себя уверенно и не глупо. Потом он пробормотал что-то невнятно про неудобные диван, пожелал мне спокойной ночи и устроился рядом спать. Я так и лежала рядом, слушая его мерное дыхание, честно пытаясь уснуть, но от ощущения Дениса рядом, испытывая водоворот новых эмоций, желаний и потребностей, которых раньше не испытывала, вертелась полночи и толком не смогла выспаться. Сейчас я понимаю, чего именно хотела вчера вечером, но Денис вряд ли решится сделать такой серьёзный шаг до окончания школы, и умом-то я понимаю, что он прав, но так ли едины разум и чувства в момент влюблённости? Несколько секунд я ещё продолжаю смотреть на него, но потом собираюсь с мыслями, откидываю прочь все страхи и сомнения, придвигаюсь ближе к Денису и целую его в оголённую шею, слегка прикусив кожу. Когда Денис не реагирует на мои действия, я просто сажусь на него сверху, перекинув ноги по бокам торса… — Вик, что ты делаешь? — хрипло спрашивает он, смотря на меня сонным взглядом, когда я замираю в паре сантиметров от его лица. — С добрым утром, — соблазнительно-игривым голосом бормочу я, накрываю его губы своими, запускаю пальцы в разметавшиеся волосы у него на затылке. Я слегка прикусываю нижнюю губу, оттягивая, а затем вновь целую. Когда мои руки робко скользят по мышцам живота, Денис обхватывает меня за ягодицы, и его пальцы тут же скользят выше, проникая под майку и обжигая и без того разгорячённую кожу. И я покорно выгибаюсь в пояснице, чтобы ещё больше усилить контакт наших тел. Я вздрагиваю, чувствуя его эрекцию, касающуюся бедра, но все сомнения тут же гаснут, когда он скользит языком по шее, и я откидываю голову назад, ощущая эту пьянящую эйфорию, что и он, взрослый мужчина, хочет меня возможно так же, как и я — его. Когда с моих губ срывается хриплый стон, Денис резко отстраняется от меня… — У тебя было что-нибудь с Антоном? — Этот вопрос столь неожиданный, что на мгновение я отрываюсь на него, смотря в его потемневшие от возбуждения глаза. — Нет, — честно бормочу я. Денис облегчённо вздыхает и отодвигается от меня чуть дальше, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Моя грудь тоже вздымается и опадает часто-часто, и Денис пристально смотрит на торчащие под майки соски. Мне же становится неуютно и неловко от его изучающего взгляда, нависшей тишины, ощущения собственной неуверенности из-за того, что он остановился, поэтому я решаюсь задать хоть и бестолковый, но интересующий меня вопрос. — А у тебя с кем-нибудь? — Что ты, веснушка, я себя хранил, — усмехается он, и я раздраженно закатываю глаза, недовольно фыркнув, а затем Денис обхватывает меня под ягодицы, резким движением перекатывается, и вот уже я нахожусь под ним, прижатая его тяжелым телом. — Знаешь, Вик… — хриплым, соблазнительным голосом произносит он и слегка прикусывает нежную кожу на шее. Я рвано дышу, ощущая, как кожа покрывается мурашками, а внизу живота скручивается ноющее напряжение. Мне уже плевать на всё, лишь бы только наш контакт тел не прекращался, лишь бы только получить то, что могло бы унять это невыносимое плавящее вены желание. С Денисом было пьяняще легко, и легко отвечать на его прикосновения и просто довериться ему. И я скольжу ладонями по его груди, спускаюсь ниже, касаясь напряжённых мышц живота. Когда мои руки скользят ещё ниже, Денис перехватывает ладонью оба запястья и, хитро улыбнувшись, произносит: — У тебя большой потенциал, веснушка. Жду не дождусь, когда смогу сделать с тобой всё то, о чём долго мечтал… Но не сейчас. Пока нам стоит потерпеть. А сейчас, — он быстро целует потрясённую меня пересохшими губами, — я даже знаю, куда направлю сегодня всю твою необузданную энергию. Он легонько целует меня в кончик носа, я же хмуро смотрю в его глаза, где плясали искорки веселья. Откровенно говоря, я давно уже догадываюсь, что именно хочет от меня Денис…

***

В этот раз я уже не пыхчу как паровоз на наших последних занятиях. Не ною, что меня заставляют заниматься на каникулах. Не ищу способа увильнуть от занятий. Наоборот сейчас я с лёгкостью делаю отжимания, даже не сбив дыхание. Лишь благодаря Денису я привела своё здоровье в порядок, и во мне, наконец, зародился интерес к спорту — хоть и не большой, но всё же теперь я понимаю, как для меня это важно. Теперь я уже не та девочка, не способная отжаться без раздирающего глотку хрипа. Я больше не пытаюсь бежать от трудностей, а пытаюсь преодолеть их — ведь теперь у меня есть такая мощная опора и поддержка во всём. Я знаю, что Денис будет рядом и никогда не отвернётся от меня. — Молодец, Вик. Даже дыхание не сбила. Ты делаешь успехи, что не может не радовать. — Денис сидит напротив меня на корточках, и прожигая меня своим потемневшим взглядом. В его глазах я читаю неприкрытую гордость за меня, и я с трудом пытаюсь сдержать счастливую улыбку, которая помимо воли расплывается на моём лице. — Осталось сдать пресс и можно ехать в кафе, а то здесь чертовски холодно. — И сколько раз я должна сделать? — Раз тридцать. — Ты делаешь мне одни поблажки. Ни с одним учеником ты не носишься так, как со мной. Лучше бы ты так беспокоился о моих оценках. — Я бросаю на Дениса обиженный взгляд, вспоминая ту дурацкую тройку за первую четверть. О, сколько же сил мне потребовалось, чтобы убедить испереживавшуюся маму, что это не конец света, и я ещё успею всё исправить. — Если бы ты ходила ко мне нормально в первой четверти, веснушка, то я бы даже поставил тебе четыре за твои отлынивания, бесконечные прогулы дополнительных и несносную грубость. Но потом я пришёл к выводу, что лучше было проучить тебя. — Денис встаёт напротив меня, заправляет мне за ухо выбившуюся из пучка прядь волос, улыбаясь мне ослепительной улыбкой, из-за которой я вообще перестаю соображать. Он, кажется, даже забывает на мгновение, что мы находимся в школе, где нас могут заметить. Он скользит кончиком пальца по скуле, обводит контур губ, всё время неотрывно смотря мне в глаза таким взглядом, понять который мне сложно в силу своей неопытности. Я же покорно стою на месте, заворожено изучая каждую черточку его лица, и в этот момент мне действительно плевать, где мы находимся, что нас могут заметить. Были только его губы и такой до боли родной взгляд лазурных океанов, в которые я, словно дайвер, постепенно погружаюсь, открывая для себя новый, неизведанный мир. — Ты знаешь, почему я перестала к тебе ходить. Ты и был той самой причиной. — Я укоризненно смотрю на него, тяжело и грустно вздыхаю, но всё же обхожу его стороной по направлению к синим матам. Кажется, Денису действительно трудно держать себя в руках, когда я рядом, хотя и я начинаю терять контроль над ситуацией. — Знаю, конечно. Теперь-то я понимаю, что с тобой нужно было поступать по-другому. Я знаю, что тебя легко спугнуть, и всё это время мне стоило действовать другими методами, чтобы не потерять… — Он хмурится, и я запоздало понимаю, что, скорее всего, Денис действительно жалеет о многих своих поступках, из-за которых мы отдалились в какой-то момент. Но разве стоит жалеть о случившемся? Возможно, именно благодаря этому судьба и свела нас вместе. — Так ты соврал мне, что пожалел о случившемся, когда хотел меня поцеловать. — Глупо хихикнув, я удобнее устраиваюсь на матах, следя за тем, как Денис неотрывно следит за каждым моим действием подёрнутым пеленой возбуждения взглядом. — Конечно, да, Вик. Или ты рассчитывала, что я признаюсь в своих чувствах к несовершеннолетней ученице? Единственное, что меня сдерживает до сих пор — твой возраст. Но ты и сама понимаешь, что нам стоит подождать и не делать всяких глупостей, как, например, сегодня утром. Я ведь не железный, веснушка, а ты всё только усложняешь. Я раздраженно поджимаю губы, не в силах ответить что-то Денису. И вот вновь всё сводится к тому, что это я делаю ошибки, а он весь такой благородный рыцарь вновь спас свою нерадивую ученицу от необдуманных поступков. Но ведь это же нечестно, Денис. Я знаю, ты не меньше меня этого хотел, и, я почти уверена, если бы я была понастойчивее этим утром, то ты бы точно не устоял. И я только рассерженно делаю рывки, стараясь не сбить дыхание и соблюдать технику выполнения упражнения, игнорируя непонимающий взгляд Дениса. Когда я всё-таки начинаю обиженно сопеть, то Денис присаживается рядом и ставит колени мне на ноги, тем самым усложняя упражнение ещё больше, отчего я неуклюже заваливаюсь на маты. От обиды и негодования я уже соплю, как рассерженный ёж, смотря в искрящиеся весельем глаза Дениса. Из-за столь невыгодного положения мне становится так неудобно и неловко, что я несколько секунд испепеляю Дениса рассерженным взглядом. Мой двадцатый рывок сопровождается быстрым поцелуем в щёку. То же происходит и в последующие пять скручиваний, хотя я и пытаюсь отвернуться, но проще уж спихнуть с себя грузовик, чем Дениса. На двадцать шестой раз он совсем легонько касается моих губ своими, и я прекращаю свои нелепые попытки увернуться от него, всё-таки посчитав, что Денис с ума сойдёт с моими бесконечными закидонами. Он ведь тоже в чём-то признал свою вину, и, возможно, мне следует прислушаться к нему и не давить. Ещё несколько болезненный рывков, от которых уже начинается довольно сильное жжение в животе — и вот на последнем яростном рывке Денис целует меня, и я позволяю ему ворваться языком в рот, сплестись с моим собственным… Когда я оказываюсь прижата к матрасу его телом, то инстинктивно я упираюсь кулачками в грудь Дениса, немного взволнованная таким порывом со стороны Дениса, и он отрывается от меня с большим трудом. Он внимательно смотрит на меня, убирая с раскрасневшегося лица влажные пряди, и серьёзным голосом произносит: — Я ведь никогда не отрицал своей вины, малыш. И не виню во всём только тебя. В конце концов, именно по моей вине ты запуталась когда-то, и сейчас у нас обоих едет крыша, — выдыхает он мне это в губы, щекоча кожу горячим дыханием. И я капитулирую, притягивая его к себе вплотную, и сама яростно целую. Я не знаю, кто из нас более сумасшедший: я, давшая себе слово сделать всё, чтобы о наших отношениях никто не узнал, или он, мой учитель, скользивший руками по бёдрам, до боли прикусывая нижнюю губу, осыпающий шею яростными поцелуями, когда я просто не выдерживаю такого напора и сама притягиваю к себе, приникаю холодными ладонями под футболку, с жадностью скольжу руками по горячему и желанному телу. И всё это в спортивном зале в школе. Денис, кажется, читает мои мысли, резко отстраняется от меня и, удовлетворённо усмехнувшись, шепчет: — Чёрт, Вик, пойдём отсюда. Всё будет ещё сложнее, чем я думал…

***

Мы сидим за небольшим столиком в кафе. Я лениво потягиваю молочный коктейль — Денис всё-таки побоялся заказывать мне что-то с алкоголем — и задумчиво смотрю, как он быстро печатает по клавиатуре ноутбука. Я всё-таки согласилась, чтобы он отправил эту заявку, поэтому сейчас Денис её немного корректирует. Откровенно говоря, мне не нравится его затея с этой стажировкой. Не то чтобы я опять руководствуюсь своими эгоистичными мотивами, но мне просто страшно, что он уедет в другой город. Я и хочу, чтобы он уехал и осуществил свою мечту, к которой так долг шёл сам, не прося чьей-либо поддержки и помощи, но при этом я хочу, чтобы он остался и был рядом со мной — ведь Максим сам сказал, что поможет ему устроиться в какую-то фирму, если тот захочет… — Вик, нам надо серьёзно поговорить, — не отрывая взгляда от монитора ноутбука, произносит Денис, и я шумно сглатываю и насторожено спрашиваю: — О чём? — О нас с тобой. — Денис поднимает на меня строгий взгляд, отчего во мне вновь зарождается чувство, что сейчас я нашкодившая ученица, ожидающая строгий выговор от своего учителя. — Приближается новая четверть. Поскольку сейчас наши отношения изменились, я думаю, нам надо обсудить некоторые вещи заранее, чтобы не было никаких нежелательных последствий. — Я буду сдерживать себя при тебе в школе. Не буду афишировать наши отношения. Проявлять свои чувства буду только у тебя дома. Даже если мы будем очень далеко от школы, я не буду к тебе лезть в общественных местах. Только там, где это безопасно для нас двоих. То, что было сегодня, больше не повторится. — Он смотрит на меня с довольной усмешкой, и я неотрывно смотрю ему в глаза и вновь чувствую, как меня затягивает в пучину его бесконечных океанов глаз, откуда мне уже точно никогда не выбраться. И, сама того не осознавая, придвигаюсь ближе к нему, легонько провожу пальцами по выступающим венам на руке, и тихо добавляю: — У меня тоже было достаточно времени, чтобы обдумать наши с тобой отношения. И нет, Денис, я не настолько глупа, чтобы подставить дорогого мне человека.  — Рад, что ты это понимаешь. Ты становишься намного рассудительнее. — Он откидывается на спинку своего кресла и перечитывает написанное им письмо. Я же неодобрительно смотрю на него, поджав губы. Мы с Денисом только стали сближаться, начали узнавать друг друга, и между нами только зародилось доверие. Эта разлука может существенно отразиться на наших отношениях, а может и вовсе привести их к краху. — Отправляем? Я не нахожу в себе силы ответить. Меня не покидает ощущение, что я делаю что-то неправильное. Хотя я и отдаю себе отчёт, что Денис давно к этому стремился, и я не имею права заставлять его отказываться от своей мечты, но мне отчего-то так тоскливо и страшно. Придвигаюсь к нему вплотную и кладу голову на плечо, неотрывно смотря на заявку. Возможно, я и пожалею об этом, но я дала себе слово, что хочу сделать Дениса счастливым. А если это то, чего он действительно хочет, то мне надо научиться принимать и его желания. Я протягиваю дрожащую руку к клавише и нерешительно замираю. Но спустя мгновение Денис целует меня в макушку, берёт за левую руку, и я немного успокаиваюсь. Прогнав все навязчивые мысли, набатом отдававшиеся в моём сознании, я просто нажимаю на кнопку «отправить» и смотрю, как файл исчезает с экрана монитора. Несколько секунд мы молчим, каждый погружённый в свои мысли. Я пытаюсь побороть в себе зародившееся чувство собственничества, правда стараюсь, но у меня ничего не выходит. Я грустно вздыхаю и ещё крепче прижимаюсь к Денису. — Ты чего, Вик? — он приподнимает моё лицо рукой и хмуро смотрит мне в глаза. — Ничего. Просто устала как-то за эти дни. — И я действительно не вру ему. Я теперь постоянно вру маме о том, где я, с кем и чем занята. И я чувствую, что она видит изменения в моём поведении, и переживает, не зная, что со мной происходит. И от этого мне ещё тяжелее, потому что я всегда всем сокровенным делилась с мамой, а сейчас закрываюсь в себе, прекрасно понимая, что теперь должна держать всё в секрете даже от самого родного мне человека. — Знаю, это тяжело. Ничего не бойся, я рядом. — В его словах я слышу твёрдость и уверенность, что прогоняет во мне зародившиеся страхи и сомнения. Денис смотрит на меня с таким трепетом, отчего сердце делает кульбит, пропускает несколько ударов, а затем мчится грохочущим по всему телу галопом. Моё лицо полыхает от смущения, но Денис и не думает разорвать зрительный контакт, наслаждаясь тем, что сбивает меня с толку своим поведением. — Я тобой очень горжусь, Вика. Ты сейчас сильно меняешься и, мне кажется, взрослеешь. Наше последнее дополнительное занятие сегодня… — он запинается и затихает на мгновение, — это твоя маленькая победа над собой. Ты учишься преодолевать свои страхи, становишься сильнее духом. И твоё нехилое упрямство здорово тебе в этом помогает. — Спасибо, — выдыхаю я, смущённо пытаясь отвести глаза, спрятаться от прожигающего взгляда, — но это только благодаря тебе. Если бы тебя не было рядом, то я бы не научилась бороться с трудностями сама. — Думаю, так и есть, — снисходительно улыбается Денис, отстраняясь от меня, и я облегчённо вздыхаю и отвожу глаза в сторону, переведя дух. Моё лицо было уже пунцовым от смущения и мне жутко хотелось спрятаться куда-нибудь от столь пронзительного взгляда. — Думаю, нам стоит наконец-то проверить, чего мы с тобой добились за время наших занятий в бассейне. — О чём ты?  — Я предлагаю тебе участвовать в спортивных соревнованиях по плаванию. Не зря же мы, наконец, добились намеченного прогресса. — Я потрясённо замираю и на мгновение забываю о смущении и неловкости. Внутри меня происходит борьба из-за стеснения, сомнений в собственных силах, возникшего страха опозорить себя и Дениса, и вместе с тем появившейся необходимости доказать ему, что я не та запуганная и неуверенная в своих силах девочка, во мне зародилось желание, чтобы мною гордились два дорогих мне человека и, наконец, собственная потребности доказать себе, что я могу гораздо больше, чем думаю. — Ты уверен, что я справлюсь с этим? — Я знаю это. Ты уже добилась больших успехов, просто пока не видишь этого. И я, веснушка, хотел бы тебе это доказать.