Правда

Роман поднял голову, отрывая взгляд от книги, когда в магазин зашли несколько человек в плотных темных плащах. Высокие воротники прикрывали сереющие от тени лица, а с острых плеч капала вода — на улице шел ливень. Апатично подумав, что грязи на коврах и белом полу не избежать, Славенов встал, откладывая томик «бульварного» романа. Личности, в количестве пяти штук, распространились по магазину, прикрывая пути к отходу, а тот, что зашел раньше всех, потянулся к широкому карману пальто, в котором отчетливо выделялся пистолет. И как они таким табором через весь город шли? — Мы не причиним вам зла, поверьте, — заговорил тот, что с пистолетом. Роман повел плечом. Энхель должен подойти с минуты на минуту. — Не смотрите на нас, как на врагов народа. — А как мне на вас смотреть? — Уточнил мужчина, нервно сжимая столешницу, на которой располагался кассовый аппарат. — Как на друзей. — Вы ведь из «Цензуры»? — Не мудрствуя лукаво, заметил Роман. Вопрос его повис в воздухе, оплавляя легкие. — Извините, но я вынужден отклонить вашу просьбу. — Нам нужна ваша начальница. — А ее нет, — уперев руки в бока, заявил мужчина. — И я не знаю, когда она приедет. — Мы вернемся, — угрожающе протянул чужак. — Мы будем возвращаться до тех пор, пока не найдем общий язык с Пушкиным. — Тогда, боюсь, вам придется тут прописаться, — послышался родной голос, и Роман выдохнул, выпуская напряжение, что накопилось за все это время. — Пушкин никогда не согласится на ваши методы. Дверь магазина сухо звякнула, закрывшись. Гумилев, сопровождаемый новеньким, вошел в зал, заметно прихрамывая. Неизменная шляпа, кожаная куртка и темные промокшие волосы говорили о том, что мужчина успел зайти к ним домой и привести себя в порядок после очередного задания, а вот виноватый взгляд Есенина, который то и дело перескакивал с лица сослуживца на его ногу, говорил о том, что именно младший был виноват в ранении. — Гумилев, не так ли? — оскалился мужчина. — Спасаете землю во имя добра, чести и справедливости? — Цензура никогда раньше не интересовалась нашими делами, — вернул оскал Энхель. — Времена меняются, — философски отметил агент цензуры. — Вы, если не ошибаюсь, Цветаева. — Его указательный палец направился в сторону Романа. — А вы… Новый Есенин? Старый умер весьма комично. — Комично, говорите? — Из-за двери, ведущей к лестнице на второй этаж, вышел небритый несколько недель, с сигаретой в зубах, Маяковский. — О, кого я вижу, — похлопал в ладоши чужак, а агенты за его спиной напряглись. — Маяковский, собственной персоной. Вы хорошо подпортили наши дела в Германии. Но, ладно, мы вас прощаем. Сожалеем о смерти вашего наставника, — усмехнулся мужчина, поправляя плащ. — Фанатики оказались умней, чем думала товарищ Мориц? — Не смейте, — выплюнул Иван. Казалось, что воздух вокруг него стал гуще и тяжелее. Роман, который стоял совсем рядом, беспомощно глянул на Энхеля. — Не смейте говорить о членах Правды в таком тоне. Ни о бывших, ни о настоящих. И никогда не говорите плохо о Мире. Она сделала все, что смогла. — А так ли это? — хмыкнул агент Цензуры. — Сказала ли она вам о том, что Есенину было плохо, что она отпустила его на задание, зная о его недуге? — В этом виновата не она, а Сергей. Он оставил элементарную защиту, — вступил в разговор Вист. — Ваши неумелые попытки опорочить Пушкина просто нелепы. — Нам нет дела до микроклимата в вашем коллективе. — Убирайтесь, — мгновенно остывая, бросил Иван. Энхель выразительно глянул на руку Славенова, что лежала на плече Маяковского. — Агент Есенин, проводите наших гостей. Агент Цветаева и агент Гумилев, спускайтесь в медблок. Чужак прищурился, кивнул чему-то своему и развернулся на пятках, одергивая пальто. — Мы еще наведаемся к вам, — предупредил он, шутовски кланяясь Висту и первым выходя из магазина. Его подчиненные вышли, не прощаясь. — Невоспитанные твари, — высказался Гумилев, закрывая дверь на замок и стягивая промокшую куртку. — Мира будет не в восторге, — покачал головой Цветаева, провожая взглядом Энхеля, который направился к лестнице, и улыбнулся Ивану. Ваня фыркнул, чуть приподняв уголки губ. Его тяжелый взгляд вдруг стал совсем теплым, но стоило ему посмотреть на Есенина, как все мгновенно изменилось. Роман, улучив момент, пошел за Гумилевым — ему явно требовалась помощь врача. Когда дверь за мужчиной закрылась, Заринцев сел на стол, отодвигая забытую Ромой книгу. — Как это случилось? — Ну, — начал Петр, присаживаясь на один из диванчиков. — Энхель кинулся на пулю. Там были баки с чем-то безумно горючим, а террористы хотели разнести все к чертям. Им ничего — они смертники, а у нас десять гражданских и пять наших. Пришлось изощряться, так как заметили мы их слишком поздно. — А где был ты? — поднял бровь Иван, прикрыв рукой глаза. — Ты дал Висту подставиться. Пусть за бравое дело, но если бы это была не нога… — Не переносите свои комплексы на меня, агент Маяковский, — бросил Анисов, сразу же прикусив язык. — Хорошо, — так же отрешенно подвел итог старший, а в груди у Петра что-то неприятно кольнуло. — Наши жизни зависят от тебя. Так же, как и твоя от меня или Саши, да даже Рома играет огромную роль в нашем деле. Не будь его, мы бы и дня не выжили. Так вот. Если мы не можем защитить друг друга, то как мы спасем мир? — Я понял, — кивнул Есенин. — Прости. — Ничего, я все понимаю, — покачал головой Маяковский. — Если не занят, то останься в магазине. Мира забрала младших на испытания. — Ее, и правда, сегодня нет в штабе, — удивился парень. — Нам нет смысла врать Цензуре, — пожал плечами агент. — Изворотливые гады знают все про всех. Боюсь, что это только начало. Они приходили разведать обстановку. Посмотреть на народ, себя показать. — Зачем? — Чтобы мы знали, что находимся под колпаком. Вздрагивали от лишнего шума, смывали в общественных туалетах и не бросали окурки на газон. — Я не понимаю, — честно признался Петр. — Я тоже много чего не понимаю. Особенно, если это касается дел Цензуры, — усмехнулся мужчина. — Когда я только пришел сюда, то первым же делом наставник рассказал об этих людях и о их методах. И уже тогда я понял, что все совсем не радужно. Цензура давно хочет прикрыть нашу лавочку. Ну, на то они и цензоры, объективно говоря. Мы почему-то пугаем их. Вот только странное это дело: бояться того, кого можно раздавить одним приказом от правительства. — Зачем они приходили? — Мира отказывается объединиться, — Маяковский вдруг замолчал и нахмурился. Обведя взглядом зал, он прошел к полкам с современной фантастикой, она как раз стояла рядом с плотно зашторенными панорамными окнами и выходом из магазинчика. Его руки опустились на полочки и пробежались по корешкам книг с пестрыми обложками. — Как давно у нас в фантастике Есенин стоит? — тихо спросил он, облизывая вмиг пересохшие губы. — Его не должно быть там, — нахмурился Петр. — Мы с младшими перебирали книги буквально вчера. — Вот как, — прошептал агент, аккуратно выдвигая голубой томик в твердой обложке. То, что книга не оказалась заминированной — сущая удача, но, открыв книгу, Маяковский дал себе ментальную оплеуху — докаркался. Не активированная граната лежала прямо в углублении вырезанных страниц. Обычная граната? Как банально. — Что там? — аккуратно уточнил младший, боясь подойти и посмотреть. — Помнишь, я говорил, что агенты Цензуры — мудаки? — повернулся Иван. Анисов растерянно кивнул. — Забудь. Они просто чудо. У меня как раз закончились гранаты. Так мило с их стороны. — Вы серьезно? — подскочил Есенин. — Еще бы. Тортик им пошлю, — решительно подытожил мужчина. — Необходимо проверить все здесь. Они могли оставить еще оружия. Обрадую Миру: в этом месяце можно будет не тратиться на боеприпасы. *** — Как ты? — вслед за недовольным Энхелем вошел Роман. — Нормально, — отозвался мужчина, усаживаясь на кушетку и невольно поведя плечом. — Я быстро, — пообещал Славенов, зная о ненависти Виста к больницам. — Надо хотя бы обработать рану и наложить элементарные швы, дома сделаю чистовую работу. — Эти люди поняли, что перебить нас проще по-одному, — вдруг выдал раненый. — Они придут за тобой, Ром. И я боюсь, что меня не будет, когда это произойдет. — Не забывай, что я тоже агент Правды, — нахмурился младший, прочищая неровные края кожи — пуля прошла, не особо задев ногу, но вызвав обильное кровотечение. — А, значит, чего-то стою. — Ты не понял, — отчаянно пробормотал Эн. — Они нападают ватагой. Сергей был силен, умен и хитер, но даже он не справился с этим. Не справился с Цензурой. — Я думал, что Сергея убили те сектанты… — Все так думали, но мы с Сашей нашли доказательства того, что смерть Есенина — дело рук цензоров. Об этом знаю только я, Саша и, теперь уже, ты. А теперь я попрошу еще раз. Будь осторожен, любовь моя, эти люди не знают пощады. Без понятия, чего они добиваются, но они этого не получат. Я не позволю. Роман опустился возле кушетки, забинтовывая ногу. Когда с перевязкой было покончено, он поднял влажные голубые глаза на Гумилева, а, увидев лицо мужчины, неожиданно тепло улыбнулся. — Я обещаю тебе, что все будет хорошо. Этим же вечером дом главы Правды, Миры Мориц, взрывается, захватив с собой три рядом стоящих участка и унеся две жизни.