Правда

— Миры не было в здании, — попытался успокоить друга Роман, но его попытки оказались неудачными — Саша метался от компьютера к компьютеру словно дикий зверь. — Я проверил все, она с претендентами на полевом задании. — Она могла приехать домой, она могла забыть что-то, — пробормотал Лермонтов. — Ром, я не нахожу ее. Я не могу ее найти. Все маячки активны, но неподвижны. Что же делать? Из динамиков послышался белый шум. Агенты вздрогнули и, как по команде, кинулись к центральному монитору с точками-маячками и микрофоном. — У нас тут некоторые трудности, — нечеткий голос Миры наполнил помещение. Александр устало выдохнул и опустился на пол, зарываясь трясущимися пальцами в кудрявые волосы. — Какой-то гений предложил деткам поплавать ночью. Но у одного из ребят ногу судорогой свело, чуть не утонул. И, главное, не выдают инициатора, малолетние идиоты… — Мира, — перебил Роман. Он, как оказалось, тоже едва сдерживался, чтобы не присесть — ноги совершенно не держали. — Цензура взорвала твой дом. Два трупа. На проводе повисло молчание. — Саша? — Дрожащим голосом уточнила женщина. — Я здесь, — тут же отозвался Флиров. — Я заберу тебя с полей, на замену пришлем Есенина. Ты… Ты нужна тут. — Хорошо, — выдохнула Мориц, в динамиках что-то щелкнуло и зашуршало. — Я думаю, что основные задания тут мы все равно закончили. Петя справится. — Буду через несколько часов, — по-военному четко обозначил Лермонтов и легко подскочил на ноги. Цветаева проводил его взглядом, а когда дверь закрылась, постучал пальцем по экрану монитора. Красные точки, помеченные номерами, засуетились. — Он почти сорвался, — прошептал он в микрофон. — Если бы с тобой что-то случилось, мы бы его не остановили. — Глупости, — тихо ответила начальница. — Он бы справился. Он агент Правды. — Если ты думаешь, что это так, то переубеждать тебя нет смысла. Возвращайся скорей, без тебя тут, и правда, все летит коту под хвост. *** Маяковский появился в дверях зала собраний с широкой улыбкой и увесистым целлофановым пакетом. Мира коротко взглянула на него, отрываясь от оценки ущерба и нахмурилась, готовясь к худшему. Если Ваня улыбается, то все, пиши-пропало, они в полной жопе. А когда из пакета на стол посыпались гранаты, Пушкин тяжело вздохнула. Эта пантомима продолжалась бы и дальше, но тактичное покашливание Энхеля перекрыло шуршание целлофана. — Это подарок от наших друзей, — пояснил Заринцев то, что и так не являлось тайной. — Пронырливые скоты решили посмеяться. — Надеюсь, что у них заболят животы, и они слягут в больницу, — оттолкнув от бумаг гранату, покачала головой Мориц. — Все до одного. — Это, увы, нам не поможет, — пожал плечами Вист, методично складывая боеприпасы в пакет. — Ну, хоть на гранатах сэкономим. — Вам не хватает бюджета? — Удивленно переспросил Рома, откладывая какой-то справочник. — Нет, нам всего хватает, но экономия — часть русского духа. — Ты про ту часть, что просерает всю зарплату за несколько дней? — глумливо уточнил Маяковский, подсаживаясь к Цветаевой. Гумилев хмыкнул и, ничего не ответив, уселся на кресло, оставляя пакет возле двери. Мира нахмурилась, но прерывать мужчин не стала — пусть развлекаются, пока есть возможность. Что-то подсказывало, что совсем скоро они не смогут собраться так, почти полным составом. Саша отправился к себе домой — проверить и перевезти те вещи Пушкина, которые она привезла с полей. Есенин остался с младшими, а остальная компания, те, с кем она прошла и огонь и воду, сейчас тихо переругивались и смеялись. Дом можно восстановить, все можно вернуть, кроме жизни. Роман устало потер лоб, его светлые глаза на мгновение будто бы потемнели, и Мира поняла, что Славенов несколько дней сидел у мониторов, чтобы не пропустить очередной финт цензоров. Вздохнув, женщина села в удобное кресло во главе стола и отодвинула бумажки. — Агент Цветаева, я даю вам три часа на сон и прием ванны, — приказала она. — А агент Гумилев проследит, чтобы вы не заблудились и не зашли в пункт управления. А вас, Маяковский, я попрошу остаться. — Ты заметил то, что всем безумно нравится нами командовать? — вымучено улыбнулся Роман и, кинув взгляд на Энхеля, встал. Вист подскочил следом. Как только мужчина вышел из зала, старший благодарно кивнул, направившись за ним. Теперь о том, что медик отдохнет, можно не беспокоиться, Гумилев действовал на Славенова как успокоительное. — Я успел провиниться? — деланно серьезно поинтересовался Заринцев. — Нет, просто я не знаю что делать, — пожала плечиками Пушкин. — Цензура существует столько же, сколько и мы. Их создали для того, чтобы мы держали планку и были зайками. Но есть ли организация, способная остановить Цензуру? А, если и есть, что будет дальше? Это же не игра, а цензоры не очередной босс. — Ты напрасно переживаешь, Мира, — заверил Иван. — Мы сильны, у нас много людей, и то, что цензоры натравили на нас пиромантов, еще ничего не значит. Мы были не готовы. Теперь это не так. — Спасибо, — улыбнулась женщина. — Саша сказал, что ты выпроводил их из магазина? — Ага, — неохотно отозвался Ваня. Ему крайне не нравилось то, что Мире, даже чисто теоретически, передали слова цензоров. Александр бы такого, конечно, не сделал, но сама мысль покоя не давала. — Несмотря на озвученную причину, мне показалось, что они явились не по твою душу. — А к кому же? — К нам, агентам. Уж больно складно пели, явно у зеркала репетировали. — И что же пели? — Поинтересовалась женщина, теребя брошь — солнце. — Много негатива, а тебе и без него не сладко, — Маяковский улыбнулся, засмотревшись на тонкие пальцы. — С этим, если позволишь, я разберусь сам. — Вань, ты же понимаешь, что я могу посмотреть камеры. — Можешь, — покладисто согласился агент. — Но ты мне веришь, а я обещаю, что все будет очень хорошо. Мы не одни, по миру раскиданы агентства, которые, я уверен, помогут. Мориц только кивнула и посмотрела на бумаги нечитаемым взглядом. Предчувствие было прескверным, а ему она доверяла чуть больше, чем Ивану. *** Роман не любил убивать. Клятва Гиппократу работала исправно, да и помнил мужчина ее наизусть, а потому в те моменты, когда пуля ранила очередного человека, внутри Цветаевой что-то обрывалось. Некоторые думают, будто душа прикреплена к телу тысячами или даже миллионами ниточек, связанна прочно — не отодрать. Как в Бульбе — одну прутинку сломать легко, а горсть… Ниточки, увы, могут быть банально перерезаны. В жизни Романа, что была до Правды, а, следственно, и до Энхеля, не было ничего хорошего — серые будни, тяжелые решения среднего класса и много проблем с семьей. Проблемы, как правило, основывались на нежелании старшего сына жить по эфемерным законам вселенной — «дают — бери, бьют — беги». Отец добавлял «взял, что не давали и успел убежать — радуйся». Роман представлял, как вселенная, слыша подобный бред, отплевывается и запивает свое горе паленым виски. А потом появилась Цветаева, забрала его в Правду и познакомила с прекрасными людьми. Самым прекрасным, конечно, был Энхель — мужчина чуть за двадцать пять, с высокими скулами, бесподобными губами и модной стрижкой. Агент Гумилев стал идолом почти моментально. И в тот же момент Роман понял, что останется в Правде любой ценой; что быть тут, среди таких хороших и умных людей — это то, что поможет ему во всем; что от этого зависит его жизнь. А Вист — добрый, красивый даже тогда, когда не спал несколько дней. Славенову было с чем сравнивать — большинство выглядело как огры, что шли на эльфов, но чуток сбились с курса. Исключением, пожалуй, был еще и Маяковский — он выглядел так всегда. Тем не менее, учеба на агента секретной организации была весьма сложной: Цветаева — Роза Раисовна Мирс, была агентом со стажем — чуть младше Есенина, но сильнее и умнее оного, она старалась дать Роману все, что знала сама. В ход шли и тактики, и приемы рукопашного боя, но женщина не забывала о том, почему именно Славенов стал претендентом на роль агента — навыки парня в медицине буквально поражали. Единственное, что не давало покоя — тяжелые взгляды Гумилева. Мальчишку Роза Раисовна почти полюбила и отдавать на растерзание старшим не собиралась. Но что она могла сделать за пультом управления? Практически ничего. А потому, когда выдалась такая возможность, напросилась на полевое задание, где не успела убежать от гранаты. Роман, оказавшийся неподалеку, отчаянно пытался залатать наставницу, но кровь шла и шла, а перестрелка грозила перерасти в банальную мясорубку. И Цветаева, прибывающая в некой прострации, устало улыбнулась, пряча дрожащие руки. «Мальчишка точно справится, — подумала она, закрывая глаза, — и никакой Гумилев ему не помешает». Сергей, надравшись в дрова, рассказывал о молодости — яркие воспоминания временами сбивались, перетекали в будни, забавные приключения и тайные страсти. Есенин долго говорил, пересказывал жизнь Розы, что проходила рядом с ним, а в конце, когда голос его охрип и сел, признался, глядя Роману в глаза, что всегда безумно ее любил. Роман, впервые потерявший дорогого человека, глотал слезы, а потом спустился в лабораторию и разнес все к чертям, расцарапав руки о стекла. Энхель прибежал на шум, охладил пыл звонкой пощечиной, перебинтовал все, что смог и довел до комнаты. Больше Славенов не плакал. Его мечта осуществилась — Роман стал Цветаевой. Цветаевой под поручительством и присмотром Гумилева. А потом Вист начал пропадать на заданиях, игнорируя ворчания Есенина и вопросы Пушкина. Младший агент, терзаемый чувством вины и тревоги, с каждым днем бледнел все больше. Сергей по-началу хмурился, но, что-то для себя решив, вызвал Цветаеву на разговор по душам. — Вист просто отвык от того, что он может нравиться, — вздохнул мужчина, перекатывая в стакане с виски лед. — Он, знаешь ли, давно не показывал себя настоящего — соблазнялка работает исправно, а потому стала второй кожей. — Я не могу этого понять, — честно признался Славенов. — А что тут понимать, — хмыкнул Сергей. — Все просто — мы стараемся не терять связь с реальностью. Играть и заигрываться — это разные вещи. А Энхель — заигрался. Да так, что увидев тебя, милый, чуть не забыл все на свете. — Вы имеете в виду то, что Энхель просто не знает что делать? — неожиданно пришла догадка. — Именно, мой юный друг, — улыбнулся Сергей. Взгляд его потеплел, а лед в стакане звякнул. — Так оно и есть. Славенов поймал Энхеля, когда тот пытался уйти через черный ход. Внутренне посмеявшись над таким ребяческим поведением, парень решил, что не уйдет отсюда, пока не докопается до правды. — Ты избегаешь меня потому, что тебе неприятно мое внимание? — уточнил Роман. Вист потер лоб, осмотрел его нечитаемым взглядом и сполз по стене, усаживаясь на полу. Рома удивленно подскочил к нему и присел рядом, испугавшись неизвестно чего. — Нет, не поэтому, — удобней умостившись, ответил агент. — Все очень даже наоборот. И думается мне, что надо было давно это сделать. — Что сделать? — пуще прежнего удивился парень. — Сесть на холодный пол? — Да нет же, Ром. Поцеловать тебя. — Меня? — жалобно уточнил Цветаева. — Ну не Ваню же, — хмыкнул Гумилев, подхватывая руку молодого человека. — Да, — прошептал Роман в губы Энхеля. — Ваня — это не айс. — А Ваня, между прочим, все слышит, — протянули со стороны двери, но Вист ответил на возмущение средним пальцем, и больше комментариев не последовало.