Противостояние

Вы мне хотели жизнь испортить? Спасибо, справилась сама. (Владимир Вишневский)       Выслушав старшую сестру, Солнышко и Осень долго и потрясенно молчали. А Прорва, храня свое знаменитое непроницаемое выражение, просто сидела напротив и ждала их конечной реакции. Сок с позабытого всеми размороженного мяса потихоньку стекал на пол, звонко капая в тишине.       — Но ведь ты понимаешь, что мать удерживает ее силой? — наконец, решилась уточнить Солнышко.       — Рыжая, я, что, на тупую похожа? — раздраженно рыкнула Прорва. — Конечно, понимаю, только что это изменит? Мелкая коротко и ясно сказала, что она там по своей воле, я тут бессильна что-либо поделать.       — И что теперь будет? — мрачно спросила Осень.       — Что будет… — повторила Глава уменьшившегося гарема задумчиво. — Ничего не будет. Найдет ей мать какого-нибудь олуха не из здешних да отправит с ним подальше, вот и все.       — А как же Сумрак? И… Мы? — сестры встревоженно уставились на нее.       — А что — мы? От нас ему уже никуда не деться, если вы об этом. Помается, да приведет пару-тройку молодых несушек происхождением попроще. Главное, мальков вывести и сохранить, а остальное второстепенно. Конечно, он может попытаться вернуть Грезу и на том по-геройски бессмысленно погибнуть… Так что предлагаю всем подтвердить, что Мелкая ушла сама.       — Признайся, — внезапно произнесла Осень в упор, — ты бы не захотела вернуть ее, даже будь такая возможность.       Прорва аж привстала от возмущения, вполне, кстати сказать, искреннего.        — Я помню, как ты на нее смотрела, когда он ее привел, — нисколько не смутившись продолжала Жрица. — Это был взгляд цепного пса, у которого мусорные твари уволокли из-под носа кусок мяса.       — Молчи-ка лучше, Философ недоделанный! — рявкнула Прорва сердито, перебираясь в дальний угол и отворачиваясь.       — Тут нечего стыдиться, мы чувствовали то же, — хмыкнула Осень. — Но, ничего, привыкли потом.       — Я тоже сперва немного ревновала… — робко вклинилась Солнышко. — Самую чуточку… Но потом поняла, что это просто глупо. Конечно, видно было, что к ней он относится не так, как к нам, но при этом, согласитесь, он так старался, чтобы всем доставалось внимания поровну… Уже одно это приятно. Да и Греза хорошая девочка оказалась. Она немного нервная, но хорошая… Мне ее будет даже недоставать.       Прорва лишь покачала головой, как бы говоря: «Да что б вы понимали!»       — Мы скажем ему правду, сестра, — тихо проговорила Осень. — Потому что правду он узнает так или иначе. И, если он узнает ее не от нас, то непременно решит, что это мы избавились от Мелкой на почве ревности.       — Знаете, лучше бы вместо этих всех откровений предлагали варианты, как можно ее вернуть, — внезапно огрызнулась старшая самка.       — А дальше-то? Дальше что было? — Джет аж подскакивал в нетерпении, поскальзываясь и скрежеща когтями по подоконнику.       — А дальше ты еще маленький знать, — Греза рассмеялась и шутливо щелкнула по любопытному носу.       — Мне девятнадцать в этом году, — насупился малек.       — Ну все, прям мужик-мужик! — стрекотнула сестра и, подкараулив, ткнула его в живот, вызвав приступ щекотки, едва не повлекший за собой полет вниз.       — Просто я очень удивился, когда ты сказала, что пошла против Великой из-за самца… — успокоившись и посерьезнев, проговорил Джет.       — Он правда очень хороший, — вздохнула Греза, склоняя голову к оконному переплету. — Хитрюга, но хороший.       — Великая так и говорила, что он тебя обманул…       — Неправда. Я же рассказала тебе, как все было на самом деле.       — Тогда я не понимаю, сестра… Раз ты была с ним счастлива, что же не устраивало твою мать?       — Его низкий статус и то, что я ее ослушалась.       — Поня-ятно, — опечаленно протянул малек. — Все самки так помешаны на статусах, что я, наверное, решусь завести семью лишь годам к семидесяти, когда до Старшего дослужусь.       — Не дотерпишь ты до семидесяти, — фыркнула сестра.       — Главное, хотя бы дожить, а уж там видно будет, — криво усмехнулся Джет и тут же поспешил переменить тему: — Ладно, так и что ты теперь делать-то станешь?       — Пока не знаю, — честно ответила самка.       — Попробуешь сбежать? Если нужно как-то помочь, то я сделаю все, что скажешь…       — Нет, родной… Я пообещала… Понимаешь, если я пойду на хитрость, мама тоже ни перед чем не остановится, она предупредила. Я хочу попробовать поговорить с ней, когда она немного успокоится. Может быть, она все-таки сможет меня понять и отпустить… В конце концов, она же любит отца, ей должны быть знакомы мои чувства…       Джет внезапно понурил голову и в сомнении зашевелил жвалами, так, словно, был уверен в обратном, но не решался сказать.       — Что с тобой? — насторожилась Греза.       — Отец-то — Великий, Свободный Охотник, Советник… Не чета твоему Сумраку.       — Он тоже когда-то был простым Кровавым.        — Я слышал, Желанная пошла за него намного позже…       Греза поморщилась. Все-то этот малек знал. Пепел действительно в первый раз сватался к Желанной, будучи в возрасте сорока пяти лет. Она отказала ему, приняв предложение более перспективного самца. Но Пепел не отступился, вернувшись через два десятилетия с новым статусом и бесчисленными победами. Он сразился с тем самцом и отвоевал у него возлюбленную, та же, оценив, наконец, заслуги настойчивого охотника, соблаговолила пойти за ним. Великой Матерью Желанная стала уже в гареме Пепла. Историю их с отцом отношений Матриарх с гордостью рассказывала всем дочерям, приводя ее в качестве примера верной стратегии обустройства личной жизни.       — Других мыслей у меня пока нет, — призналась Греза.       — А, если к Главе Совета за помощью обратиться? Она же…       — Ты и об этом в курсе? — вытаращилась самка. — Ты, что же, все сплетни собираешь?       — Но ведь правда? — уклонившись от прямого ответа, осведомился Джет.       — Правда. Но, боюсь, она не на моей стороне.       — Даже твоя матушка отстаивает права своих подчиненных самок, если их нарушает кто-то, кроме нее самой, — убедительно возразил малек.       — В том-то и дело, что Прорва приходила, дабы уладить формальности, — с тоской в голосе пояснила Греза. — И я была вынуждена сказать, что нахожусь тут добровольно. Таково было мамино условие. Прорва не дура, она обо всем догадалась. Но ей было выгодно сделать вид, что она поверила. И в этом плане к ней действительно не придерешься…       — Все-то вы, самки, усложняете… — проворчал юнец. Подобные заявление в его исполнении смотрелись особенно уморительно. Греза даже нашла в себе силы снова улыбнуться.       — Это ты так говоришь, пока в клан не попал, — пообещала она.       Вечерело. У раскрытого окна становилось зябко. Греза накинула на плечи покрывало, а Джет прибавил мощности на греющей сети. Они разговаривали уже довольно долго, и молодому самцу, наконец, настала пора уходить, пока наставницы не хватились его. Впрочем, Джет обещал вернуться на следующий день. Он исправно навещал сестру с тех пор, как Греза оказалась в заточении — сегодня минула ровно неделя. Если бы Желанная или другие самки о том прознали, у малька неминуемо начались бы проблемы, но, к счастью, облюбованное им окно выходило на весьма глухой уголок сада, и Джет каждый раз умудрялся проникнуть туда без свидетелей. Греза, конечно, упорно предостерегала его от этих визитов, но братишка даже слушать не хотел, всеми силами пытаясь скрасить одиночество самки и хоть как-то ее развеселить. Джет вырос, но не забыл, как она была к нему добра, вознамерившись теперь не остаться в долгу.       А Греза, хоть и беспокоилась, что ему за разговоры с ней попадет, но все равно внутренне безмерно радовалась его приходу, с готовностью вбирая принесенные юнцом новости отцовского гарема и взамен рассказывая о последних событиях своей жизни. Надо сказать, сплошным удовольствием было наблюдать за тем, с каким живым интересом любознательный малек слушает о нелепых ухаживаниях Серого, тайных встречах с Сумраком, охоте, на которой Греза не поделила с самцом добычу, переселении в долину горячих источников и даже уроках траволечения от Солнышка. Джету самым поразительным образом до всего имелось дело, неважно, несла полученная информация для него какую-то пользу или нет. Про себя Греза догадывалась, что так он восполняет недостаток общения: на беду неопытная самка слишком приручила его в детстве, не подумав о том, как сложно будет мальку потом вливаться в немногословный самцовый коллектив… Зато, теперь ей в трудную минуту тоже было с кем поговорить. Неизвестно только, долго ли этому суждено было продолжаться…       Три часа проплутав по улицам, Джет, наконец, вышел к нужной окраине — ориентирование на местности явно не было его сильной стороной, а навигатор молодняку не полагался, ибо нечего без присмотра где попало шататься. Тем не менее, ориентируясь по возвышающемуся вдалеке спящему вулкану, юнец с грехом пополам достиг долины и теперь раздумывал, стоя у каменной арки, а не слишком ли рискованно все это вообще было затевать. Он не сообщил Грезе о своем решении — иначе, она запретила бы ему. Но Джет не мог более созерцать ее мучения. Неправильно было оставлять все так… Хотя, гарантии, что он своим поступком не сделает еще хуже, также не имелось.       Сзади незаметно подошли. Лишь заслышав обращенный к нему голос, растерявшийся малек вздрогнул и обернулся, поспешив склониться как можно ниже перед явившей ему свой величественный лик темнокожей Жрицей Храма.       — Ты что тут шныряешь? — недоброжелательно проговорила Осень, оглядывая с ног до головы перепуганного незваного гостя.       — Прости, Великая, — через силу выдавил Джет, теряя от страха дар речи, — я искал Главу Совета…       — Почему же здесь, а не в самом Совете? — недоверчиво сощурилась Жрица.       — Мне ведь нельзя туда…       — Правда твоя. Умный малек, — похвалила Осень. — Так и что тебе от нее понадобилось?       — Это касается Грезы, моей сестры.       Глаза Осени изумленно расширились. Самка изменилась в лице, сняв с себя отпугивающую высокомерную маску и, наклонившись к юнцу, что ростом едва доставал ее груди, твердо взяла его за плечи.       — Что с ней? — негромко спросила она.       — Она очень страдает. Верховный Матриарх держит ее взаперти. Вот я и подумал, если бы Великая Прорва…       — Стой, я поняла, — перебила Осень. — Пойдем, я тебя отведу, и ты расскажешь ей все сам.       Джет еще раз с благодарностью поклонился, мысленно удивившись тому, что не такой уж страшной оказалась при личной встрече Жрица. Не схватила, кровь не выпустила, а, наоборот, выслушала и согласилась помочь. Что за ерунду такую братья про них болтали?       Самка взяла сына Пепла за запястье, будто опасаясь, что он сбежит по дороге, и повела сквозь скалы, мимо окутанных густым паром источников, через темный сад, прямиком к высокому зданию из природного песчаника. На крыльце их встретила еще одна особа — среднего возраста, с очень ярким, почти что огненным окрасом.       — Солнышко, этот юный охотник принес вести от Грезы, — сообщила Осень, предъявляя малька сестре.       — Боги, с ней все хорошо? — всплеснула руками та.       — Да, Старшая, она здорова и в безопасности, — не замедлил успокоить самку Джет. — Но я хотел бы увидеть, если можно, Главу этого гарема…       — Прорва еще не вернулась, — ответила Солнышко, подхватывая малька под локоть и увлекая в дом. — Ты подожди ее здесь. Тебя не потеряют? Не заругают? А ты голодный, наверное? Худенький какой… Давай-ка мы тебя накормим. Как тебя зовут, дорогой?       — Джет… — обескураженно ответил юнец, безуспешно пытаясь уследить за оголтело несущейся вперед мыслью Солнышка.       — Из-за пятен этих? — полюбопытствовала Осень на счет имени, двигаясь за ними через холл, и ткнула когтем в светлый крап на плече Джета.       — Нет… Бегаю быстро… — отозвался тот.       Спустя некоторое время освоившийся, сытый малек довольно восседал на подушке в главном зале и думал, что на месте Грезы он, наверное, тоже захотел бы сюда вернуться. Взволнованная Солнышко хлопотала вокруг него, реализуя рвущийся на свободу материнский инстинкт, и Джет, честно говоря, наслаждался ее вниманием. Последние лет пять некому было его приласкать, к сестре не особенно подпускали, а потом и вовсе замуж ее выдали… Он и сейчас на свой страх и риск к ней ходил, потому что соскучился очень.       Греза, кстати, о Солнышке хорошо отзывалась, и не зря, как оказалось. Об Осени она говорила с уважением, и с этим Джет тоже согласился — Жрицу себе дороже было не уважать. Оставалось повидать старшую из самок… Вот ее-то малек откровенно побаивался.       Пока ждали Прорву, молодой самец не выдержал и рассказал всю историю, которую первоначально планировал поведать одной только Главе Совета. Осень лишь хмыкнула, Солнышко воскликнула: «Так я и знала!», а потом сразу пришла Великая.       — Это что еще за щенок? — рыкнула Прорва с порога. Ну и громадина она была… Даже, пожалуй, массивнее Желанной. Ростом чуть ниже, но зато шире и даже визуально тяжелее.       — Это Джет, младший брат нашей Грезы, — тотчас же объяснила Солнышко. — Он хочет тебе рассказать кое-что. Выслушай его, пожалуйста.       Юнец встал, как подобает, и приветствовал Главу гарема низким поклоном. Прорва наградила его презрительным взглядом и прошла мимо. Но, раз не ударила и не выгнала, значит, дозволяла говорить…       Вновь растеряв перед гигантской самкой всю свою уверенность, Джет помедлил, дожидаясь, пока та усядется с дороги, и лишь затем начал свой рассказ. Прорва слушала молча. Пока малек говорил, выражение ее лица не менялось, и прочесть по нему, что же творится в ее голове, было абсолютно невозможно. Когда Джет, подробно описав ситуацию, наконец, умолк и выжидающе уставился на Великую, она соизволила вяло отреагировать, медленно пошевелив жвалами.       — Признаться, ты удивил меня, малек, — задумчиво проговорила она. — Я действительно подозревала, что Желанная заставила ее, но… То, что Греза бросила вызов собственной матери, проиграв свою свободу, для меня неожиданно. Признаюсь, я думала, девочка умнее. И… Не столь бесстрашна.       — Прости за прямоту, но почему ты тогда ничего не сделала? — осмелился малек.       — А ты наглец, — фыркнула Прорва. — Бесстрашие у вас с сестрой, я так полагаю, от отца?       Джет понял, что сказал и тут же съежился, ожидая удара, но Старшая даже с места не двинулась.       — Ладно, — в конце концов проговорила она, — отвечу на твой вопрос. У меня не было права что-либо делать.       — А теперь, когда ты знаешь правду? — с надеждой спросил юнец.       — У меня по-прежнему нет права что-либо делать, — разочаровала его Прорва.       Джет тяжело вздохнул и опустил голову.       Вчера Джет впервые не пришел, и Греза немного переживала. Хотя, он мог просто не выбраться к ней, не найти удобного момента улизнуть из-под присмотра Старших. Тем не менее, дочь Желанной с тревогой ждала его появления в обычное время — после второй тренировки. И Джет, к ее большой радости все-таки появился, однако радость эта оказалась недолгой. Юнец вел себя суетливо и все прятал спину, стараясь не поворачиваться даже боком, однако от внимательного взгляда Грезы не укрылись многочисленные вздувшиеся полосы поперек его хребта.       — За что тебя били? — преисполнившись состраданием, спросила самка.       — Да так, накосячил маленько… — неопределенно ответил малек. — Не волнуйся, это не из-за тебя.       Но в его слова слабо верилось. Джет на протяжении всего своего визита отводил взгляд в сторону и покинул сестру намного раньше прежнего. По всему было видно: он врал.