Нашатырь - 2. Охота с элементами дипломатии

Ничему не удивляться,

Ничему не удивляться,

Никогда не должен истый джентльмен.

«Суть джентльмена» из кинофильма «Трест, который лопнул»

      — Мэм, а может, вы спросите у этого, что ему надо? — с неожиданной деликатностью подхватив Зою под локоть, шепотом предложил один из военных. «Этот» — Десерт, то есть — в данный момент стоял в противоположном конце коридора и с любопытством пялился на людей, наклоняя башку то на одну, то на другую сторону.       — По-моему, и так все ясно, — тоже шепотом отозвалась миссис Джефферсон.       — У нас инструкция не трогать и не препятствовать, но он зашел в жилое помещение, — счел нужным пояснить мужчина.       — Он зашел, чтобы убить существо, я думаю.       — А если нет?       — И вы хотите выпихнуть меня вперед, чтобы поглядеть, что будет?       — Но вы же их, вроде, понимаете…       Если честно, вид у вояки был скорее растерянный, чем грозный. Похоже, основная часть квалифицированных бойцов уже полегла в недрах «Ромашки», и на поверхности главным образом остался младший состав, ранее отвечавший за оцепление и патрули. Например, по поведению этого субъекта легко можно было догадаться, что живого «хищника» он видит, может быть, второй раз в жизни. А настолько вблизи — вообще, наверное, впервые.       — Я ведь мысли их читать не умею, — была вынуждена разочаровать Зоя. — И с этой особью ни разу не общалась. Предлагаю пока ничего не делать. Может, он сам сейчас уйдет?       Если честно, исследовательница тоже не сводила глаз с молодого Охотника, пытаясь догадаться, что у него на уме, но подходить все же было боязно. Вполне возможно, что его отправил Нашатырь, чтобы обезопасить ее и остальных людей, но нельзя было знать наверняка. Во всяком случае, на присутствие вооруженных «ромашковцев» «хищ» реагировал довольно спокойно. Значит, его все-таки на этот счет также проинструктировали. Главное, чтобы ни той, ни другой стороне сейчас не приспичило полученные инструкции нарушить.       — Так нам людей выводить или что? — тем временем продолжил задавать вопросы разговорчивый военный. Конечно, вообще по адресу…       Зоя хотела было посоветовать спросить у Вуда, но передумала. Во-первых, сами могли догадаться, во-вторых, ни к чему было будить лихо. К тому же Десерт вдруг решил пойти на контакт первым, избавив женщину от необходимости отвечать. Очевидно, идентифицировав среди людей подругу «начальника», он остановил свой взгляд на ней (насколько маска вообще позволяла предположить направление его взгляда) и прикоснулся к нагруднику, после чего обвел коридор рукой и показал наверх, а затем — на убитого ксеноморфа.       — Он как будто бы говорит, что хочет обследовать здание? — неуверенно предположил Зоин собеседник.       — Вот видите: не только я могу их понимать, — заметила миссис Джефферсон.       — Все, Кошмарик, давай, приходи уже в себя. Время, время! — Дав напарнику ровно минуту на слабости, сын Грозы встряхнул младшего самца, заставляя его шевелиться. Забрать трофеи мог только он сам, а времени на это действительно оставалось не так много. Особенно если учесть, что не такое-то простое это дело.       Когда ты малек, ты убежден, что умелый воин способен отделить голову Матки одним взмахом клинка. Но когда твоя первая Королева оказывается у твоих ног, ты вдруг делаешь неприятное открытие: пилить ее бронированную шею нужно добрых полчаса, если не дольше. Это совсем не то же самое, что у мелкого Жесткача голову отрезать. И с тебя семь потов сойдет, прежде чем ты сможешь аккуратно — главное, сделать это аккуратно! — снять краниальный остов. Все руки сожжешь, всех демонов помянешь (хоть и нельзя), еще и испоганишь хороший нож к херам… А судя по состоянию, в котором сейчас пребывал Кошмар, провозиться ему предстояло куда дольше, чем обычно бывает в первый раз.       Сын Броска вытер глаза и, продолжая еще немного шмыгать, вновь взялся за ритуальный нож. Самцы одновременно поднялись на ноги, и Кошмар, заметно хромая, медленно двинулся к своей добыче. Сумрак из почтения остался поодаль, но увы, вскоре все его опасения подтвердились. Напарник пытался подступиться и так, и эдак, но без особого успеха. Он понятия не имел, куда и под каким углом втыкать нож, а когда наконец пробил панцирь, то не смог собраться с силами, чтобы вогнать оружие глубже. И ведь никак ему не поможешь…       — Брат, помоги, а?       Сумрак от изумления приоткрыл пасть. Вот уж какой просьбы он никогда не ожидал услышать от другого воина.       — Кошмарик, так ведь не делается, — попытался объяснить сын Грозы и тут же поймал себя на том, что собственные слова начинают вызывать у него сомнения.       — А кому это должно быть важно? — с внезапным раздражением отозвался Кошмар.       — Прежде всего — тебе.       — Ну вот мне и важно сделать это хоть как-нибудь, а ты уже умеешь, — без лишних хождений вокруг да около выдал напарник. — Записи — фиг с ними, потру, не в первый раз. Но ты же сам видишь, что я тут провожусь непозволительно долго.       И ведь, задери Жесткач, он был прав. Но как на эту правоту следовало реагировать? Конечно, Сумрак мог пойти на принцип, мог начать говорить о чести и приличиях, но… С тем, с кем не раз по пьяни спал в обнимку? И кто его, простите боги, во время случки держал? Это было бы лицемерие. И Кошмар тут же понял бы, что это лицемерие. Но ни за что не понял бы, почему брат так себя повел.       — Хорошо, — сдался сын Грозы, — давай вместе. Я помогу, но все за тебя делать не буду.       Он достал свой нож — не ритуальный, обычный — и склонился над тушей Матки. Кошмар поглядел на него с благодарностью и приготовился учиться.       Закончив обход, юнцы столпились в вестибюле, где велено было ждать старших. Теперь Яд и Броня, осматривавшие верхние этажи и не добывшие ровным счетом ничего, с завистью поглядывали на Вулкана с Воплем, которые взяли по два трофея на подземных уровнях. Это были всего лишь Жесткачи-Солдаты, причем, довольно мелкие, но хотя бы.       — Ты бы еще грудолома на стену повесил, — презрительно фыркнул Яд, намекая на несерьезные размеры дичи, доставшейся Вулкану. Головы тварей, вернее, тварюшек, висящие у него на поясе, и правда не достигали локтя. Даже менее сильный Вопль обзавелся добычей покрупнее.       — Я убил их голыми руками, — огрызнулся Вулкан.       — Нуу, это меняет дело. В любом случае, главное, что они не сами померли — со смеху.       Броня и Вопль, не сговариваясь, разошлись в стороны, подозревая, что эти двое вот-вот сцепятся, но развить конфликт сын Пожирателя душ и сын Дьявола не успели, так как со стороны лифтовой шахты раздался скрежет когтей.       — Чур, этот мой… — резко теряя интерес к сопернику, прошипел Яд и, предвкушая скорую добычу, с торжественным видом вытащил из-за спины копье. Судя по звуку, там лезло что-то крупное…       — Не похоже на Жесткача-то, — прислушавшись, с сомнением проговорил Броня, но Яд лишь беззвучно на него оскалился. Ишь, умный тут нашелся…       На миг все замерли. А в следующий миг через порог грузно перевалился Младший Советник Тень.       Яд разочарованно опустил копье, остальные тихо и злорадно застрекотали, но тут же вытянулись перед поднимающимся на ноги Старшим по струнке.       — Молодняк, — оглядев юнцов, то ли вопросительно, то ли с констатацией факта фыркнул Тень.       Воины разом поклонились, но на всякий случай отвечать ничего не стали. Высокоранговые самцы часто не жаловали тех, кто рисковал разевать при них жвала, да и вид у Советника был как будто не слишком довольный.       К счастью, Тень не был настроен общаться с юнцами. Он молча прошел мимо, приложил непонятно откуда взявшуюся у него карту к электронному замку и открыл дверь. Лишь покидая помещение он угрюмо рыкнул:       — Выходить будете — пригодится. — И бросил более не нужную ему карточку через плечо.       Дверь закрылась, и вновь воцарилось молчание. С минуту молодые охотники в нерешительности топтались на месте, затем Броня осмелился подойти к выходу и подобрать ключ.       — А Капкан-то с Кошмаром где? — тихо спросил Вопль. — А выходить-то нам когда?       Но никто ему не ответил.       — Ты вообще как? — наблюдая за неловкими действиями младшего самца, осторожно спросил сын Грозы. Если это было то, о чем он думал… То полуобморочное состояние Кошмара уже не вызывало вопросов. Но Сумрак не мог знать наверняка. Не только на счет Кошмара, но и на счет себя. У него не имелось никаких доказательств, что там, на «Острове», все было взаправду, не померещилось, не оказалось плодом воспаленного сознания… Ведь никто и никогда раньше не приписывал Священной Дичи способности к телепатии. Никто не рассказывал ни о чем подобном, никто это не исследовал. Даже просто как явление. С другой стороны, говорят, арраихт могут, почему бы и Жесткачам не мочь?       — Они меня чуть на части не порвали, братан, как я должен себя чувствовать? — со свойственной ему прямотой отозвался сын Броска. Похоже, младший самец все-таки не уловил намека в вопросе старшего. Оно и к лучшему.       — Это просто раны, Кошмарик, — уже совсем было решив дальше тему не развивать, вздохнул Сумрак.       — Тогда о чем ты?       …Значит, все-таки уловил?       Сын Грозы некоторое время молчал, делая вид, что сосредоточился на ответственном моменте перерезания жил, но затем, убедившись, что напарник ждет реакции, собрался с духом и задал вопрос:       — Ты, когда сюда шел, ничего… странного не слышал?       — В смысле? — не понял Кошмар, с удивлением отмечая в голосе друга какое-то подозрительное волнение.       — Если не слышал, то, может, ощущал? — Отступать уже было поздно, и Сумрак начал подбирать слова, чтобы хотя бы не вываливать этот бред разом.       — Страшновато было, конечно… — Сын Броска окончательно насторожился и даже перестал орудовать ножом. Сын Грозы, напротив, удвоил старания. Это был последний шанс не натворить глупостей.       Наступившая в разговоре пауза затягивалась. Кошмар ждал, нутром чувствуя некое зреющее в брате откровение и опасаясь неосторожным словом его спугнуть. А Сумрак все медлил, не в силах представить последствия.       В какой-то момент он понял, что у него начали дрожать руки. То ли от усталости, то ли от напряжения, то ли от всего враз. Еще не хватало запороть сейчас чужой трофей…       «Да чего это я? — внезапно подумалось сыну Грозы. — Неужто я и правда боюсь ему сказать? Это Кошмарику-то, который к любым странностям спокойно относится, а в мистику — так вообще свято верит?»       Но, может, в этом-то и заключалась основная причина? Возможно, это был страх вовсе не перед тем, что напарник осудит его или изменит о нем свое мнение, а перед тем, что Кошмар поверит и скажет: «А я тебе что говорил!»       Только что в этом такого? Ну пусть скажет. Признать перед ним свою неправоту будет совсем не зазорно. К тому же, его склонность искать всему сверхъестественные объяснения не исключает возможности нормальных научных объяснений. Так что…       Сейчас или никогда.       Сейчас? Или никогда?       Сейчас.       — А у тебя не возникло ощущения, что Матка — не просто животное? — Он сказал и замер в ожидании.       — О чем ты, брат?       Нет, кажется, все-таки никогда…       — Просто неточно выразился, имел в виду важность этой добычи. Не обращай внимания, — в последний раз попытался дать заднюю сын Грозы, но Кошмар, до которого слова сейчас доходили далеко не сразу, тем не менее его раскусил.       — Нет уж, договаривай, — потребовал напарник, пододвигаясь и останавливая руку сына Грозы.       Пришлось срочно уходить от этого прикосновения, иначе бы Кошмар почувствовал дрожь. Но вот уйти от ответа уже вряд ли бы получилось.       — Я же все помню, — тем временем перешел в наступление младший самец. — Ты себя странно вел тогда, обещал потом рассказать, да так и не сподобился. Я думал, вот добуду свою Матку — пойму. Вот добыл я ее, а понять — не понял.       Сумрак вздохнул. Все ясно… Теперь оставалось только сдаться и выкладывать все начистоту.       — Ты же сам говорил, что на «Острове» чертовщина творилась… — осторожно начал сын Грозы. Поймав пристальный взгляд Кошмара, он вынужден был отвести глаза. И лишь затем продолжил: — Я не верил. А потом, когда вошел в логово и Матка со мной заговорила… Я уже не понимал, во что верить. Не понимал, что реально, что нет. — Сумрак вновь заставил себя поднять голову. Ему было важно все-таки увидеть реакцию напарника, чтобы понять, рассказывать ли дальше и все ли рассказывать.       — То есть как — заговорила? — вытаращился Кошмар.       — Не словами, скорее — ощущениями… Начала передавать информацию, если выразиться более корректно. Неизвестным мне способом.       — А ты — что?       Сумрак почувствовал себя как никогда глупо, но проблема состояла в том, что Кошмар-то выглядел абсолютно серьезным. Значит, придется выкладывать во всех подробностях.       — А я мысленно ей отвечал, — признался сын Грозы.       — А она — что?       — Продолжала со мной говорить. Осмысленно.       — Может быть, это демоны все тебя дурили? Или… Точно! Вдруг, это были ОДЕРЖИМАЯ ДЕМОНАМИ МАТКА??? — в изумлении выдохнул сын Броска. Его взгляд прямо-таки зажегся.       Ну, приехали… Сумрак поморщился.       — Не думаю, Кошмарик. Мне кажется, это была она сама… Или же у меня были галлюцинации. Я ж на препаратах был, — вновь попытался найти разумное объяснение сын Грозы. Только напарник уже не оставил пространства для маневра.       — Ну нет, братан, я своими глазами видел! — воскликнул он. — Ты ее за морду трогал, а она тебе позволяла. Я грешным делом подумал, а может ли быть ручная Матка? Но потом она напала, и думать пришлось о другом…       Тут лицо Кошмара из восторженного сделалось встревоженным, а Сумрака, напротив, внезапно и резко… отпустило. Как будто рухнули тяжелые оковы, и даже дышать стало легче. Он вдруг осознал, что теперь может говорить об этом свободно. Впервые за все это время. Говорить и даже не чувствовать себя сумасшедшим. И обойтись без этих все безмерно усложняющих «может быть» и «мне показалось». Не делая пауз и не выбирая слов.       — Мы с ней заключили договор, — продолжил Сумрак, одновременно возвращаясь к свежеванию дичи. — Если побеждаю я, «Остров» остается за нами, если она — я ухожу без взрыва, и «Остров» остается им. И Священная Дичь выполнила условия.       — Невероятно… Но почему же я ничего не слышал и не ощущал сегодня? Только их жуткие вопли… — с явным сожалением проговорил Кошмар. — Возможно, я просто был глух? Возможно, это не всем дано?       «Боги, да он… расстроился?» — глазам своим не веря, подумал сын Грозы. Впрочем, это было вполне в духе Кошмарика.       — В этот раз я тоже ничего не слышал и не ощущал, когда Матка была жива, — поспешил успокоить друга Сумрак. — Что если они обучаются этому с возрастом?       — Но многие из Старших добывают Маток, и никто еще не говорил о телепатии, — резонно заметил Кошмар, также начиная ковырять под короной мертвого монстра ножом.       — Так и я никому до этого дня не рассказывал… И вряд ли еще кому-то расскажу.       — А что если она была какая-то модифицированная? Результат экспериментов?       Сумрак пожал плечами. Как теперь узнать?       — Или это все-таки было подселение… — не унимался Кошмар.       — Да ну…       — Или это все-таки со мной что-то не так…       Ну все, теперь еще не хватало, чтобы Кошмарик начал считать себя виноватым в том, что с первой своей Маткой не смог поговорить!       — Выбрось-ка это из головы, — поспешно осадил его Сумрак. — Ты взял свои заслуженные трофеи — сейчас это главное. Я не должен был сбивать тебя своими рассказами и уж тем более вызывать у тебя какие-то сомнения.       — Да не, все путем! — встрепенулся сын Броска. — Спасибо тебе, что рассказал. И знаешь, что? — Помолчав, он вдруг продолжил неожиданно мудро: — Я думаю, нам просто еще рано делать выводы, ведь мы с тобой пока добыли лишь по одной Матке. Но хочется верить, что будут еще. Поэтому давай кое-что пообещаем друг другу? Пообещаем рассказать, как все было, когда это случится в следующий раз. Тогда, возможно, что-то и поймем…       — Согласен, — одобрил сын Грозы и, пододвинувшись к другу, доверительно боднул его в висок. Обычно он так не делал, но сейчас было нужно. Да и хлопнуть по плечу, не попав при этом по ожогу или ране, не вышло бы.       Они окончили этот странный разговор вовремя — голова Матки поддалась, и теперь ее связывало с телом лишь несколько сухожилий. Их сын Броска торжественно перерезал сам. Приподняв корону так, чтобы из нее вытекала оставшаяся полостная жидкость, самцы приступили к разделке Стража — уже молча и более сосредоточенно. Управились быстрее — главным образом, потому что Кошмар благодаря препаратам почувствовал себя лучше, а также понял принцип и уже куда увереннее обращался с ножом.       Завершал работу сын Броска самостоятельно. Сумрак в это время разослал сообщения парням и убедился, что отряд уже в сборе и ждет наверху. Затем добил каким-то чудом оставшегося в живых Жесткача третьей-четвертой линьки, сделав вид, что заявление Кошмара: «Похоже, это тот, которым я в Матку кинул», его не удивило.       Перед тем как выдвигаться сын Броска вытащил остаток следящих устройств и пустил их по уровням, чтобы убедиться, что база очищена. Теперь впереди оставалась, казалось бы, сущая мелочь — подняться наверх с двумя трофеями. Но какая же трудная это на самом деле была мелочь для едва стоящего на ногах Кошмара! Рисковать Сумрак не стал и сам предложил помощь, пока не пришлось тащить на себе оба трофея и напарника в придачу. Получив согласие, он закинул за плечи голову Стража и, учтиво пропустив вперед сгибающегося под тяжестью главного трофея сына Броска, зашагал вслед за другом к выходу.       В штабе царило напряженное молчание. Обсуждения, вспыхнувшие с силой пожара на пороховом складе, угасли сами собой, потому что зашли в тупик. Скрыть ЧП от Пентагона уже не получилось бы ни при каких обстоятельствах, особенно теперь, когда ситуация окончательно вышла из-под контроля. Твари выбрались на поверхность, а «хищи» расхаживали с видом полноправных хозяев и как будто бы даже получали от всего происходящего удовольствие.       Да, люди сами позволили им вести здесь свою охоту, не стали даже препятствовать доступу на корабль, но что в итоге? Отпущенное на выполнение операции время истекло, а проблема осталась и даже в каком-то смысле усугубилась.       Единственным положительным моментом, пожалуй, можно было назвать эвакуацию оставшейся части персонала, но, в конечном итоге, потеряли-то все равно больше, чем смогли спасти. А еще теперь в общежитии сидела куча перепуганных клерков со второго и третьего этажа, которые ранее даже не были в курсе, что за монстры содержатся буквально у них под ногами.       Одним словом, продолжать делать вид, что все в порядке, было нельзя. Но чем могло грозить введение войск? «Хищники» могли подумать (и подумали бы правильно), что их обманули. Конечно, история еще не знала примеров, когда против крючкоротых выставляли бы такие силы, какие следовало ожидать от Пентагона. И одновременно она не знала, на что способна организованная группа из десятка разозлившихся инопланетян. А если учесть гипотетический корабль, подлетающий к Земле…       Размещенный посреди стола хронометр отсчитывал последние десять минут. Что можно было решить за это время? Как выбрать из двух вариантов, если один хуже другого?       Звонок из Пентагона раздался раньше, чем руководство базы Блюмена успело сделать этот выбор. За целых шесть минут до оговоренного времени. Бест поднял трубку и внимательно выслушал. Затем ответил «так точно» и завершил сеанс связи.       — Наш отчет не будут учитывать. Они оценили ситуацию и приняли решение вмешаться, — ответил он на немой вопрос, застывший в глазах приближенных.       Поприветствовав Великого, Тень с облегчением отметил, что настроение у того стало исправляться. У старика быто три стандартных стадии недовольства. Сперва он впадал в бешенство, затем отмалчивался, затем начинал язвить и подкалывать, а уж затем окончательно добрел. Судя по всему, сейчас наступала третья стадия, что не могло не радовать. Выдерживать это осуждающее молчание Тени всегда давалось нелегко. Он бы куда охотнее согласился на еще одну стадию бешенства.       — Так, корабль я к взлету почти подготовил, — оптимистично рыкнул Старший, — сейчас идет дополнительная диагностика. Твоя задача — дождаться и запустить двигатели. Не перепутай на этот раз, пожалуйста, газ и тормоз.       Ну, вот и первая «иголка»…       — Пока ждешь, — продолжал Глыба, — убери все эти подпорки снаружи. Только сперва выпусти опоры корабля, а то он вальнется на брюхо. Нет… Пожалуй, я сам сейчас их выпущу, ты же сразу забудешь.       Вторая…       — Матку будем забирать. Под нее уже Заповедник есть. Просто ликвидировать такой экземпляр — значит совершить очередную глупость. Их и так перебор за последнее время. Бокс разгерметизирован, поэтому будем фиксировать. Я пойду за ней сам. Как только все подготовлю, вылетаешь за нами. Жди моего сигнала, сноси к херам ворота и стартуй. Ангар хлипкий — вообще ни о чем. Ну, ты же сообразишь сам, как вылететь, или объяснять нужно?!       Третья… Тень лишь молча мотнул головой. Можно сказать, начальник сейчас еще щадил его чувства. Или же у него просто не было времени придумывать более изощренные издевки.       Ходить вокруг да около Вуд не стал, как, впрочем, и всегда — не в его было привычках. Да и времени на подобные хождения сейчас тоже не было — Пентагон не оставил.       Небо окончательно заволокло тучами, настойчиво накрапывал мелкий противный дождик. Больше всего бесило то, что он никак не решался разрастить до ливня. И ветер, как назло, улегся… Это означало, что летные условия все еще приемлемые. Вот где эта буря, когда она так нужна? Хотя... Как говорится, перед смертью не надышишься.       Мокрый и хмурый отряд скорее столпился, чем выстроился неподалеку от штаба.       — Они будут здесь в течение часа. Или раньше, — мрачно сообщил майор и быстро окинул своих бойцов взглядом. Быстро — чтобы не смотреть парням в глаза. Было слишком стыдно. Их провели как детей. Только кто ж виноват, если сами повели себя как дети…       — Очень скоро, сэр, не находите? — отважился усомниться Ленни, но командир в ответ выразительно постучал себе по лбу.       — Вы думаете, они нам позвонили и уже потом отправили войска? Бестолочи… Войска давно уже в пути. Но пока мы думали, как бы поприветливее принять наших инопланетных гостей, мы все просрали. Поэтому слушать мой приказ. Ликвидируйте максимальное число «ксенов», которые остаются на виду. Начните с твари в ангаре, если она еще жива. Пентагон явно увидит в ней главную угрозу, и это станет еще одним пунктом обвинения, которое нам предъявят. «Хищников» обходите. Они до последнего не должны ничего просечь. Сейчас вы сражаетесь с ними на одной стороне. Пусть это и дальше так выглядит.       — А когда прибудет «Дельта»? — тихо спросил Билл.       — Если все «ксены» к этому моменту будут мертвы, возможно — я говорю «возможно», но не обещаю — наш шеф сможет уладить дело миром, — слегка обнадежил командир. — Ему бы все равно пришлось как-то снова сводить крючкоротых с правительством, коли уж мы дали им свободу. Поэтому сейчас нужно сделать все возможное, чтобы они там убедились — войска были посланы зря.       С Жесткачами творилось что-то странное. По крайней мере, Полосатый впервые видел, чтобы молодняк Священной Дичи вдруг начал вот так при свете дня метаться на поверхности. И это не было похоже на простой испуг, скорее — на дезориентацию… Если полагаться на теорию, подобное могло объясняться гибелью главной особи. Но точно Полосатый не знал. К своему стыду, он так ни разу и не ходил на Матку.       Сперва самец обрадовался, что тварей не придется выслеживать, но радость оказалась преждевременной. Животные действительно перестали прятаться, но начали вести себя непредсказуемо. Их перемещения стали настолько быстрыми и хаотичными, что даже автоматический прицел не поспевал. Приходилось палить практически наугад, и Охота планомерно превращалась в бесполезную трату заряда.       Это было еще только полбеды. Вместе с Жесткачами почему-то оживились и уманы. Они тоже забегали и замельтешили, дико раздражая и мешая охотиться. Сидели бы уж тихонько себе… Попадутся под горячую руку — кому лучше-то будет от этого?       А проклятая умановская погода добивала окончательно. Дождь возобновился, холод пробирал до костей — уже даже и сетка не спасала; жидкая грязь противно проникала между пальцами замерзших ног, слипшаяся мокрая грива мучительно ныла у корней — тоже из-за пониженной температуры; по спине беспрестанно стекали ледяные ручейки…       Ополоумевший Жесткач пронесся мимо так стремительно, что попросту сбил Полосатого с ног.       — Зараза! — выбираясь из лужи, взревел уже практически доведенный до отчаяния медик. Когда он поднялся, Жесткача давно и след простыл. Как никогда захотелось все бросить и податься в научники… Но Полосатый собрал волю в кулак и двинулся дальше. Все это были отголоски гормональной терапии — не иначе. А на самом деле все было нормально. Нормальная погода. Нормальные уманы. Нормальные Жесткачи. И лужи — тоже ничего.       «Жучки», слава богам и духам, не показали на уровнях никакой нежелательной активности. Кроме, разве что, намечающейся драки среди молодняка — кто-то взял трофеи, кому-то повезло меньше, и теперь одни задирали других. Сумрак выслал Яду и Вулкану предупреждения, и они тотчас же притихли, очевидно, гадая, как командир все узнал. В остальном все было спокойно. Это не означало, что можно не торопиться, но выкроить время на небольшой крюк возможность имелась.       — Нам нужно кое-что еще сделать по пути, — сообщил Сумрак, когда они поднялись на два уровня вверх и остановились передохнуть. С сомнением поглядев на сына Броска, он уточнил: — Ты как, терпимо?       — Терпимо. Рассказывай, что задумал. Тоже хочешь забрать что-то себе на стену? — предположил Кошмар, но напарник отрицательно покачал головой.       — Нет, добыча оказалась весьма средняя по сложности, времени у нас мало, да и, признаться, тащить лень.       — То есть ты вот так готов без единого трофея отсюда выйти?       — Так я и не за тем сюда отправлялся…       — А, ну да, Старейшину и Советника тоже можно считать трофеями. — Сын Броска застрекотал, довольный своим каламбуром, но Сумрак не оценил.       — Думай, что говоришь, — строго рыкнул он. Хотел еще затрещину отвесить, да пожалел — и так живого места не было.       — Забей, все равно записи подчищать, — как всегда непринужденно отозвался Кошмар. Добыча Матки ни в коей мере не сделала его взрослее. Серьезности в общей сложности хватило часа на полтора. Но в одном он сейчас был как никогда прав. Очень много было везде ненужных свидетельств…       — Не только записи, — вздохнул сын Грозы. — На этом уровне есть неповрежденный центр обработки данных. Учитывая, что в руках уманов были наше оружие, наш летательный аппарат и наши сородичи, теперь у них есть информация, которая им не принадлежит…       — Предлагаешь грохнуть? — радостно догадался напарник и тут же начал рыться в поисках электромагнитных зарядов. — Ни слова больше!       Благодаря вшитому маячку долго искать Матку не пришлось. Она действительно была спрятана в одном из ангаров — не так уж далеко, кстати. По пути Глыба встретил несколько неприкаянных молодых особей Священной Дичи, но пристрелить получилось лишь одну. Ничего, тварюшкам все равно недолго осталось.       Тень только что подтвердил информацию о второй Матке, существование которой ранее предполагал сын Грозы. Парни Гнева выследили ее и вознамерились прибрать себе. Вообще, имели право. И вполне заслужили. Однако сын Вечного рассказывал об этом с явной опаской, видимо, полагая, что наставник его отчитает за неоконченную зачистку. Но Глыба не стал. В сложившихся условиях он, пожалуй, был больше уверен в тех юнцах, чем в этом, простите боги, остолопе…       Так вот юнцы, судя по всему, не подвели. Кто-то из них взял этот великий трофей. В результате Жесткачи лишились «мозгового центра», чем и объяснялось их теперешнее странное поведение. Если бы у выживших тварей было больше времени, они бы самоорганизовались в новый улей, но сейчас переловить их не составляло труда. Требовались только свободные руки.       Не сбавляя шага, Старейшина набрал сообщение Сумраку, чтобы подтвердить факт уничтожения второй Матки. Положительный ответ пришел незамедлительно. Запрос на четверых охотников также был удовлетворен без заминок. Этот мальчишка нравился Глыбе все больше и больше. Далеко пойдет. Если выживет, конечно, при своей-то склонности выкладываться на все сто.       Определив ангар, из которого исходил сигнал, Великий направился к нему. Но на месте ожидал сюрприз: группа умановских военных также подбиралась к пленной Царице с явным намерением ее прикончить. Ишь, чего захотели! Глыба не был против, чтобы они в целях самообороны убивали Солдат и мелочевку, но покушаться на истинно Священную Дичь никто им права не давал. Чести убить Матку не удостаивались просто так, и идти против нее дозволялось лишь в одиночку. Мягкотелые, разумеется, не могли об этом знать, но Глыба надеялся быстро им все объяснить.       Приблизившись, самец сразу же узнал некоторых уманов. Это был тот же отряд, встреча с которым недавно произошла на базе. Командир отряда, очевидно, Глыбу также вспомнил, потому что поднял руку, подав своим знак остановиться. Уманы опустили оружие и выжидающе уставились на яутжа. Тогда Старейшина подошел почти вплотную и жестами обозначил свое право на добычу, однако мягкотелые его не поняли. Разводить пантомиму дальше было глупо и долго, так что воин просто эмоционально махнул уманам, чтобы убирались прочь. На этот раз они нехотя послушались и отошли. Но недалеко. Оставалось лишь надеялся, что они не увяжутся следом.       — Только попробуйте что-нибудь мне выкинуть, — с подозрением рыкнул Глыба и направился в ангар, спокойно «отперев» его при помощи наплечной пушки.       Превратившийся в груду бесполезного хлама расчетный центр уже остался позади. Внешне он был цел, по факту — полностью уничтожен. Не исключено, что уманы ранее успели выгрузить что-то из информации, но лишить их оборудования стоило хотя бы ради того, чтобы проучить. Наверняка эти машины стоили как звездолет. Но по какой-то иронии они оказались единственным, что не пострадало от когтей и слюны Жесткачей. Теперь, когда эта «недоработка» была исправлена, следовало пошевеливаться.       Напарники старались двигаться так быстро, как могли, но тяжелая ноша и раны плохо отражались на скорости. Кошмар уже едва ковылял, опираясь на копье и громко проклиная умановские лестницы. Успокаивало то, что у него хотя бы оставались силы ругаться. Добравшись до второго уровня, самцы решили устроить привал, а заодно собрать остатки следящих устройств — чтобы тоже не достались мягкотелым.       — Кошмар, подожди меня тут, я должен еще кое-что забрать. Я мигом, — внезапно что-то вспомнив, попросил Сумрак и аккуратно сгрузил на пол череп Стража. Сын Броска, рассевшись прямо посреди коридора, лишь махнул ему, дескать, ступай, а сам погрузился в рассылку команд «жучкам».       Конечно, сын Грозы ни за что не позволил бы себе сейчас заниматься ерундой. Но именно здесь, в хранилище на другом конце уровня, он оставил самодельное копье, успевшее столько раз спасти его жизнь и жизнь Сойэ. Оно погнулось и разболталось, став совсем никуда не годным, но бросать его было неправильно, даже кощунственно. Такое оружие обретает душу, его нельзя просто использовать и забыть, а должно отнести в один из Храмов Черного Воина и уже там предать покою со всеми надлежащими почестями. Именно это и собирался сделать Сумрак. Пришлось наскрести еще немного сил на пробежку туда-обратно. Так быстро, как хотелось, обернуться, конечно, не вышло, зато Кошмар успел немного отдохнуть.       Когда запыхавшийся сын Грозы тяжело плюхнулся рядом, Кошмар саркастично защелкал.       — Это что за историческая реконструкция? — осведомился он, указывая на копье, но, заслышав из-под маски собрата глухое предупреждающее рычание, прекратил острить и примирительно добавил: — Обещай мне потом все рассказать, что тут творилось.       — Выберемся — расскажу. Может быть, — буркнул Сумрак, вставая, пристраивая копье за спину и вновь взваливая на себя голову Стража, а затем подавая руку собрату. Долго рассиживаться было некогда, и самцы продолжили свой нелегкий путь наверх — туда, где их в нетерпении ожидал все еще полный сил и энтузиазма молодняк.       Четверка юных воинов все это время томилась от безделья, так что появление старших самцов было встречено настоящим ликованием. А когда мальки увидели голову Матки, то все аж надулись от зависти. Понятно, что им такие трофеи еще лет двадцать не светили, но Кошмар, которого они привыкли воспринимать почти наравне, рисковал сейчас превратиться в ненавистного врага. Шутка ли — сперва его оставляют за старшего (и плевать, что он и правда старше), а потом он побеждает Королеву Улья, тогда как остальные довольствуются такой мелюзгой, что перед Вожаком показаться стыдно.       Впрочем, Сумрак тотчас же пресек назревающее брожение умов, поставив перед отрядом новую задачу по зачистке территории от выживших Жесткачей.       — Мы с Кошмаром вернемся на корабль и будем готовиться к взлету, — сообщил Сумрак. — Ваша задача — истребить остатки поголовья и при необходимости помочь Старейшине в погрузке старшей Матки на корабль.       При упоминании второй Царицы юнцы возбужденно запестрели. Что ж, как говорится, мечтать не вредно.       Матка была жива-здорова, но, как назло, уже крепко сидела на гнезде. Тем не менее при виде разрезающего заградительную пленку яутжа она не предприняла никаких попыток подняться, лишь нервно заскрипела и вытянула шею, устремив все свои сенсоры в сторону пришельца. Странно… Даже сейчас — нулевая агрессия. Это было довольно неожиданно даже в первый раз, когда Глыба вывел особь из анабиоза, но тогда он списал все на снулое состояние молодой Царицы. Теперь же Матка находилась в полном сознании и была просто обязана выказать свое недовольство. Подумать только — враг пробрался прямо в гнездовую камеру! Но нет… Животное насторожилось да и только.       Глыба на всякий случай привел копье в боевое положение и стал обходить Священную Дичь по максимально широкой дуге. Голова Матки боязливо втянулась под корону, после чего вся краниальная часть начала медленно поворачиваться вслед за движением охотника, дабы не упускать его из вида. Хвост плавно изогнулся, выдавая замешательство, но никак не готовность напасть.       Глыба зашел сзади и не смог сдержать разочарованного гудения. Яйцеклад был набит под завязку, а его конец уже скрылся под слипшейся массой никем не убранных яиц. Все было кончено. Животное стало нетранспортабельным. Иными словами, вся проделанная работа оказалась проделана зря… Ну что за гадство? Получалось так, что, пытаясь вывезти эту особь, Старейшина и его нерадивый ученик поставили под угрозу свои жизни, чуть не угробили корабль, угодили в плен, вынудили Совет организовать спасательную миссию, создали угрозу заражения планеты — и все это чтобы… что? Чтобы в итоге единственным вариантом оказалось просто прикончить животное? Это даже на Охоту не тянуло, ибо кто же охотится на закованную в цепи дичь? А освобождать Матку, чтобы сразиться с ней как учил Кодекс после всего, что тут уже произошло, было бы полным сумасшествием.       Кроме того, экземпляр сам по себе представлял определенную ценность. Это была не просто «неучтенка». Матку завезли несколько столетий назад, когда Священная Дичь еще не так широко распространилась по галактике, и «законсервировали» для дальнейших Охот. Животное вело свое происхождение из исконных местообитаний, а потому имело чистый генотип. Тогда это не было какой-то редкостью. Но прошли годы, Жесткачи распространялись по планетам и адаптировались к новым носителям, приобретая самые причудливые формы, но все больше теряя нормальный фенотип и качества уникальной дичи. В итоге дошло до того, что Маток с хорошей генетикой стало ничтожно мало. И вид, представляющий угрозу для всего живого, сам оказался под угрозой, одновременно поставив под удар культ Священной Охоты. А потом еще и хворь эта странная пришла — когда целые ульи вымирали из-за того, что их обитатели становились чувствительными к собственной кислоте. Жесткачи просто разъедали сами себя изнутри, и никто не мог понять причины.       Тогда-то и началась программа по переселению, у истоков которой стоял заручившийся поддержкой научников брат Глыбы — Пустошь. Здоровых и генетически полноценных Маток начали собирать и заселять в Заповедники, где для Священной Дичи создавался близкий к исходному биотоп с подходящими организмами-носителями. В таких условиях вид вел себя естественно, не деградируя и не выедая всю кормовую базу, как это нередко случалось при заражении неподготовленных планет.       Потом часть этих Заповедников преобразовали в тренировочные базы, а часть осталась в резерве. Но чистокровных Маток по-прежнему убивали лишь в самом крайнем случае. В основном же воины пробовали свои силы со взращенными на инопланетных организмах Царицами, которые, кстати, почти всегда получались злее своих прародительниц. Именно в этом крылось главное отличие между этой Маткой и ее «дочкой», выведенной здесь из умана и пошедшей мальку на трофей. Если вторую устранили без колебаний, первую, по возможности, следовало сохранить. Вот только как…       — И что мне с тобой делать? — вздохнул Глыба, с соблюдением всех мер предосторожности возвращаясь обратно. Хвост он на всякий случай держал в поле зрения.       Матка еще глубже спрятала голову и сгруппировалась, как бы говоря: «Ничего со мной не надо делать».       Самец рискнул подойти ближе, но ничего не изменилось. Животное не попыталось вырваться, не попыталось дотянуться и схватить, вообще ничего, что ему было положено, не сделало. Просто «смотрело» на воина и как будто ждало своей участи.       Вот же…       — Такое странное чувство… — не договорив, Питер с растерянностью уставился в свой стакан с кофе. Сейчас только и оставалось, что сидеть на месте, методично опустошая кофейный автомат. Из активных участников действия ученые превратились в досадную помеху для военных. Сначала их спасай, потом их охраняй…       Джулия понимающе покивала, но ничего не сказала. Она предпочитала проводить сеансы один на один, а сейчас было слишком людно вокруг. Всех собрали в вестибюле, чтобы каждый был на виду, и коллеги расположились кто где, притащив стулья из комнат или просто подстелив что-то и усевшись на полу.       Охранять-то их охраняли, но, если честно, все принятые меры не добавляли спокойствия, а лишь усиливали чувства неизвестности и опасности. Что самое странное, присутствие «хищника», напротив, вселяло какую-то минимальную уверенность. Кажется, теперь Джулия реально начинала осознавать, о чем тогда говорила доктор Зои: «Умом понимаешь, что рядом с тобой самое опасное существо, но когда перестаешь его бояться, начинаешь чувствовать себя под самой надежной защитой». Что ж, в текущей ситуации это было объяснимо. Люди с трудом могли справиться с ксеноморфами, клыкастый — играючи. Кроме того, в отличие от «Серого» и «Черного», эта особь не пугала своими габаритами и сразу же показала относительно мирный настрой. Отдельное спасибо хотелось сказать «хищу» за то, что он не стал открывать свое лицо. В масках инопланетяне были плюс-минус человекоподобны и воспринимались не так жутко. Но было и еще кое-что…       Пытаясь наладить с «хищником» контакт, Зои во всеуслышание предположила, что, судя по размерам и поведению, он представляет собой молодую особь. И одно это предположение невероятным образом изменило реакцию окружающих. Еще недавно они смотрели на крючкоротых со священным ужасом, но теперь начали поглядывать со смесью интереса и восхищения. Просто потому что человеческая психика — потрясающая вещь. Что-то пугает нас ровно до тех пор, пока не превращается в спасение. Или пока не предстает перед нами в слабом, уменьшенном, незрелом виде. Тут вышло комбо. Рептоид избавил от опасности — и вот он уже почти герой. А еще он оказался подростком — и вот уже образ грозных пришельцев из космоса дополнился важной деталью: у них тоже бывает молодняк. А молодняк — это всегда мило. Львята милые, медвежата милые, даже крокодилята милые. И знание о том, что они вырастут — и без труда закусят человеком, не изменяет восприятия.       Военные, конечно, остались настороже, но люди простые на фоне стресса начали искренне проникаться к клыкастому, стоило только миссис Джефферсон его «представить». И когда он уверенно и спокойно прошел мимо, скрывшись на лестнице, — пошел проверить, нет ли на этажах еще «ксенов», пояснила Зои, — на многих лицах читалось явное разочарование.       Безусловно, эта внезапная симпатия имела те же истоки, что и симпатия миссис Джефферсон ко всем «хищникам» в целом. Но от этого ее отношение к клыкастым не становилось менее любопытным — ведь за ним скрывалась гораздо более сложная история. Джулия долго подбирала сравнение, пока на ум не пришли суперсмышленые животные из популярных подростковых сериалов — Лесси, Флиппер и так далее. Пожалуй, примерно так воспринимала клыкастых Зои. Это не было общение на равных, хотя доктор прекрасно понимала, что перед ней цивилизованные существа. Но отсутствие вербального контакта и человеческого облика делали свое дело. А отсутствие прямой агрессии заставляло забыть о том, как смертоносны эти создания. Лесси, знаете ли, потенциально могла бы загрызть человека, да и дельфины не так безопасны, как мы привыкли считать. Только кто об этом думает?       Но еще более странно, что Питер попал со своими ксеноморфами в похожую ловушку. Точнее, с одним конкретным ксеноморфом. Геката стала для него кем-то вроде питомца, которого сам человек наделил какими-то приятными ему качествами. И теперь он переживал за ее судьбу, несмотря на то, что ее отпрыски превратили базу в братскую могилу…       — Я понимаю, что ее убьют, — помолчав, Питер все-таки решил закончить мысль. — И я понимаю, что в сложившихся условиях ее нужно ликвидировать. И я ничего не могу с этим поделать… Но ведь это уникальный образец…       — Наверняка, такие животные еще где-то есть в природе, — с осторожностью заметила Джулия, возвращаясь от своих размышлений к реальности.       — Да, но…       — Питер, давай признаем, не в образце дело? — психолог доверительно наклонилась над столом.       — Это ненормально, да? — главный специалист лаборатории впервые отважился поднять взгляд.       — Нормально, Питер. Абсолютно нормально. — Рука Джулии легла на его запястье и ободряюще сжала.       Она не понимала, что происходит. Ее перестали кормить, перестали уносить яйца, перестали следить за чистотой ее тела. Рабочие просто исчезли, никто не приходил уже несколько суток. Она звала — сначала грозно и требовательно, затем с мольбой, но Ее как будто никто не слышал.       Без пищи было сложно. Яйца забирали силы, но продолжали выходить. И даже когда Она почувствовала, что сил совсем не осталось, яйца продолжали выходить.       Последняя кладка застряла в яйцевом мешке. Ресурс закончился. Смысла в дальнейшем существовании не было. Но Она не могла по своему желанию закончить существование. Она могла только ждать, когда кто-то придет. Если никто не будет приходить слишком долго, Она уснет. Яйца тоже уснут. Потом ее, возможно, не станет, но яйца продолжат спать — пока в один из дней в гнездовую камеру не забредет подходящий носитель. И тогда все начнется снова.       Она не знала, откуда знает это. Но точно так же это знала Она, которая была до Нее, и Она, которая была еще раньше. Бесконечный повторяющийся цикл.       Она уже почти спала, когда явился опасный двуногий. Она знала о таких, а этого — еще и смутно помнила. Этот двуногий — был плохой носитель и серьезный враг. Обычно ульи убивают таких при первой возможности. Но когда он пришел в первый раз, у Нее не было улья. И сейчас, когда он пришел снова, у Нее снова не было улья. И оба раза — не по его вине. Потому что и тогда, и сейчас он пришел к Ней не убивать. Это приводило в замешательство. Зачем, если не убивать?       Она хотела спросить, для чего он приходит, но не знала, как спросить, чтобы он услышал. Она хотела попросить, чтобы он ушел, но не ведала, как попросить. И тогда Она решила просто ждать.       Если он нападет, Она знала, что делать. Если нет... Наверное, правильно было бы не делать ничего.       После окончания инструктажа отряд покинул здание базы и, в очередной раз испугав умановский караул на крыльце, разошелся. Чтобы не привлекать ненужное внимание, Сумрак и Кошмар сразу же активировали камуфляж. Он не скрыл бы само перемещение воинов, так как почти сразу стал искрить под дождем, но смысл заключался в другом. Мягкотелым не следовало видеть, что ответственные за миссию изранены и ослаблены. Да и головой Матки тоже светить было нежелательно.       Впрочем, оказалось, что уманам вовсе не до них, так как на первый план вышли странно ведущие себя Жесткачи, беспорядочно бегающие при свете дня и, с одной стороны, ни на кого, вроде, больше не нападающие, с другой — потерявшие всякий страх. Вероятно, мягкотелые силились найти в поведении существ какую-то логику, чтобы эффективнее их истреблять, но на самом деле искать было просто нечего. Сейчас действовало лишь одно правило: «Видишь Жесткача — пали в Жесткача». Только никто, разумеется, ничего им объяснять не собирался. Догадаются сами — молодцы, нет — тоже невелика беда.       Воспользовавшись отсутствием пристального внимания к своим персонам, сын Грозы и сын Броска выбрали самый прямой и короткий путь по открытой местности. Они пересекли базу по диагонали, беспрепятственно вышли за периметр, разрезав ограждение и взамен поставив сети, после чего поспешили к кораблю. Хотя, «поспешили» — это громко сказано. Кошмарик окончательно выбился из сил и пару раз начинал отключаться прямо на ходу. Изначально Сумрак планировал довести его до судна и оставить там за главного, но все больше убеждался, что братишка один не сдюжит. Ему нужен был врач и помощник.       — Доберемся до звездолета, дождемся Полосатого, — набирая лекарю сообщение, решил Сумрак. — Когда он придет, оставлю тебя с ним и вернусь, чтобы остальных собрать и…       — С ней попрощаться? — осмелился заполнить неловкую паузу сын Броска.       Сумрак ответил не сразу.       — Если получится, — наконец, проговорил он. Хорошо, что он сейчас был в маске.       Глыба опустил копье и подошел вплотную. Матка дернулась и как будто бы начала подниматься, но тревога оказалась ложной. Осознав, что гамак ее не отпускает, Царица улеглась снова и позволила яутжа заглянуть себе под брюхо. Надо сказать, для Глыбы, прожившего жизнь весьма долгую, это был первый опыт. Он несколько раз ходил на Матку и в деталях знал естественный процесс отделения яйцевого мешка, но разглядывать, как этот мешок крепится, ему никогда не доводилось. И вообще вряд ли кому-то когда-то доводилось…       В длину место крепления занимало примерно четвертую часть брюха, а в ширину было максимум с ладонь. В пропорции с габаритами Матки это была лишь узкая перемычка. Тем не менее разрыв, который образовывался в том случае, если животное вставало, всегда оказывался смертельным. Яйцеклад просто тянул за собой сосуды и внутренние органы, таким образом обороняющая улей Матка буквально сама себя потрошила. Но инстинкт защиты потомства оказывался сильнее инстинкта самосохранения, ведь, пожертвовав собой, Королева давала шанс яйцам вылупиться и положить начало новому улью. Вот только в этот раз события разворачивались как-то нетипично…       Возможно, долгая спячка нарушила поведение этой особи? Или это были какие-то индивидуальные особенности? Живут же на некоторых тренировочных базах весьма спокойные Матки, позволяющие молодняку яутжей год за годом проходить Посвящение в своих ульях. Тогда вдвойне обидно будет терять этот экземпляр… Сочетание хороших генов, высокой плодовитости и флегматичного нрава этой особи позволило бы с ее помощью заложить еще одну отличную тренировочную базу — взамен какой-то из уничтоженных. Но, видать, не суждено. Если только…       Глыба уже совершенно без опаски прошел под самой мордой животного и заглянул в гамак с другой стороны. Внезапно возникла мысль сделать еще кое-что из того, что никто раньше никогда не делал. Что если зафиксировать особь и затем аккуратно срезать мешок лазером? Тогда органы останутся на месте, а рана заварится и закроется. После этого яйца можно будет уничтожить, а животное перевезти согласно изначальному плану. Вот только сможет ли Царица после этого снова отрастить яйцеклад? Или этот эксперимент лишь умножит количество сделанного зря? Но не попробуешь — не узнаешь. И Глыба решил пробовать.       Разумеется, попытки ее стреножить Матка уже восприняла без восторга, но отступать было поздно. Сперва в ход пошли автоматические тросы — с их помощью Глыба зафиксировал морду, шею и передние, а также добавочные конечности и хвост — последний пришлось временно крепить к потолочным балкам. Главное, чтобы они выдержали… Задние ноги самец связал в ручную. Матка в процессе попыталась лягнуть — но не встать. Мегастранная особь…       Немало помучившись, Глыба наконец обездвижил животное и, морально подготовившись творить очередную непонятную херню, взялся за резак. Чего ожидать дальше, он понятия не имел. В теории нормальный Жесткач, почувствовав, что его режут, должен был начать сопротивляться, но Матка вместо этого принялась… отчаянно звать в пустоту! Этот крик, сравнимый со скрежетом по стеклу, был просто невыносим, но Глыба, морщась, продолжал, надеясь лишь на то, что животное не вырвется в последний момент.       Надо сказать, возможности резака самец переоценил. Устройство, с легкостью плавящее металл и экзоскелеты Жесткого Мяса, почему-то с трудом справлялось с эластичной мембраной яйцевого мешка. В результате ампутация получалась медленной и варварской. Даже применительно к Жесткачу…       В какой-то момент Глыба засомневался. Вместо попыток сохранения особи получалось какое-то издевательство с негарантированным успехом. Он уже решил было остановиться и прекратить страдания животного, как вдруг…       Явившаяся на зов мелкая особь кинулась так внезапно, что пожилой воин не успел сориентироваться и оказался сбит с ног. Уже лежа на спине Глыба ударил Жесткача лезвиями и сразу отбросил в строну. Поднимаясь, он увидел в приоткрытых дверях ангара силуэты еще двух особей. Матка продолжала взывать к своим детям, и они начали самоотверженно бросаться на зов.       А ведь это… был прекрасный шанс одним махом покончить с остатками поголовья! Оставив на время свои попытки удалить яйцеклад, Глыба двинулся к выходу, попутно набирая экстренный сигнал для всех охотников, находящихся поблизости. В этот же момент снаружи послышались выстрелы — из умановского оружия. Похоже, мягкотелые все-таки вознамерились поохотиться с яутжами плечом к плечу — явление абсолютно неслыханное! Однако сейчас было неподходящее время давать происходящему этическую и правовую оценку, и Глыба решил позволить происходящему происходить.       Коммуникатор разрывался. Сперва был Гнев, который перестал понимать, что происходит. Он велел Полосатому обо всем докладывать, но Полосатый уже не знал, о чем докладывать, а о чем лучше умолчать. Потому что с одной стороны главная задача-то была выполнена, и Капкан — вот вообще нигде не подкачал. С другой стороны, все, как водится, шло через известное место, но в этом сложно было найти виноватого.       Пока Полосатый думал, что ответить, ему начал писать Сумрак, вызывая обратно на звездолет. Кошмар пообнимался с Маткой и теперь был в весьма плачевном состоянии. Ну кто бы сомневался! Полосатый свернул сообщение, чтобы сперва дописать отчет Гневу, но с досадой обнаружил, что текст не сохранился. Как было теперь вспомнить ту удачную формулировку… Он вновь принялся сочинять красивый и максимально пустой ответ, как вдруг прилетело новое сообщение — теперь уже от Старейшины Глыбы, который внезапно объявил общий сбор. Так куда, зараза, идти-то? Старейшина был главнее, но руководил операцией все же Капкан. При этом Глыба уточнил, что нужны «все свободные», а Полосатого, на минуточку, дожидался пациент. Как-никак, вылетая сюда, сын Бронзы взял на себя определенную ответственность за шкуры этих недотеп. Поэтому лекарь счел возможным проигнорировать призыв Старейшины и вернулся к переписке с Вожаком. Который, не дождавшись ответа, уже слал с десяток уточнений. Полосатый почувствовал, что начинает паниковать. Он реально не был сейчас готов к столь обстоятельному диалогу с начальством.       Поразмыслив, лекарь быстро отписал Капкану, что уже идет, потом набрал три случайных символа и отправил их Вожаку, после чего вытащил контакт из коммуникатора. Пусть выглядит так, будто сообщение пришло оборванным. Пусть Гнев думает, что… Да пусть что угодно думает. Что Полосатого убили, или что у него просто что-то сломалось. Не важно. У миссии есть официальный руководитель, вот с него пусть информацию и трясет.       Кажется, они шли до звездолета не одну вечность… Расстояние между местом посадки и базой было весьма приличным, благодаря чему уманы не смогли обнаружить инопланетный транспорт, но по той же причине возвращение превратилось в пытку. Дрянная погода, холод и пронизывающий ветер, скользкая трава и глина под ногами — даже здоровому и полному сил воину все это причинило бы массу неудобств на подобной дистанции, а Кошмар и Сумрак были предельно вымотаны. Воображение уже начало рисовать, как последние метры приходится преодолевать ползком, когда впереди показались знакомые ориентиры, а затем и сам летательный аппарат, защищенный скрытием.       Оказавшись внутри, Кошмар просто рухнул как подкошенный.       — Щас, братишка, я посижу минутку… — избавляясь от маски и насилу переводя дыхание, прохрипел он.       Сумрак от соблазна присесть удержался — потому что потом можно было вообще не встать. Он просто привалился к стене, постоял так немного, а затем убрал трофеи с прохода, чтобы никто не споткнулся, и побрел в рубку запускать подготовку к старту. И куда только Полосатый запропастился…       Стоило о нем подумать, как медик наконец-то вышел на связь. Он сообщил, что направляется к кораблю и будет в течение получаса. Сумрак попросил его поднажать. Только бы теперь успеть… Успеть и по дороге не свалиться.       Если смотреть правде в глаза, сейчас он был не в том состоянии, чтобы идти обратно, а потом возвращаться еще раз. Но он должен был, просто обязан был увидеть на прощание Сойэ. Удостовериться, что с ней все в порядке, и в последний раз ощутить тепло ее рук. Он не мог взять и просто так улететь…       Сотая не понимала, что происходит. Сначала ей и другим молодым единицам было приказано выйти на поверхность. Туда, где было столько света, что начинали выгорать фоточувствительные рецепторы. Туда, где не было защиты стен, где царили незнакомые опасные запахи. Подниматься было страшно, но Она велела. И Ее голос был слышен даже за пределами улья.       Сначала Сотая пряталась. Здесь было не только слишком много света, но и слишком много двуногих. Если бы они были на Ее территории, то стали бы носителями. Но здесь они были на своей территории и представляли серьезную опасность. Если бы Сотой позволяли размеры, она бы смогла добыть носителя, но раньше следующей линьки об этом не следовало и думать. Поэтому спрятаться — было правильнее всего. Спрятаться, отлинять и тогда уже выходить на охоту. Только Она не велела сидеть на месте.       «Не показываться. Обследовать территорию», — этот однообразный сигнал приходил через равные промежутки времени, не позволяя Сотой забыть о своем предназначении. Но в какой-то момент он перестал повторяться…       Сложно сказать, когда именно Сотая осознала, что нарушает приказ. Она долгое время шныряла в тени растений, остерегаясь выходить на открытое пространство, но добросовестно сканируя местность, и вдруг оказалась в какой-то щели. Там единица затаилась, и ее нервная система замедлила обработку информации до предела, сосредоточившись на базовых сигналах тела. Тело в данный момент находилось в безопасности. Значит, никаких действий не требовалось.       «Обследовать территорию», — обрывок приказа внезапно всплыл из памяти, но не нашел подкрепления. Отдававшая приказы молчала. Цели не стало.       Мимо убежища Сотой пробежала другая единица. Ее поведение как будто тоже не преследовало никакой цели. Она не обращала внимание ни на свет, ни на пугающий простор. Сотая попыталась позвать, но поняла, что забыла, как это делается. Возможно, Сотой тоже нужно было куда-то бежать? Но хотелось прятаться. Сотая встала, с сомнением сделала несколько шагов и снова легла, не рискнув покинуть укрытие. Подождав еще немного, но так и не дождавшись сигнала, она вернулась в энергосберегающий режим.       Неизвестно, сколько продолжалось это бездействие. Несколько раз неподалеку ощущались другие единицы, но с ними не было контакта. Как будто каждая из посланниц улья оказалась в некой изоляции от остальных. Но проанализировать это состояние не получалось и Сотая просто продолжала неподвижно лежать.       «На помощь! Придите! Сейчас! Всем прийти! Оборонять!» — новый сигнал прорвал ментальную тишину так резко, что Сотая подскочила на месте и рванула куда-то из положения лежа, просыпаясь уже на бегу. Это был Ее зов. Настолько мощный и безотлагательный, что промедление обернулось бы физической болью. Но он был… другой. Не такой, как раньше. Информация о причинах изменений отсутствовала. Только знание, что что-то поменялось. Это было все, что ощущала Сотая. Но ощущать больше — и не требовалось. Требовалось немедленно исполнять.       Сигнал шел четко — куда четче, чем был из улья. И Сотая точно знала, куда бежать. По мере приближения к источнику зова сигнал усиливался. Теперь к нему добавились звуковые колебания, помогающие лучше ориентироваться. Она была совсем рядом и заставляла бежать еще быстрее.       Сотая кинулась во весь опор. У нее опять появилась цель — защищать. Цель совершенно новая, но… неожиданно понятная. И в реализации этой цели к ней присоединились другие единицы — теперь их номера беспрепятственно считывались, коммуникация восстановилась, определенность вернулась. Улей вновь стал един.       Тварь орала слишком долго и слишком истошно, как будто «Серый» не убивал ее, а… намеренно пытал. И вскоре стало ясно, для чего. Когда первые мелкие «ксены» с опаской начали подбираться к ангару, никто еще ничего не понял. Но когда существа поперли буквально из всех щелей, все встало на свои места.       — Они собираются со всей территории, — догадался Билл. — Она зовет их на помощь, и они потеряли осторожность. Поняли? Именно поэтому «хищара» не разрешил ее прикончить!       Рассуждать дальше было некогда, благо дальнейший порядок действий ни у кого вопросов не вызывал. Быстро заняв позиции вокруг ангара, парни начали методично отстреливать добровольно направляющихся в ловушку животных. На открытой местности при свете дня это оказалось куда проще, чем под землей. Кроме того, экзосеклеты молодых особей были не так прочны, как у взрослых, а слабые места в их природной броне уже успел изучить каждый.       В разгар стрельбы по живым мишеням выяснилось, что люди здесь не одни. По сторонам от ангара появились две фигуры в оптическом камуфляже, третья была замечена на крыше, а четвертая проскользнула внутрь. «Хищники» использовали что-то вроде лазерного оружия, которое валило ксеноморфов с одного выстрела. Но на их долю осталось не так много добычи. Довольно скоро наступил момент, когда молодняк перестал идти на зов материнской особи.       Закончив стрельбу, отряд замер и прислушался к воцарившейся тишине, теперь лишь изредка нарушаемой криками обессилевшей главной твари.       — Оставшиеся могли испугаться и затаиться, — с тревогой проговорил кто-то, но Билл лишь мотнул головой и указал на инопланетных охотников, которые один за другим скрылись в ангаре.       — Похоже, они уверены, что все кончено. Видимо, «ксены» не могут проигнорировать призыв своей старшей. Раз твари больше не идут, значит, они все уже перебиты, — пояснил командир.       — И наши дальнейшие действия?       Билл не успел ответить. Далекий, но быстро нарастающий гул заставил его и остальных насторожиться, а затем поглядеть на небо. Туда, где над затянутым дождевой дымкой горизонтом уже появились первые вертолеты.       Он так хотел напоследок повидать Сойэ, так хотел сказать ей спасибо за все… Но не успел.       Пока Полосатого не пойми где носили демоны, Сумрак сам запустил все системы. Взлетать можно было хоть сейчас. А вот возвращаться на базу, скорее всего, было слишком поздно.       — Братан, кажись, я в норме, — повисая в дверном проеме, провозгласил сын Броска, заставив Сумрака с изумлением обернуться.       — Кошмарик, ты чего это?       — Тебе понадобится второй пилот и, возможно, стрелок. Опять в одиночку собираешься все проблемы решать? — указывая максиллами на радар, съязвил младший воин.       Сумрак не сразу его понял, но, поглядев на приборы, не смог сдержать ругательств. По направлению к базе двигались летательные аппараты уманов — с десяток или больше. Конечно, это могло быть запоздалое подкрепление, но как-то слишком его прибытие совпадало по времени с планируемым отлетом яутжей. Уж не та ли это была подлянка, прибереженная мягкотелыми напоследок, о которой так настойчиво предупреждал сына Грозы внутренний голос?       — Я тут. Где раненый? — заглядывая в рубку, осведомился запыхавшийся Полосатый.       — Тоже тут, — отозвался Кошмар.       — Я не понял, а почему ты бегаешь?       — Потому что лежать некогда — мы взлетаем!       — Мы правда взлетаем? — решил на всякий случай уточнить у Сумрака Полосатый.       — Правда, — подтвердил сын Грозы, поспешно занимая свое кресло.       — А мелкие как же?       — Они все с Великим Глыбой должны быть, — в голосе Сумрака внезапно проскользнула неуверенность. Секунду поразмыслив, самец распорядился: — Кошмар, проверь. И вели им оставаться со Старейшиной, пусть идут на его корабль. А мы их прикроем, если уманы решат помешать взлету.       — Так, мальки, молодцы, быстро управились. У меня тоже все готово, сейчас яйца дожгу и полетим. Командиру пока доложите, что вы со мной. Тень сейчас нас подберет, — попутно вызывая своего Советника, сообщил обалдевшим Молодой Крови Старейшина.       Обалдеть юнцам было от чего. Они впервые видели то, что обычному охотнику удается впервые увидеть лишь году на шестидесятом своей жизни — настоящую Матку! Не корону на чужой трофейной стене, не учебную голограмму, а целое, живое животное! Да еще связанное как пресловутые «живые консервы»! Как Великому удалось это сделать? А главное, зачем???       — Великий, как ты снял ее с трона, не убив? — отважился спросить Броня, который, похоже, единственный из товарищей сохранил сейчас способность формулировать мысли. Подходить ближе, впрочем, он, как и все остальные, не рискнул.       — Потом расскажу! Пока что мне нужна ваша помощь. Идите сюда, не стойте. Да не стойте там, дурни, видите же, что она обездвижена? Не укусит, — с этими словами Старейшина указал на Броню: — Так, ты — сюда. Да не смотри на меня как Бронеголов, бери ее под грудь.       Сын Дикого, мысленно проклиная себя за то, что высунулся, подошел, куда велено, и, присев возле Матки, ухватился за острую грудину. Это было одновременно жутко и… потрясающе! Он сейчас трогал настоящую Царицу. Пускай на ощупь она оказалась точно такой же, как любой другой Жесткач, Броня впервые трогал настоящую Царицу улья!       Тем временем для остальных тоже нашлось занятие. Глыба начал расставлять молодняк вокруг связанного монстра с таким знанием дела, как будто руководил обычной тренировкой.       — Ты и ты — сюда. Держите задние лапы, — велел он Яду и Воплю, а после того, как молодые самцы послушно заняли свои места по двум сторонам от Матки, подозвал Вулкана: — Ты, кажется, покрепче остальных будешь — держи хвост. Сейчас я тросы обрежу, и она им бить начнет, так что приготовься держать как следует.       Вулкан ухватился за притянутый к потолочной балке хвост ближе к середине, а Глыба, походив по ангару, отыскал какой-то мешок и кусок тента, после чего вернулся и перебил тросы, удерживающие смертоносное оружие твари. Хвост, вопреки ожиданиям, просто упал на пол и лишь после этого начал медленно изгибаться, выдавая бессилие животного. Поймав конец хвоста, Глыба тщательно обмотал шип мешком, показал Вулкану, где нужно держать для надежности и перешел к голове Матки. Юнцы затаили дыхание, когда Старейшина опустился перед ней на корточки. Морда Царицы как можно глубже ушла под щит, а внутренний рот угрожающе нацелился на мучителя. Но Глыба быстро накинул на корону ткань и крепко обвязал тросом.       — Теперь по моей команде — взяли и потащили, — обхватывая краниальный щит Матки, скомандовал Старейшина.       Если честно, все происходящее было как в каком-то сюрреалистичном сне после браги… Молодые воины подняли тяжелую тушу и на руках вынесли ее из ангара. Почуяв свежий воздух, животное наконец-то активно задергалось, и лишь общими усилиями его удалось удержать. Но стоило Матке успокоиться, как появились уманы, которые, похоже, все это время стерегли снаружи. Они в замешательстве обступили охотников, то ли собираясь поздравить их с успешным завершением миссии, то ли, наоборот, собираясь помешать — судя по растерянным лицам мягкотелых, они и сами еще не решили. В это же время далекий гул, на который сперва никто не обратил внимания, начал усиливаться, и в небе среди внезапно пробившийся сквозь тучи солнечных лучей узкими враждебными тенями заскользили винтокрылые машины. Но звуки их двигателей внезапно перекрыл рев взлетающего звездолета Глыбы, сопровождаемый грохотом рушащегося ангара. Почти одновременно с этим над лесом поднялся летательный аппарат, принадлежащий клану Гнева. Он выполнил предупредительный выстрел и медленно заскользил над верхушками деревьев, отвлекая внимание на себя.       — Молодежь! Жвала захлопнули, грузимся немедленно! — рявкнул Старейшина, приводя остолбеневших юнцов в чувство. Звездолет под управлением Тени уже приближался к ним на предельно малой высоте, поднимая ураган грязи, сшибая постройки и обращая мягкотелых в бегство. Над головами раздалась пулеметная очередь, за которой незамедлительно последовал второй, уже не совсем предупредительный выстрел со стороны леса. Не останавливаясь, корабль выпустил опоры и «поехал» на них, взрывая мокрый грунт. Боковой шлюз уже был раскрыт. О том, что погрузка будет происходить на ходу, никто не предупреждал и вряд ли Глыба так все планировал, но раздумывать было некогда. С удивительным для своей массы проворством Старейшина заскочил на полувыдвинутый трап и, вытянув карабин грузовой лебедки, подцепил Матку за опутывающие шею тросы. Юнцам осталось лишь подтолкнуть и вовремя отпустить.       — Включить скрытие! Всех касается! — громогласно прозвучал следующий приказ, и звездолет тут же пошел пятнами, исчезая под покровом оптической иллюзии. Четыре полупрозрачных силуэта запрыгнули в шлюз и растворились в медленно закрывающемся темном проеме. Последнее, что могли увидеть снаружи уманы — это длинный черный хвост, поспешно втягивающийся в пустоту.       — Есть две новости — хорошая и плохая, — сообщил Кошмар. — Хорошая — они взлетели. Взяли курс на «Изверг».       — А плохая? — с замиранием сердца спросил Сумрак.       — Грома нет на борту.       — То есть как это нет?..       Кошмар развел руками. И тут до Сумрака дошло. Рыча от негодования, самец ударил себя по лбу. Ну конечно, Гром же был с уманами-научниками! Командир велел там оставаться — и он остался. Еще не хватало, чтобы он сейчас в плен угодил. Не приведите боги, все по второму кругу пойдет…       Видя, что старший сын Грозы собирается писать младшему, Кошмар его остановил:       — Не теряй времени, следи за обстановкой, у меня есть доступ к его маске, я его сейчас проведу.       — Тогда скажи, чтобы шел сюда и поднимался как можно выше — мы его с дерева снимем, — согласился сын Грозы.       Обозначив щелчком, что все понято, Кошмар отодвинулся от приборной панели и занялся подключением. Потянулись мучительные минуты ожидания. Все это время летательные аппараты уманов кружили на почтительном расстоянии, но, к счастью, больше не пытались открыть огонь.       Начинать воздушный бой Сумраку не слишком хотелось. Но позорно улепетывать хотелось еще меньше. Вторая сторона, очевидно, придерживалась точно такой же позиции. Поэтому сейчас они просто наблюдали друг за другом. Главное, чтобы у уманов резко не сдали нервы…       Тем временем Кошмару наконец удалось подключиться к маске собрата. И первое, что он сообщил, — это что Гром уже движется в верном направлении, причем движется так резво, будто за ним гонятся.       — Я не все разобрал, что он мне там рычал на бегу, — добавил сын Броска, — но там снизу тоже подкрепление подоспело, и он еле вырвался. Направляется к нам. Он еще про уманку что-то пытался сказать, но я так и не разобрал…       От этих слов сердце у Сумрака упало. Но он не двинулся с места и не издал ни звука.       Сидящий радом Полосатый с удивлением перевел взгляд с его каменного лица на когти, до скрипа впившиеся в подлокотники.       После того, как Десерт удалился, наступило долгое затишье, но все понимали, что это затишье перед бурей. Только вот какого характера ожидается буря, никто и подумать не мог. И когда в отдалении послышалась пальба, все бросились на пол. Затем выстрелы стихли, но раздался гул техники, и все кинулись к окнам, забыв об осторожности.       — Это за нами? Нас спасут? — наперебой начали спрашивать все, но никто никому ничего не объяснял.       Зоя не лезла в числе первых, но тоже успела выглянуть наружу и увидеть, как во двор общежития заворачивают три военных внедорожника. Охранники начали отгонять людей от окон, когда двери вдруг распахнулись и в здание ворвались еще вооруженные люди в форме. Это явно были не «ромашковцы» — одежда заметно отличалась. Откуда они вообще взялись? Возможно, на подмогу явились какие-то дополнительные войска?       Зазвучали новые распоряжения. Неразбериха усилилась, потому что местные военные стали припираться с пришлыми. Людей начали сумбурно делить на группы — то ли по этажам, то ли по отделам; то ли для эвакуации, то ли чтобы удобнее было допрашивать. Какой-то лаборант попытался доказать, что знает свои права; какая-то секретарша закатила истерику. Зоя тем временем начала искать взглядом Хелен или кого-то из людей Блейна, чтобы самостоятельно присоединиться к нужной группе и не оказаться по ошибке с каким-нибудь отделом кадров. Ленок, как назло, словно в воду канула, зато неподалеку обнаружились Эдвард и Джерри. Зоя побыстрее направилась к ним, но внезапно кто-то резко схватил ее за плечо.       — Доктор Джефферсон? Зои Джефферсон?       Это был один из незнакомцев в военной форме. Женщина открыла рот, в панике соображая, назвать себя или молчать, но, очевидно, ее испуганный взгляд сошел за утвердительный ответ.       — Вас ждут, — с этими словами военный поволок ее к выходу. Зоя успела заметить, что за их спинами еще сильнее активизировали его дружки, но как будто никого больше наружу выводить не стали. Ох, не к добру…       Ей даже не дали накинуть куртку — вытащили под дождь в чем была. Еще два мужика в камуфляже закрыли ее по бокам. Спохватившись, миссис Джефферсон попыталась кричать в надежде на то, что «ромашковцы» придут на помощь — все-таки они были привычнее и понятнее этих новых ребят, — но ей быстро зажали рот, прихватили за шею сзади и, пригнув, бегом погнали к ближайшей машине. Выбор в этой ситуации был небольшой — либо шевелить ногами в требуемом темпе, либо рухнуть лицом в лужу, и Зое волей-неволей пришлось слушаться. А в следующий момент…       — Зои! Тихо, это я, я здесь! — от звука знакомого голоса замерло сердце и подогнулись ноги. Она споткнулась и реально чуть не упала, но кто-то из военных успел ее удержать. Нет, ей не почудилось! Там, впереди, был Коля! Коленька!!!       Женщине наконец позволили выпрямиться, и прямо по курсу распахнулась тяжелая автомобильная дверь. С водительского сиденья выглядывал встревоженный Николас. Господи, когда ж она в последний раз видела его в камуфляже… Небритый, с черными кругами под глазами, он смотрел на жену так, словно боялся, что она вот-вот исчезнет как мираж, и он снова ее потеряет.       Три заветных шага, отделяющих ее от машины, Зоя сделала уже почти вслепую — глаза мгновенно наполнились слезами.       — Коль… — хотелось кричать, но она смогла лишь прошептать. Она неуклюже залезла на пассажирское сиденье и мертвой хваткой вцепилась в помогающую ей забраться руку мужа. Первое желание было — обнимать, целовать, нафиг вскарабкаться на него и не отпускать больше… Но Николас не позволил ее эмоциям в решающий момент все испортить.       — Сначала выберемся, пристегнись! — скомандовал он и, уже обращаясь к военным, негромко добавил: — Спасибо парни.       — Давай, ходу! Ходу! — нетерпеливо раздалось снаружи, кто-то захлопнул дверь, и Ник нажал на газ.       Зою вдавило в сиденье. Пристегнуться она не успела — все пыталась вытереть глаза и увидеть мужа, а еще разглядеть, что именно происходит вокруг. Создавалось впечатление, что она попала в центр вооруженного конфликта. Отовсюду слышался какой-то гул, рев моторов, топот ног, командные голоса, среди которых, как Зоя ни вслушивалась, не было ни голоса Вуда, ни голоса Беста…       Наконец она худо-бедно проморгалась, но сориентироваться не успела, так как машину внезапно сотряс сильный удар. Автомобиль вильнул, завизжали тормоза. Следующая мысль была: «Мы врезались». А следующее, что Зоя смогла увидеть сквозь пелену слез и потоки воды снаружи — это маска Охотника, который, свесившись с крыши машины, заглядывал в салон через лобовое стекло. Так удар был не спереди, а сверху…       Николас выругался и снова дал по газам, одновременно резко выворачивая руль. Зоя в последний момент успела вцепиться в ручку над дверью, но ее все равно мотнуло так, что она приложилась обо что-то спиной и головой.       — Я же сказал пристегнуться! — заорал Ник, поворачивая руль в другую сторону. Зоя повисла за злосчастной ручке и лишь издала сдавленный писк. Какого черта этот «хищник» творил? И кто это вообще был? Явно не Нашатырь — маска была не его. Кто-то из молодняка? Десерт? Цвет гривы разглядеть не удалось.       Наверху раздался скрежет металла и треск рвущегося брезента. Клыкастый явно не собирался сдаваться и вцепился всеми конечностями. Машина стала набирать скорость.       — Держись, буду тормозить! — вновь крикнул Коля, и Зою все-таки швырнуло на приборную панель. А вот «хища», вопреки Колиным ожиданиям, никуда не швырнуло. Он лишь снова заглянул через лобовое стекло и с сердитым рычанием вернулся на исходную позицию. Вслед за этим произошло кое-что еще хуже. «Хищник» всадил лезвия в крышу и вспорол ее прямо над головой оцепеневшей от ужаса миссис Джефферсон. Но вид хватающегося за оружие Ника моментально привел женщину в чувство. Ствол уже поднимался вверх, когда Зоя буквально повисла на руке Николаса.       — Коля, в них нельзя стрелять! — на грани отчаяния выдохнула она. — Он тебя не тронет, пока ты без оружия! Дави на газ! Езжай, езжай вперед, мы ему ничего сейчас не объясним!       Надежды на то, что Николас в такой ситуации послушается, было очень мало, но внезапно его как будто что-то заставило довериться жене. Не говоря ни слова, он опустил оружие и вдавил педаль в пол. На крыше раздался негодующий рев, а затем лезвия вновь полоснули брезент, вынудив Зою съехать по спинке сиденья вниз и в страхе запрокинуть голову. Крыша повисла лоскутами, и сквозь гигантскую прореху женщина увидела желтое брюхо в сетке и склоненную к плечу маску в обрамлении колышущейся на ветру коричневой гривы. Десерт нацеливался, точно ястреб, уже придавивший лапой добычу и намеревающийся нанести клювом решающий удар.       Но так не могло быть! Он не мог напасть! Не должен был напасть на нее да и в принципе на любую самку! Разве что… И тут Зою осенило. Это было не нападение. Это было похищение! Судя по всему, молодой Охотник решил, что Ник — угроза для нее, и ринулся спасать землянку, пока ее не увезли в неизвестном направлении.       — Десерт, нет!!! — завопила она, но когтистая лапа уже тянулась в салон. Мгновение — и жуткие лезвия оказались на уровне Зоиного лица, а затем прямо у нее на глазах скрылись в пазах наруча.       — Отвали, тварь! — рявкнул Ник, от безысходности еще раз резко крутанув руль. По-прежнему не пристегнутую пассажирку швырнуло в сторону, но проворно подхватившая ее рука Десерта не позволила удариться. В следующую секунду Зоя ощутила твердую широкую ладонь под грудью и сильнейший рывок, от которого перехватило дыхание. Рефлекторно вцепившись в руку, держащую ее поперек тела, женщина успела увидеть, как из-под ног уходит салон, а затем и порванная крыша автомобиля. По бокам мелькали деревья, а где-то далеко внизу с невероятной скоростью проносилась дорога. В лицо ударил ветер, растрепав волосы, и сквозь его свист безумный крик Николаса показался таким далеким… Зоя зажмурилась от страха и что есть силы проорала:       — Ко-ля! Только не стреляй! Со мной все будет хорошо!       В этот момент когтистая лапа плотно ее прижала к броне, и Зоя ощутила себя катапультирующимся в никуда пилотом. Десерт без колебаний сиганул с крыши движущегося авто, унося с собой землянку, которая чуть было не спаслась.       Это были до боли знакомые ощущения. Но не сказать, конечно, что Зоя по ним скучала… Точно так же десять лет назад ее мчал через лес Нашатырь. Только лес был тропический, а не хвойный. И нес ее Нашатырь к Коле, а не от него. Но главное, что в этот раз, как и тогда, Коля не пострадал…       А ведь побег почти удался… Если бы только не этот доброжелатель хренов! С «безбилетным пассажиром» на крыше они умудрились доехать до самых ворот, чем Десерт благополучно воспользовался. Ему не пришлось бежать с ношей на своих двоих — он буквально сразу рванул на дерево и был таков. Нет, ну кто тебя просил, обезьяна клыкастая???       Зоя никак не могла решиться открыть глаза. Она просто ощущала, что похититель как полоумный скачет вверх-вниз, покрывая, если судить по длительности полета, метра по четыре за раз. С замиранием сердца женщина чувствовала, как раскачиваются под ними ветки, и вслушивалась в опасный треск древесины. По коже то и дело щелкали электрические разряды, подсказывающие, что Десерт активировал камуфляж, в лицо назойливо лезла мокрая вонючая грива, а руки в поисках опоры натыкались то на железо, то на горячий шнур, из которого была сплетена «одежда» Охотника, но ни за что толком не могли схватиться.       — Десерт, остановись, отпусти! — как только получилось немного восстановить дыхание, начала просить Зоя, но так же, как и с Нашатыркой, это не прокатывало. «Хищник» лишь пару раз останавливаться, чтобы перехватиться поудобнее, и в конечном итоге просто взвалил ношу на плечо.       Этот бешеный темп он не сбавлял примерно четверть часа. Хотя Зоя вряд ли сейчас была способна адекватно оценивать время. Как и в целом думать о чем-то, кроме перспективы рухнуть вниз. Особенно страшно стало, когда Десерт вдруг прекратил движение вперед и начал подниматься все выше и выше. Зоя все-таки заставила себя приоткрыть глаза и сразу пожалела, так как узрела вокруг крону гигантской секвойи. Высота, на которую поднимался Охотник, оказалась в десятки раз больше, чем землянка себе представляла. И, похоже, негодяй вознамерился вскарабкаться на самую верхушку…       Зоя попыталась снова зажмуриться, но глаза отказались закрываться. Тогда, чтобы не смотреть вниз, она повернула голову и… Нечто огромное заслоняло над ней почти полнеба. В следующий миг женщина поняла, что давно уже не слышит шума ветра, но слышит громкий гул, и похоже, что его источником является именно эта громадина. Ветки закрывали обзор, но то, что удавалось разглядеть через просвет в кроне, невероятно сильно напоминало шаттл, зависший над верхушками деревьев. И, если приглядеться, в боковой его части ближе к днищу имелся проход, который по мере передвижения Десерта становился все ближе…       — Десерт, только не прыгай! — подозревая худшее, зашептала Зоя куда-то в гриву ванильного паршивца. — Только не пры…. А-А-А-А-А-А!       Сумрак не мог поверить своим глазам. Брат был не один…       — Ты какого Жесткача творишь, ненормальный малек?! — взвыл Полосатый, когда Гром с трудом отцепил от себя и предъявил старшим сжавшуюся от ужаса уманку, держа особь за подмышки, как какого-нибудь зверька.       — Так наша ж уманка, она нам помогала, — озадаченно прострекотал юнец.       — И что теперь — с собой ее тащить надо?       — Ну ее свои же убить собирались, что мне было делать? — передавая мягкотелую самку вставшему и молча протянувшему руки Сумраку, начал оправдываться Гром.       — Мы уже набираем скорость и обратно не полетим, — осторожно предупредил Кошмар, ненадолго отвлекаясь от приборной панели. — Всем пора сесть и пристегнуться.       — Да не лезть как минимум в дела уманов! — не унимался Полосатый.       Лекарь хотел сказать еще что-то, но внезапное рычание командира заставило его поджать жвала. Движением головы указав младшему брату на свободное кресло, Сумрак занял свое место и, пристегнувшись вместе с уманкой, тяжело откинулся на подголовник.       …Прибывшее на базу Блюмена подкрепление тщательно обследовало нижние уровни. Тут не надеялись найти живых людей, но следовало удостовериться, что не осталось выживших тварей.       Тварей, к счастью, не нашлось ни одной. Зато в одном из помещений совершенно случайно обнаружились один гражданский и один военный. Это были специалист Грин и сержант Шеффорд, про которых в суете все просто-напросто забыли.