Нашатырь - 2. Охота с элементами дипломатии

      — Занимаюсь я, значит, диагностикой и вдруг смотрю — а кресло-то у меня с хвостом!       Полосатый и Гром, охранявшие корабль снаружи, в недоумении обернулись на голос Старейшины. Глыба стоял на трапе, невесело усмехаясь и демонстрируя на вытянутой руке свежезабитого Жесткача второй-третьей линьки.       — Тут-то он откуда? — от изумления прищелкнул сын Грозы.       — С базы, откуда еще. Стало быть, уже отнорок вырыли. — Глыба вздохнул и расстроенно отбросил Жесткача в сторону. О причинах его настроения несложно было догадаться: площадь зачистки теперь должна была увеличиться в разы.       — Если они уйдут в лес, будет очень плохо, — заметил Полосатый.       — Не то слово, — подтвердил Великий. — Что еще хуже, раз они до сих пор не ходят в полный рост, значит, ход пока узкий, и на разведку вылезла мелочь. Ловить таких в лесу — это уже не Охота, а мучение. Нам их еще недели две выслеживать придется.       — Так, может, пусть уманы с ними сами разбираются? — робко предложил Гром, которого перспектива превратиться из охотника в егеря, похоже, не очень воодушевляла.       — Тут, малек, для нас тоже риск есть, — нравоучительно возразил Старейшина. — Стоит ситуацию упустить, и мы получим еще одну планету-улей. Здешние экосистемы не смогут сопротивляться Трудному Мясу. Пропадут хорошие угодья почем зря. Думаешь, я почему отсюда Матку решил вывезти? — Он вновь издал сокрушенное гудение. — Я вот что думаю. Нечего вам тут сейчас прохлаждаться, ребята, дальше сам управлюсь. Идите лучше на обход и поищите, откуда мелкота лезет.       Это противоречило приказу Сумрака, но Старейшина, как ни крути, был главнее, поэтому самцы без колебаний поклонились и направились к выходу. А Глыба, проводив их задумчивым взглядом, вернулся на корабль. Дел было еще полно. В первую очередь следовало оповестить Совет, пока они там не придумали лишнего…       Кошмарик, Кошмарик… Что ж ты такое творил… Нет, дележка добычи на Охоте — дело обычное, и даже сын Броска в такие моменты показывал зубы. Тут никаких обид быть не могло. Где дело касается трофеев и самок — там дружба врозь. Но вот то, что Кошмар захочет попытать свои силы в сражении с Королевой улья… Это было настолько предсказуемо и пугающе, что Сумрак до последнего отрицал подобный расклад. И лишь сейчас он осознал, в чем состояла одна из основных причин его непонятного беспокойства. Где-то глубоко внутри он с самого начала знал, что это обязательно случится. Просто принять не мог. Потому что, задери Жесткач, где Кошмарик и где Матка Жесткачей…       Перечить Сумрак, конечно, не стал, и отговаривать — тоже. Он просто права такого не имел. Тем не менее отпустил напарника с тяжелым сердцем. Немного успокаивало, что это была лишь догадка — в конце концов, никто эту вторую Матку не видел… Но догадки сына Грозы слишком часто оказывались верны.       Когда сын Броска уже скрылся в шахте, пришла запоздалая мысль: он ведь мог сперва послать одного из своих электронных разведчиков! Но не кричать же ему вдогонку… Тем более о таких вещах Кошмару следовало догадаться самому.       Постояв еще немного на лифтовой площадке, Сумрак развернулся и медленно побрел вглубь уровня. Он раскрыл копье, но был почти уверен, что оружие в ближайшее время не понадобится. Судя по остаточному запаху Советника Тени, это пространство было зачищено уже дважды. И это, если честно, радовало. Сын Броска говорил истинную правду: Сумрак уже с трудом держался на ногах. Стимуляторы начали отпускать, а колоть еще — уже было опасно для жизни. Он и с парой Солдат сейчас вряд ли бы хорошо справился, так что шансов против Матки — даже совсем молодой — у него имелось ненамного больше, чем у напарника. Но он как-то об этом не думал, когда заявил Кошмару, что пойдет туда. Просто на автомате. Не в погоне за трофеем и не из самоуверенности, а потому что нужно уже было все это закончить…       Внезапно размышления сына Грозы прервал какой-то шорох. Определить источник не составило большого труда — шуршало отчетливо и совсем рядом, в одной из венткамер, которая при беглом осмотре казалась совсем пустой. А вот обследовать ее тщательно никто не додумался и очень зря. Самец зашел внутрь и только наклонился, чтобы заглянуть за широкую трубу, как вдруг оттуда прямо на него выскочил юный Жесткач! Увидев яутжа, он затормозил всеми четырьмя лапами, крутанулся на месте и проворно нырнул обратно.       — Ах ты дрянь! — ругнулся Сумрак и бросился следом. Упав на четвереньки, он схватил животное за хвост, но Жесткач дернулся и, располосовав краем шипа ладонь охотника, был таков. Шипя от боли, сын Грозы зажал рану второй рукой, а сам приник к полу и заглянул под коммуникации, после чего из его пасти вырвалось очередное ругательство. В стене зиял узкий, уводящий наверх лаз.       Первым начал лаять Джек. Его лишь недавно вернули в вольер после перевязки, и в таком состоянии, в каком он пребывал, животине полагалось лежать и восстанавливаться. Но Джек встал и забегал туда-сюда уже через полчаса. Сначала он поскуливал, и парни подумали, что его беспокоит рана, но затем он начал с лаем бросаться на сетку. А через пять минут надрывалась уже вся псарня.       — Что с ними? — спросил один из патрульных.       — Так инопланетные убийцы шастают — вот они и орут, — пожал плечами его напарник. — Вон, опять двое куда-то пошли.       — Где?       — Да вон, у ангара…       — Точно… Да только собаки в другую сторону лают…       — Может, ветер запах принес? Эти крючкоротые воняют-то знатно.       — Так ветер от нас дует…       Напарник хотел было что-то сказать, но тут один из «хищников», замеченных вдалеке, резко сменил направление движения и направился в стороны вольеров.       — Чего это он к нам идет? — забеспокоился первый патрульный, и рефлекторно схватился за автомат.       — Ты инструкции помнишь? Оружие убери.       — А ты видишь пушку у него на плече? Не нравится мне, как она заворочалась!       Тут Джек вновь кинулся на сетку и вместо лая издал надрывный вой, заставив парней разом вздрогнуть. «Хищник» заметно ускорил шаг, а затем и вовсе побежал. Три точки лазерного прицела скользнули по кустам.       — Пи**ец! — выдохнул первый патрульный и вскинул автомат.       — Дебил! — рявкнул второй и резко увел нацеленный ствол вверх.       Слепящая очередь прошла мимо, примерно в полуметре от маски инопланетянина. Тот негодующе рявкнул в ответ, остановился и тоже пальнул… Но почему-то тоже сильно мимо. В кустах взвизгнуло и затихло. Псы, как по команде, тоже заткнулись.       Застыв от страха, парни молча наблюдали, как охотник с яркой полосатой шкурой проходит в паре метров от них и что-то рассматривает среди опаленной залпом растительности.       — Он не в нас целился, — тихо проговорил второй патрульный.       — А в кого? — вытягивая шею и пытаясь тоже что-нибудь рассмотреть, спросил первый.        «Хищник» наклонился и поднял за хвост нечто, похожее то ли на большущую темно-коричневую ящерицу, то ли на гигантского скорпиона. Судя по тому, что передняя половина тела у животного отсутствовала, оно было мертво. Опустив руку с добычей, сочащейся желтой жижей, «хищник» повернулся к людям. «Дебил!» — четко донеслось с его стороны.       Билл поторапливал. Выбираться следовало как можно скорее — время, выделенное на спасательную операцию, было на исходе. Отряд разделился на две части — несколько парней и собака пошли впереди, остальные прикрывали сзади, а посередине собрались ученые и лаборанты.       — Идем-идем, — один из военных взял замешкавшуюся Лиззи за плечо. Девушка с тревогой обернулась, отыскивая взглядом Пантеру. И увидела только его спину.       — Подождите! — поднырнув под руку бойца, Лиз бросилась за «хищником». — Пантера!        «Черный» остановился и, дождавшись, когда землянка приблизится вплотную, опустил голову, словно бы спрашивая: «Ну чего тебе?»       — Ты с нами не пойдешь?       Из-под маски послышались щелчки, а затем умиротворяющая рулада.       — Поняла… — вздохнула Лиз. — Спасибо тебе!       Пантера слегка дернул головой и указал обрубком когтя на людей: «Твое место с ними». Потом резко повернулся, хлестнув себя гривой по плечам, и быстро пошел прочь, непринужденно помахивая наполовину сложенным копьем.       Тревога оказалась ложной. Всего-то навсего уманы взломали дверь, ведущую в противоположное крыло. Судя по тому, что они были живы и вели себя так громко, Жесткачей они не особенно боялись. И позже, обойдя весь уровень, Тень понял, почему. Твари куда-то подевались. Больше не встретилось ни одной. Неужели так быстро закончились? Но это как-то не совпадало с оценками мальца из клана Гнева. Или тот увлекся и сам не заметил, как перебил основное поголовье?       Хотя если на самом дне действительно скрывалась новая Матка, она могла созвать остатки подданных, чтобы усилить свою оборону. Так что спуститься вниз и обследовать оставшиеся уровни все равно было необходимо. А уж потом возвращаться к Старейшине.       Откровенно говоря, не хотелось приближать этот момент. Опять старик будет глядеть как на накосячившего малька… С другой стороны, бродить тут слишком долго наедине со своими мыслями тоже не хотелось. Самец тяжело вздохнул. Мысли в голову лезли неприятные. И про то, как теперь в Совете отчитываться, и про то, как повышения теперь еще лет десять не видать (и это еще повезет, что обойдется просто отсутствием повышения), и про то, что женушки по возвращении скажут.       Пока рядом была умановская малявка, Тень как-то отвлекался. Безусловно, она замедляла передвижение, но при этом не позволяла воину сосредоточиться на его неудачах. Теперь Тень пойдет быстрее, но вновь под аккомпанемент оживившегося внутреннего диалога. И Жесткачей, как назло, все нет и нет, чтобы опять отвлечься…       Пятый уровень никаких неожиданностей не принес. Спустившись, сын Броска привычным образом осмотрелся и прислушался. Похоже, тут располагался какой-то центр обработки данных — за массивными дверями, которые в данный момент были широко раскрыты, тянулись бесконечные ряды шкафов с оборудованием. Возле входа некоторые из них были перевернуты, но остальные стояли ровно. Судя по всему, внутрь Жесткачи не проникали — в серверной не было ни паутины, ни следов кислоты, ни дерьма. А вот за пределами помещения, в коридоре, зачистка явно производилась, причем капитальная. Вероятно, первый удар приняли на себя уманы — их тел тут было довольно много. Но и трупы Священной Дичи встречались. А вот живые твари отсутствовали. Видать, Советник Тень тут уже побывал. Не хватало только, чтобы он опередил… Одним словом, следовало поторапливаться.       Еще недавно сын Броска и не мог и помыслить о том, чтобы отправиться одному в центр улья. Но теперь что-то изменилось. То ли он сам не заметил, как морально дорос до собственных миссий, то ли мотивация в этот раз была так велика, что организм перешел в режим «вижу цель — не вижу препятствий», а только Кошмар был готов хоть прямо сейчас в одиночку сразиться с Королевой улья и всей ее свитой. Страх, сомнения, потребность на кого-то постоянно оглядываться в поисках поддержки — все это не просто осталось в прошлом, оно как будто бы и вовсе теперь принадлежало какой-то другой личности.       Тем не менее сын Броска осознавал, что очертя голову бросаться в самое пекло — не лучшая идея. Хотя бы потому, что бывать на умановских базах ему еще ни разу не доводилось, да и вообще опыт с подобными объектами был не очень велик. Кошмар мог сравнивать разве что с «Островом» или типичными ульями. Но первое сравнение не имело смысла, ибо «Остров» был куда крупнее, а происходящая на его уровнях чертовщина даже матерых вгоняла если не в ужас, то в ступор. А от природного улья объект отличало рукотворное происхождение. Разве что, риск заблудиться одинаково присутствовал там и там. Впрочем, было ощущение, что от мягкотелых не стоит ожидать какой-то слишком уж сложной организации пространства. Но пренебрегать отработанной схемой, которая не раз спасала в прошлом, основываясь на одних только ощущениях, определенно не стоило. Поэтому самец все же потратил некоторое время на разведку.       Для начала он выгреб из подсумков весь запас роботов. Подумав, пару штук он убрал обратно — на всякий случай, а остальных активировал и отправил исследовать уровни. Сам же не спеша двинулся вперед, сквозь ряды громоздких вычислительных машин, осматриваясь больше для очистки совести, чем с целью реально что-то обнаружить.       Вскоре начали приходить первые видеоотчеты. Перемещаясь по потолку и стенам, проворные «жучки» уже обежали все помещение вычислительного центра, и, судя по предоставленным кадрам (для ускорения Кошмар запустил режим слайдов), оно оказалось пустым. Дальше были коридоры и череда кабинетов, в которых также отсутствовал кто-либо живой. Тратить на этом уровне время и правда оказалось бессмысленно. Тогда Кошмар принялся так же бегло отсматривать записи с шестого уровня и почти сразу же обнаружил, что там прогуливается Великий Тень. По закоулкам нашлось несколько Жесткачей, но вдвоем там однозначно было делать нечего. Кошмар даже не стал досматривать, а сразу перешел на записи с седьмого уровня, самого нижнего, по данным «жучков». И этот уровень немедленно оправдал все надежды сына Броска.       Судя по обстановке, он представлял собой нечто вроде бункера или склада. Раньше представлял. У Кошмара невольно вырвалось удовлетворенное урчание, когда его взору открылся великолепный вид на гнездовую камеру молодой Матки. Та все еще могла свободно передвигаться по своему жилищу и до по-настоящему внушительных габаритов ей оставалось еще как минимум линьки четыре, но, вероятно, уже сейчас сразить ее было нелегко. Страж при ней — он оказался один — также выглядел достаточно массивным, для того чтобы украсить трофейную стену. Скажем так, не великан, какие были на «Острове», конечно, но весьма и весьма. Если не присматриваться, то на этой стадии Матку и Стража еще было легко спутать. Похоже, особи были одного возраста, просто одна подавила другую и заняла главенствующее положение. Однако по факту Матку сейчас отличали лишь дополнительная пара лапок и намечающиеся боковые лопасти на головном щите. И все равно это была Королева, а не какой-то там среднестатистический Жесткач. Первая Королева для Кошмара.       С максимально возможной оперативностью осмотрев пространство, сын Броска принял решение спускаться немедленно — пока Тень не покончил со своей дичью и не вздумал отжать у младшего сородича крупняк. Уж у Великого-то на стене, поди, всего хватало, чтобы самки не косорылились. И Матки наверняка были. Но если Сумрак мог сознательно уступить товарищу, то Тень делиться добычей согласился бы вряд ли. Значит, нужно было добраться до Матки первым.       Конечно, очень хотелось еще напоследок написать брату… Но Кошмар не был уверен, стоит ли. Заглянуть Сумраку в голову всегда было достаточно сложно. Иногда казалось, что он предсказуем, как отдача от выстрела, но иногда сын Грозы действовал, согласно совсем уж странной логике. И вот сейчас, узнав, что Матка существует… Короче, как бы он на эмоциях все не испортил… Но с другой стороны… Когда это Сумрак что портил?       Это следовало предвидеть. Священная Дичь всегда роет ходы. Всег-да. Ни камень, ни бетон не становятся для нее серьезным препятствием. Особенно бетон. Этого стоило ожидать: Жесткачи рано или поздно все равно бы начали переделывать архитектуру базы под себя. В данном случае Сумрак наблюдал классический отнорок — «аварийный выход», который с вероятностью процентов в девяносто вел на поверхность. Все зависело от того, докопали его или еще нет. По количеству мусора, к сожалению, было не понять — животные нащупали пустоты в конструкции, и весь грунт сыпался куда-то вниз. Если бы они выгребали его в венткамеру, туннель удалось бы заметить куда раньше.       Тем не менее уже сейчас можно было с уверенностью говорить о трех вещах. Первое: Жесткачи нашли способ незаметно выйти за пределы базы. Плохо. Второе: даже если они уже вышли, пролезть пока удалось лишь небольшим особям. Немного утешает. Но ловить их на открытой местности будет то еще удовольствие. Третье: даже небольшая особь представляет опасность для уманов. В том числе и для Сойэ… Гадство…       Тихо завыв с досады, сын Грозы перевернулся и сел на полу рядом со злополучным лазом. Раскрыв коммуниткатор, он начал последовательно набирать сообщения. Сначала он написал Грому и Полосатому — чтобы предупредили Старейшину и держали ухо востро. Затем он написал парням, зачищающим верхние уровни, чтобы тщательно искали дыры. И уже после этого стал думать, как лучше уничтожить или обезопасить лаз.        «Мы уже в курсе, Старейшина нас отправил выслеживать Жесткачей тут наверху», — в это время ответил Гром.        «Я же вам велел его сопровождать!» — возмутился Сумрак, в ответ на что получил непринужденное:        «А он сказал, что ему не надо, сам справится».        «Гром, тогда иди к уманам-научникам. Проверь, чисто ли там».        «Зачем?»        «Надо, я сказал».       Проинструктировав брата, самец приготовился повторить обход, но тут в отнорке опять послышалось царапанье когтей. Сумрак выдвинул лезвия и замер, занеся руку для удара. А в следующий миг пригвоздил мелкого прохвоста, рискнувшего высунуть морду из-под трубы.       Тут же прилетело сообщение от сына Броска. Судя по содержанию, он уже напрочь растерял свой пафосный настрой.        «Братан, ты был прав!» — прочел Сумрак. Одновременно на визор маски выпорхнуло видео от одного из роботов Кошмарика. В каком-то бункере разведчик запечатлел крупную особь с явными признаками Матки — еще без яйцевого мешка, но уже сооружающую гамак. Рядом восседал один Страж — тоже еще не до конца сформировавшийся. Вокруг суетилось еще несколько небольших особей.       При виде этого зрелища Сумрак немного выдохнул. Размеры Матки и Стража не особенно впечатляли, в природных ульях таких обычно даже не трогали. Численность Солдат также была невелика. Одним словом, у Кошмара тут появлялся шанс и неплохой. Эти трофеи стали бы украшением его стены, тогда как на стене Сумрака, следовало быть честным, просто потерялись бы.        «Какой это уровень?» — написал Сумрак.        «Получается, седьмой. На пятом и шестом почти ничего не осталось. Я видел Советника, который завершает обход, не стал ему мешать. Сейчас направляюсь вниз, пожелай мне удачи!»        «Удача с тобой, брат».       Следующее сообщение замигало почти сразу. Сумрак подумал, что оно тоже от Кошмара, но ошибся.        «Принято. Корабль прибудет к владениям уманов через двое суток. Если управитесь раньше, вылетайте навстречу. Но проследи, чтобы на поверхности не осталось Жесткачей», — писал Гнев в ответ на тот самый, отправленный еще с поверхности отчет.       Погодите, а он-то откуда о выходе Жесткачей узнал?..       Уже вечерело, когда Зоя наконец осталась одна. Думала, уже от них не вырвется… Сначала Саманта долго обрабатывала ее ссадины и царапины, параллельно рассказывая, какого страху натерпелась на базе, а Хелен суетилась вокруг и задавала вопросы невпопад, то и дело перебивая медсестру. Зоя старалась отвечать без подробностей, потому что тогда бы рассказывать пришлось до ночи. К счастью, Саманта каждый раз вновь перехватывала инициативу в разговоре, потому что ее-то на фоне стресса перло описать все, что с ней за сегодня произошло, от и до.       Потом Зою отпустили из медпункта, и удалось помыться и переодеться. Дальше был ужин в компании Хелен, которая продолжала выпытывать детали. Зоя, в свою очередь, тщательно набивала рот и старалась не говорить ничего, кроме «угу» и «у-у». Затем еда внезапно кончилась, и стало понятно: отвертеться от обстоятельного разговора уже не получится. К счастью с базы именно в это время вернулась группа военных, которым удалось вызволить остатки «ромашковцев», и все дружно побежали их встречать.       Спустившись на первый этаж, миссис Джефферсон с облегчением увидела живыми и почти что невредимыми всех местных коллег. Джулия прыгала на одной ноге, подозрительно крепко хватаясь за Питера, и делилась впечатлениями направо и налево, Лиз беспрестанно шушукалась с Тиффани, а завидев Зою бросилась ей на шею и начала что-то тараторить про похитивших ее «ксенов» и Вредину, показавшего класс. Блейн в этой суматохе пытался организовать подчиненных и все время просил сердечные капли — непонятно, для кого-то или для себя. Одним словом, ситуация как будто налаживалась. От Нашатырки вот только пока никаких известий не было…       Когда чудом выжившие коллеги полностью перетянули всеобщее внимание, Зоя смогла под шумок ускользнуть и подняться к себе. Очень хотелось отдохнуть от этого галдежа и привести в порядок мысли. Заперев дверь и наконец-то оказавшись в тишине, женщина села к столу и подперла голову руками. В голове звенело. «Если сейчас снова заявится Ленок, я сделаю вид, что сплю или умерла», — подумала Зоя и обессиленно легла на столешницу. Только глаза не захотели закрываться. Взгляд начал бесцельно блуждать по комнате. Дверь. Часы на стене. Скомканная одежда не диване. Сваленные в груду не пригодившиеся атрибуты для вечеринки. Высохшая лужица чая. Носик чайника со следами Нашатыркиной слюны — интересно, кстати, почему она была коричневая? Кусочек Нашатыркиной кожи на полу…       Зоя привстала и наклонилась, чтобы подобрать фрагмент линялой чешуи. Повертела его в пальцах, дотянулась до подаренного «ромашковцами» блокнота и спрятала между страниц. Потом поразмыслила и, вложив под обложку карандаш, засунула блокнот в карман брюк. Как знать, возможно, ей еще предстояло объясняться с клыкастыми на ходу, и лучше на этот случай было иметь под рукой что-то пишущее.       Ну а пока…       Только обстоятельно подумать о том, что следует делать дальше, миссис Джефферсон не успела. В коридоре раздались возгласы и топот. Да боже мой… Пришлось вставать и идти узнавать, что там снова стряслось. Судя по звукам, очередная внештатная ситуация случилась на первом этаже. Уже на лестнице Зоя услышала душераздирающие крики и бросилась бежать — туда, куда бежали все.       Внизу ее взору предстала следующая картина. Дверь одной из жилых комнат была открыта. Девушка с окровавленным рукавом сидела на полу и, плача, повторяла: «Оно меня схватило и потащило». Военные рыскали по коридору в поисках сбежавшего «ксена».       — Держитесь вместе, не расходитесь, твари вышли на поверхность, — вещал один из них, сгоняя всю толпу в вестибюль. Вот так эвакуировались, называется…       Внезапно хлопнула входная дверь, и общежитие огласилось грозным рычанием. Вслед за тем послушался визг, но тут же оборвался. Все взгляды разом обратились на непонятно откуда взявшегося Десерта, который буквально с порога пригвоздил хвостатого лазутчика копьем и теперь гордо стоял перед онемевшими от неожиданности людьми, точно суперзвезда в ожидании оваций после финального аккорда.        «У нас теперь все чисто. Двоих убили», — доложил Вопль.        «Молодцы», — быстро отписал Кошмар. Признаться, он про мальков, за которых его назначили ответственным, и думать-то забыл. Хорошо, что у них там обошлось без инцидентов. Не до них вот сейчас вообще было…       В сложившихся условиях даже на выработку стратегии времени не хватало. Хотя когда речь о Матке, удачная стратегия, — считай, половина успеха. Но сын Броска максимум успевал прикинуть, какое оружие в каком случае он станет использовать. А в остальном готовился импровизировать (хорошо, что братан был о том не в курсе).       Конечно, больше всего чести приносила Охота с одним только копьем, но количество Жесткачей вокруг Королевы заставляло усомниться в успехе, поэтому Кошмар решил брать не количеством, а качеством. То бишь не размениваться на мелочевку. Сперва по-быстрому пожечь лазером особей помладше, а уж затем при помощи копья валить Стража и идти на Королеву. Та обычно нападала, лишь когда последняя линия обороны оказывалась прорвана, поэтому одновременного нападения самых опасных особей в целом можно было не опасаться. Ну, по крайней мере, в инструкциях так писали…       Проверив вооружение (правую пушку почему-то в последнее время в самый неподходящий момент клинило), сын Броска двинулся по маршруту, подсказанному разведчиками. Он вышел на узкую аварийную лестницу, активировал скрытие и, стараясь производить как можно меньше шума, начал спускаться. Это оказалось делом нелегким, так как лестница за последние сутки превратилась в настоящий некрополь. Очевидно, тут произошла серьезная стычка с мягкотелыми и, быть может, даже не одна. Жесткачи применили свою излюбленную тактику — напасть на жертву в самом тесном коридоре. Уманы, конечно, ни к чему такому готовы не были, поэтому легко попались в ловушку. В результате охотнику теперь приходилось перелезать через нагромождения их трупов, рискуя поскользнуться на залитых кровью оплавленных ступенях. Вот это был бы анекдот, конечно, — пошел на Матку, но по дороге свернул башку на лестнице.       Кое-как самец миновал пятый уровень. Завалы трупов наконец-то закончились, зато начались Жесткачиные тенета. И чем дальше продвигался Кошмар, тем гуще они становились. Священная Дичь не очень-то жаловала ступеньки, поэтому превратила последний пролет в почти что гладкий, круто уходящий вниз туннель. Тут проще было уже на заднице ехать, чем на своих двоих шагать.       Все-таки поразительно, насколько глубоко уманы умудрились зарыться… Возможно, так просто казалось из-за неудобного и потому крайне медленного спуска, но добираться пришлось целую вечность. Главное, чтобы Жесткачи раньше времени навстречу не вышли, все время думал сын Броска. В имеющемся контексте такая смерть была бы не менее глупой, чем от перелома шеи в результате падения…       К счастью, охотнику удалось до последнего себя не выдать. И когда впереди показалась массивная металлическая дверь, вернее, то, что от нее осталось, Кошмар понял: он добрался до самого дна базы. Коридор за дверью уже мало отличался от природных ульев — настолько густо его оплетали выделения тварей. А в его глубине было настолько темно, что оставалось полагаться лишь на тепловое зрение и визор, который подсвечивал живых Жесткачей. Еще бы вот так же особенности окружающего рельефа подсвечивались… Соперника-то в таких условиях видишь, а вот куда ступаешь — не всегда. В этом-то и вся фигня, когда ульи чистишь…       По имеющимся у Кошмара данным, бункер состоял из четырех отделений, одно из которых Священная Дичь переоборудовала под апартаменты своей Королевы. Три других пока оставались невскрытыми, что избавляло от необходимости иметь глаза на затылке. Частично. Таким образом, сейчас первой задачей было положить как можно больше Солдат в коридоре. В противном случае они могли отступить в гнездовую камеру, и там бы стали очень мешаться.       Пока все шло по плану. Непрошенного гостя встретили уже за порогом. Оптический камуфляж с Трудным Мясом, увы, был почти бесполезен, так как твари больше ориентировались на плотность объекта. Но для Кошмара сейчас даже небольшая фора была важна. Точность ударов противника маскировка процентов на десять да снижала. Остальные девяносто процентов успеха заключались в том, чтобы быстро прицелиться и точно выстелить.       Пятерых сын Броска ликвидировал сразу. На шестом ошибся, подпустив к себе слишком близко. В последний миг воин пронзил тварь, но та успела сделать коварную подсечку хвостом, угодив ребром шипа точнехонько в открытую щиколотку. Добив Солдата, Кошмар ненадолго замер, справляясь с болью, а затем похромал в гнездовую камеру, где скрылись оставшиеся Жесткачи.       Разумеется, там сын Броска тотчас же был атакован сразу со всех сторон. Но теперь уже палить приходилось осторожно, чтобы не задеть главные объекты Охоты. Троих он застрелил успешно, пятого и шестого — каким-то чудом, еще от пары штук отбился сам не понял, как… А следующая особь увернулась и, оттолкнувшись от стены, бросилась под таким углом, что самец уже не успел отразить нападение. Жесткач повалил его на спину, со знанием дела прижав лапами обе руки, а в лицо нацелив внутреннюю пасть. Пытаясь увернуться, Кошмар уже краем глаза заметил, как за спиной Солдата угрожающе вырастает гигантская фигура Стража…       Реакция не подвела. Сын Броска мотнул головой, и челюсти Жесткача долбанули вскользь, почти под корень «скосив» кусок гривы. Зато охотник выиграл пару секунд. Изо всех сил пнув тварь под брюхо, он отшвырнул ее как можно дальше, заставив Стража отпрянуть от неожиданности, после чего вскочил на ноги и быстро прострелил Солдату башку — пока не поднялся. Получилось очень вовремя, так как Страж уже шел в наступление.       Сын Броска глубоко вздохнул, собираясь с духом, и отключил скрытие. Этот бой следовало принимать лицом к лицу. Пригнувшись и выставив перед собой копье, он приготовился издать боевой клич, но вдруг поперхнулся собственным рычанием. Не дожидаясь развязки намечающегося боя, Матка тоже поднялась с места и направилась к охотнику.        «Тут один был, я его грохнул», — доложил Гром.        «Он успел навредить уманам?» — не замедлил уточнить Сумрак.        «Нет. Укусил кого-то только. Не волнуйся, наша самка в порядке».       Наша? В смысле, наша?..        «Ну, я дальше пошел?»       На миг Сумрак подвис. Он не знал, как обосновать свое следующее распоряжение, поэтому просто написал: «Пока оставайся там».        «Мне что, уманов теперь охранять?» — возмутился младший сын Грозы.       Ну да, это и правда выглядело странно… Но было бы еще более странно, если бы Сумрак все бросил и пошел сам… Старший сын Грозы задумчиво почесал загривок и наконец сообразил, как соврать, чтобы не идти против правды.        «Безоружные уманы — это сейчас лучшая приманка для Священной Дичи. Если в округе есть еще особи, они с большой вероятностью пойдут именно туда», — написал он.        «Я нашел, откуда они лезут. — А это уже сообщал Полосатый. — Может, кинуть туда пару зарядов?»        «Не надо ничего взрывать, пока мы на базе. Возможно, выход не один, неизвестно, куда именно упадет взрывчатка и какой урон нанесет конструкциям».        «И что теперь, мне его охранять?»       Да вы что, сговорились все?..        «Поставь режущую сеть», — с раздражением написал Сумрак, как раз заканчивая перегораживать туннель сетями со своей стороны. Нет, ну ведь не маленький, сам-то мог догадаться?       Разумеется, сидеть возле дыры и тупо караулить смысла не было. Могли ведь и правда иметься другие дыры, так что следовало еще раз осмотреть все углы и закоулки.       От юнцов друг за другом пришли отчеты, согласно которым надземная часть базы была пуста, а на втором подземном уровне встретилась всего пара Жесткачей. При этом мальки клялись и божились, что проверили все тщательно, и никаких ходов или укрытий Трудного Мяса не обнаружили. Сумрак велел напоследок еще раз проверить лифтовые шахты, а затем собираться на первом этаже, откуда началась зачистка, и ждать. После чего сам поплелся на повторный обход, но не нашел ничего похожего на другие отнорки.       Тогда самец спустился на пятый уровень и обошел его — с тем же результатом. А на шестом уровне Сумрак буквально сразу же столкнулся с Тенью, который оказался вообще не в теме, что Жесткачи расползлись. Все, что прислал помощнику Глыба с того момента, как они разделились, — это «Закончишь — поднимайся и найди меня». В итоге пришлось полностью докладывать старшему по званию обстановку.       Пока еще Сумрак не слишком понимал, в чем было дело, но смутно догадывался, что произошедшее крушение было частично или полностью на совести Младшего Советника. По какой еще причине миролюбивый Глыба так на него взъелся? Вероятно, Тень переоценил свою способность к контролю, отправившись на задание в Сезон… А Старейшина на старости лет попросту забыл, как гон на мозги влияет, и доверил помощнику нечто важное.       Кстати, когда у Гнева отлегло от одного места, он тоже наверняка осознал, на какое сумасбродство дал добро. Слыханное ли дело — послать на выполнение такой важной миссии кучку ополоумевшего молодняка! Возможно, и в Совете многие потом тоже за головы схватились. Жаль, этим фактом не получится оперировать, когда Вожак будет отчитывать за попадание в плен и вообще все, что пошло не по плану… Хотя миссию-то в итоге не провалили. Просто Сезон по-дурацки закончился, а Малая Охота по-дурацки началась. У кого-то и вовсе не как Охота. Но главное ведь — миссию не провалили. Вроде…       — Значит, оставшееся поголовье сосредоточено на нижнем уровне? — подытожил Тень, выслушав рассказ сына Грозы. — А я-то думаю, куда они все подевались…       — Да, Великий, — подтвердил Сумрак. — И мы еще не знаем точно, сколько вышло на поверхность. Но речь о мелких особях. Проблемы могут быть связаны только с их выявлением.       — Понятно. Твой напарник — опытный воин? — Тень резко сменил тему, демонстрируя, что мелочь его ни капли не интересует, но весьма интересует кое-что другое. Великий оставался в маске, однако на этих словах Сумрак прямо-таки ощутил его прямой испытующий взгляд.       — Он заявил свои права на эту добычу, — медленно проговорил сын Грозы, уловив намек. Что еще он мог ответить? Что Кошмарик больше по части поболтать, чем по части убивать? Да хоть бы и так, сын Броска заслуживал этот шанс. И не обязан был уступать его ни закадычному другу, ни члену Совета.       — Ты считаешь, что он справится? — попытался зайти с другой стороны Тень.       — Кодекс не велит вмешиваться, — также позволил себе намекнуть Сумрак. В ответ послышалось пренебрежительное фырканье.       — Твой отряд состоит из очень молодых воинов. Сколько ульев они видели?       Вот же привязался, простите боги! Даже Глыба проявил больше почтения и благодарности. Он не позволил себе ни единого замечания по поводу юнцов, когда расспрашивал Сумрака, из кого состоит отряд. Да и потом, при встрече, парни не услышали от него ничего, кроме похвалы. Тебе-то, сын Вечного, почему неймется?       — Очевидно, достаточно, чтобы Вожак доверил им эту миссию, — Сумрак слегка поклонился. Как бы то ни было, ситуация обязывала держаться учтиво.       Советник тихо застрекотал, как бы признавая, что младший воин его подловил, но затем его голос вновь зазвучал серьезно:       — Это именно миссия. Это не только и не столько Охота. И если он не справится…       — Великий, я не собираюсь вмешиваться, — повторил Сумрак. Он не перебивал, а лишь воспользовался паузой, явно оставленной Тенью специально. — И никому не следует вмешиваться. Но я обещаю проконтролировать исход, и если потребуется… закончить начатое.       Ответом стало утвердительное движение головы. Сын Вечного не стал переходить границы, за что Сумрак мысленно его поблагодарил.       — Тогда мне пора возвращаться на корабль, — не считая нужным дальше продолжать тему, сообщил Советник. При этом в его голосе проскользнуло тщательно скрываемое недовольство. Нет, ему что, в его-то годы трофеев не хватало?..       — Уманы не должны чинить препятствий, — опасаясь, что Великий передумает, поспешно поставил в известность сын Грозы. С этими словами он вытащил из подсумка кусок пластика с чипом. — Это ключ, уманы сами передали его. С ним можно выйти, не нарушая целостности здания.       — Разберусь, — забирая карту, рыкнул сын Вечного. И уже уходя, бросил через плечо: — Не возитесь там долго!       Кошмар начал отступать к стене. Ситуация складывалась опасная, и в ней лучше было оказаться зажатым в угол, чем оставить открытой спину. Страж и Матка не спешили. Они наступали величаво, почти торжественно, позволяя жертве прочувствовать момент сполна и преисполниться ужасом. И эффект почти удался… Но тут с потолка прямо на Кошмара упал мелкий, ранее незамеченный Жесткач! Очевидно, он запоздало ринулся на защиту Королевы, а может, просто пришел в себя после того, как сын Броска его оглушил. Как бы то ни было, Кошмар сориентировался быстро. Сорвав тварь со своего загривка, он запустил верещащую и размахивающую конечностями мелочь прямо в морду Матки! И плевать, как это выглядело, в Кодексе ничего не было сказано о том, что нельзя швырять в Жесткачей другими Жесткачами!       Это позволило ненадолго отвлечь Царицу улья и сосредоточиться на Страже, который в тот же миг рванулся вперед. Кошмар успел закрыться копьем, но неудачно. Древко оказалось в пасти Стража, и тот не замедлил попытаться отобрать оружие. В следующий миг охотник почувствовал, что его ноги отрываются от земли, а передние лапы Жесткача вцепляются в нагрудник. Несколько когтей вонзились в плечи, один впился под горжет, чудовищной иглой прошив насквозь складки кожи на горле: Страж явно приготовился разорвать соперника на части. Но в планы Кошмара это определенно не входило. Не позволяя боли парализовать себя и не думая о том, что будет, если коготь под горжетом войдет еще глубже, самец уперся ногами в грудь твари и резко крутанул копье, сворачивая нижнюю челюсть врага.       Заорав, Страж выпустил яутжа, и воин упал в аккурат Матке под ноги. Высоко над головой выгнулось ее переливающееся на визоре сегментированное брюхо. Но стоило ей наклониться и нацелиться на удар, как Кошмар из положения лежа ударил первым — прямо туда, где уже начал наклевываться будущий яйцевой мешок. Матка с пронзительным воплем вскинулась, а самец поспешно откатился в сторону, спасаясь от потока едкой полостной жидкости. Где-то наверху раздался еще один негодующий возглас, и Царица полностью пропала из поля зрения, но уже через секунду из тьмы вылетел ее хвостовой шип и воткнулся в пол совсем рядом с головой охотника. Не растерявшись, Кошмар полоснул по хвосту лезвиями, лишая Матку оружия. А над ним в это время уже снова был Страж, с полуоторванной челюсти которого беспрестанно лилась кислота.       Продолжать сражаться лежа было равноценно безумию, но возможность встать никак не подворачивалось, и сын Броска приготовился отбиваться дальше как получится. И тут ему неожиданно повезло. Обе твари решили схватить его одновременно, но Жесткачи были слишком велики, а яутжа — слишком мал по сравнению с ними. В результате бестии столкнулись головами, а охотник, улучив момент, выскользнул прямо у них из-под ног, попутно сбивая с кожи кислоту.       Отбежав к недостроенному гамаку, Кошмар спрятался за ним, но Страж и Матка быстро просекли его намерение и начали обходить с двух сторон, чтобы окружить и зажать в угол. Самцу более ничего не оставалось, кроме как нырнуть под «трон». Там он улегся набок и, выбрав наконечник копья с лезвием, выставил его наружу. Раньше сын Боска ни разу не пользовался им в бою, так как это требовало особой сноровки, но сейчас наконечник пригодился. Прежде чем Страж успел что-то сообразить, Кошмар из укрытия рубанул по его задней лапе и практически ее отсек. Тварь с воплем отскочила и попыталась балансировать на одной ноге, но не удержалась и рухнула. Однако это ее не остановило. Оказавшись на одном уровне с охотником, Страж начал остервенело совать под гамак передние лапы, пытаясь дотянуться до обидчика. Кошмар, в свою очередь, начал рубить по ним, но пространства для замаха непосредственно под «троном» уже не хватало, и удары выходили слабыми, что только злило Стража. В какой-то момент Священная Дичь повернула башку набок и просунула морду под гамак. Внутренний рот выскочил со скоростью стальной пружины, но цели не достиг. А у Кошмара мгновенно появилась одна рискованная мысль. Нижняя челюсть животного была выведена из строя, так что откусить воину руку Жесткач уже не мог, поэтому сын Броска подался навстречу твари и проворно перехватил смертоносную зубастую трубку, а затем что есть силы потянул, вынуждая Стража показать шею. Одновременно самец бросил копье, выпустил лезвия на запястье и до основания вогнал их в открывшееся горло, а затем резко вырвал, направляя от себя. Тварь забулькала, забилась в конвульсиях, в последний раз попыталась зацепить воина израненной лапой и затихла.       Только еще раз осмотрев корабль вдоль и поперек и убедившись, что других Жесткачей на борту нет, Старейшина занялся отчетом для Совета. Пришлось хорошенько поломать голову, чтобы состряпать максимально лаконичную историю, в которой не заострялось бы внимание на поведении Младшего Советника, но которая бы при этом и из самого Глыбы дурака не делала. Дров сын Вечного, конечно, наломал знатно… Но, в конец концов, ответственность была и на самом Глыбе. Знал же, что ничем хорошим затея с полетом в Сезон не кончится. Знал же, что лететь нужно одному. Зачем на поводу пошел? Можно было, конечно, Тень разжаловать и снова в клан оправить на отработку, но… Не хотелось бедняге жизнь ломать, он и так сам себя уже наказал. Да и сработался с ним Глыба, нового помощника было бы сложнее воспитать, чем имеющемуся мозги вправить. Несмотря на некоторые нюансы, Тень все же подавал надежды. Так что лучшим решением, с точки зрения Великого, было подольше оставить его на побегушках и повысить не через пару лет, а через десяток. Глыба все равно еще лет тридцать о Последней Охоте даже и думать не собирался.       Закончив с отчетом, Старейшина запросил предварительные результаты диагностики, но система предложила подождать еще чуть-чуть, и старик отправился чинить шлюз. Ну и что, что работа не по статусу, какая была альтернатива? Кроме того, Глыба привык делать все сам, потому что за свою долгую жизнь не раз убеждался: только себе и можно доверять. Особенно, если речь о каком-то пустяке, от которого зависит больше, чем может показаться.       С шлюзом пришлось поковыряться, но наконец его удалось худо-бедно направить и даже добиться герметичности. Правда пару щелей пришлось замазать искусственной кожей из аптечки, а пару мест — подплавить полостной жидкостью Жесткача. Зато все заработало. Выйти на орбиту и немного полетать с таким шлюзом уже было можно.       Пока Старейшина был занят, корабль завершил основной этап диагностики, и система вывела список критичных неполадок. Просмотрев их вручную, Глыба отправил половину во «второстепенные», отрубил несколько функций, без которых можно было обойтись, и отправился ковыряться уже в технический отсек. Благо все необходимое для ремонта имелось. Ничего, пусть там парни веселятся с Жесткачами, Глыба планировал провести ближайшие часы максимально скучно.       Страж испустил дух, но это был еще далеко не конец. Матка, не теряя времени даром, принялась разламывать собственный «трон». Опоры гамака уже трещали, а дно начало сдвигаться наверх — тварь буквально отрывала свое ложе от пола. Для того чтобы выскочить из убежища и отбежать на безопасное расстояние, в распоряжении охотника имелись считанные мгновения, но ему не хватило прыти, чтобы ими воспользоваться. Сын Броска успел перевернуться на четвереньки, но прежде чем он поднялся, гамак плюхнулся рядом, а в открывшуюся спину впились хищные когти. Самец взревел и дернулся из смертельных объятий, чувствуя, как расходится шкура, а за плечами рвутся шланги и ремни амуниции. Он не видел, но прекрасно знал, что сейчас делает Матка. Она изгибала шею и нацеливалась пробить ему затылок, удерживая на удобном расстоянии. Спасло то, что тварь схватила по большей части за доспехи и именно там, где они, что уж греха таить, держались на честном слове… Освободиться совсем не получилось, но вышло прогнуться и поднять руки вверх. Запрокинув голову, Кошмар узрел быстро приближающуюся морду Королевы улья. Дальше тело сработало быстрее разума. Самец сперва схватил тварь за углы нижней челюсти, а уже потом испугался того, что сделал. Но отступать было поздно, да и особо некуда.       Внутренний рот животного начал безуспешно бить в пустоту, Матка разжала лапы и замотала головой, пытаясь стряхнуть повисшего на ее морде противника, но Кошмар держался крепко. Тогда лапы Матки легли ему на плечи и надавили, но не так сильно, как могли бы — Царица словно бы понимала, что рискует оторвать не только руки яутжа, но и собственную челюсть. Повторить недавнюю судьбу собрата ей, очевидно, не хотелось. Кошмар, в свою очередь, лишь крепче стиснул пальцы, зацепившись когтями за неровности экзоскелета.       Матка в панике завертелась на месте, натыкаясь на какие-то конструкции и ломая их своим телом. Наконец она смогла отбросить охотника, после чего противники взяли небольшую паузу, чтобы прийти в себя. Но Царице улья потребовалось на это куда меньше времени…       Когда Кошмар наконец смог сориентироваться в пространстве, то сразу же увидел несущуюся прямо на него Матку. При этом самец совершенно не представлял, где его копье, а попробуй он обороняться лезвиями — так ему бы раньше голову откусили. Не видя иного выхода, он стал отступать назад, мучительно соображая, можно ли еще как-то обойтись без стрельбы и сохранить трофей. К тому же одну пушку он, как выяснилось, уже потерял, и из двух, по иронии судьбы, осталась именно правая — косячная. Внезапно Кошмар уперся спиной в какой-то каркас, который тотчас же со скрежетом начал съезжать вдоль стены. Похоже, это была часть разобранного (или разломанного) стеллажа. Разобрать в темноте — не представлялось возможным. Но это явно было что-то металлическое и оно могло сработать! Схватив неведомый предмет, сын Броска выставил его перед собой как щит, и зубы Матки лязгнули о металл. Уже в который раз жуткая пасть оказалась в опасной близости от лица охотника, и вновь тварь не смогла его достать.       Вдруг нечто дернуло Кошмара за ногу и резко опрокинуло. Это когти твари сомкнулись на уже травмированной щиколотке, вызывая дикую боль. Падая, самец тем не менее умудрился оттолкнуть железякой зловредную морду и ударил лезвиями по второй лапе, что уже тянулась к его голове. Матка снова разжала когти и, выгнувшись мостом, начала ловить яутжа под своим брюхом, на котором зияла прилично увеличившаяся от движения рана. Увернувшись, охотник вскочил на ноги и лезвиями нанес удар туда же, где ранее пробил панцирь Королевы копьем. В тот же момент Матка достала самца лапами и, вновь схватив за ноги, потащила вперед, повторно уронив и заставив сильно удариться затылком. Прежде чем оказаться поднятым вниз головой, Кошмар успел еще раз куда-то ударить тварь, а затем его несколько раз встряхнули и с размаху бросили об пол.       Кажется, на секунду он отключился… Но сознание тут же вернулось, и он понял, что не может дышать. Кошмар лежал на животе, а на спину давила неимоверная тяжесть. Матка наступила на него задней лапой и готовилась нанести решающий удар… Выбора не оставалось. Сын Броска сжал зубы от отчаяния и, развернув назад уцелевшую наплечную пушку, наугад выстелил. Это сработало. Тварь с противным визгом отскочила, а яутжа, собрав оставшиеся силы, встал, повернулся и принял шаткую боевую стойку.       Слава богам, он не попал, иначе все это было бы зря… Вспышка лазера лишь отпугнула животное, и теперь Матка нервно ходила перед охотником взад-вперед, больше не решаясь пока нападать. Но продолжаться бесконечно это не могло. Пока выдалась возможность, Кошмар принялся искать взглядом свое копье и вскоре обнаружил его лежащим в паре метров. Попытка забрать оружие неизбежно спровоцировала бы Королеву на новую атаку, но ведь это, в конечном итоге, и требовалось. Так что выжидать дальше самец не стал, а, улучив момент, когда Матка отойдет подальше, кинулся подбирать копье.       Тварь среагировала тотчас же. Она опустилась на все четыре конечности и галопом поскакала наперерез, однако получила в морду сеть и была вынуждена вновь подняться вертикально, чтобы сорвать ее с себя. Воспользовавшись очередным замешательством, охотник схватил оружие и, увернувшись от взмаха «охолощенного» хвоста, нанес Королеве удар, пробив ее шею сбоку. Однако получилось не очень точно. Матка дернулась и, окончательно порвав сеть, начала наступать прямо на направленное в ее сторону острие копья. Как будто бы понимала, что тыкать в нее с такого расстояния бесполезно. Не учла она одного — что яутжа тыкать не станет, а попросту бросит. Если честно, у Кошмара имелся всего один шанс на сотню метнуть копье удачно. А промахнувшись, он рисковал опять остаться без главного оружия. Но других вариантов самец не видел. Поэтому, мысленно попросив у богов и духов еще немного удачи, он совершил замах и бросил…       Копье пробило природную броню Священной Дичи там, где горло соединялось с «ключицами» и вошло глубоко — почти на четверть. Матка взвилась на дыбы и схватилась за древко лапами, тщетно пытаясь его вырвать. Этим моментом следовало пользоваться. Прямо сейчас.       Вообще-то Сумрак учил, что на крупную добычу надо нападать сверху, но Кошмар ума не мог приложить, как в этой битве занять подобную позицию. Они с Маткой уже довольно долго друг друга изматывали, но у самца ни разу не представился шанс оседлать эту тварь. Он все время путался где-то у нее под ногами или вообще валялся на спине. С другой стороны, эта странная тактика все же приносила кое-какие плоды. И чем искать, вполне возможно, даже несуществующую возможность заскочить животине на хребет, не лучше ли было действовать в том же духе? Так он и поступил.       Пока Королева улья силилась избавиться от копья, Кошмар вновь кинулся ей под ноги и нанес несколько ударов лезвиями по суставам, заставив грузно опуститься на все четыре конечности. При этом копье все же вылетело из груди животного и откатилось далеко в сторону. Тем временем сын Броска выбежал сзади и схватил тварь за хвост. Матка стала разворачиваться, чтобы покарать наглеца, но ей в морду немедленно прилетела еще одна сеть.       При попытке снять путы передними лапами у твари разъехались ослабевшие задние, и она буквально села. Кошмар только этого и ждал. Использовав колено Матки как ступеньку, он наконец-то заскочил ей на спину. Получилось весьма неуклюже, но как уж получилось. Правда, животное тут же бросило попытки содрать с себя сеть и рухнуло набок, очевидно, рассчитывая скинуть яутжа или, если повезет, раздавить его своим весом. Но самец в последний момент успел прильнуть к ребристой шее и что есть сил вогнал лезвия под челюсть. Уже на полу Священная Дичь махнула передней лапой, пытаясь зацепить воина, но координация ее подвела. Кошмар зарычал, вырвал из раны клинки и ударил снова. А затем еще раз, уже практически отделяя корону умирающей Царицы от тела.       Перед уходом Советник Тень любезно подсказал, по которой лестнице можно спуститься на самый нижний уровень. Она была всего одна. Похоже, раньше она вела в бункер — место для спасения, которое, по воле злого случая, стало источником смертельной опасности.       Именно возле этой лестницы Сумрак и решил ждать — чтобы не пропустить, когда напарник будет подниматься на поверхность, а заодно не позволить выйти Жесткачам, если те надумают эвакуироваться. Только вот как долго следовало дожидаться? Ответа на этот вопрос самец не знал. Он мог прикинуть, сколько времени в среднем должна была занять подобная Охота, но прикинуть, ориентируясь на собственную скорость. У Кошмара же в силу меньшего опыта темп был иной. С другой стороны, существовал предел длительности боя, за которым даже у самых сильных воинов заканчивались силы. И в настоящий момент этот предел уже приближался, а вестей от сына Броска все не было и не было.       Сумрак с тревогой посматривал на наручное устройство и прислушивался, но снизу не раздавалось ни звука. А время стремительно утекало. Наконец сын Грозы принял решение спускаться. Кошмар отсутствовал слишком долго. Настолько долго, что напарник невольно начал предполагать худшее. Хотя еще оставалась надежда, что сын Броска нашел укрытие и сидит там… Но кого Сумрак обманывал? Кошмарик не был умелым воином, но и трусом тоже не был. Он не стал бы отсиживаться ни при каких обстоятельствах. Как и молчать в случае победы…       На лестнице было темно. Темнее, чем во всех остальных коридорах базы вместе взятых. И по-прежнему очень тихо. Сумрак уже преодолел половину пути, но так и не услышал отзвуков боя. И все страшнее становилось, что уже не потребуются оправдания, почему он влез в чужую Охоту… С каждым шагом его все плотнее окутывала жуткая, давящая тишина. Безмолвствующий улей — почти всегда мертвый улей. В живом постоянно слышатся шорохи, скрежет когтей, капанье слюны, вокализации тварей. Даже в самых дальних туннелях, если прислушаться, начнешь улавливать хоть что-то. А здесь, сколько Сумрак ни вслушивался, — ни-че-го.       Кошмар, ну что ж ты, не молчи! Где твое хвалебное «Я это сделал, брат»? Почему от тебя до сих пор ни одной строчки?       Осторожно ступая по наплывам Жесткачиных выделений, полностью сокрывшим ступени, сын Грозы спускался все ниже и ниже, к самому сердцу улья, а его взгляд то и дело обращался к экрану коммуникатора. Сообщений не было. Сумрак уже был готов написать первым, но боялся, что не получит ответа…       Вот впереди показалась выломанная металлическая дверь, за которой царила совсем уж непроглядная тьма. Сумрак остановился и сменил несколько настроек визора, но лучше видно не стало. В густо оплетенном тенетами коридоре отсутствовали даже заметные температурные градиенты. Тварей по-прежнему не было ни видно, ни слышно.       Удостоверившись, что электроника выжала из себя максимум, самец снова двинулся вперед — почти вслепую. И лишь ступив в коридор, смог обнаружить первые трупы Священно Дичи. Ничего похожего на тело яутжа, к счастью, пока не наблюдалось, и обнадеживало не только это. Убитые особи были не слишком большими, Кошмар явно справился с ними без труда и без… Тут на визоре все-таки замигало неровное пятно. Сумрак напряженно вгляделся туда, где умная система отметила пролившуюся кровь сородича. Значит, не без труда… И все же крови было не слишком много. Значит, сын Броска пошел дальше.       Перешагнув через очередную тушу Жесткача, Сумрак направился по кровавому следу, мысленно уговаривая — нет, просто заставляя себя — не паниковать. Это была Охота. Охота, на которой может произойти что угодно. Даже… Даже чудо может произойти! Кошмар мог быть жив, но оглушен. Или его коммуникатор получил повреждения во время боя. Такое случалось крайне редко, но это же Кошмарик, в конце концов…       Чем ближе становился вход в гнездовую камеру, тем сложнее давался каждый шаг. И одновременно хотелось броситься туда со всех ног, чтобы увидеть… Возможно, напарнику требовалась помощь? А Сумрак сейчас терял драгоценные секунды.       И вот, когда до логова Матки осталось преодолеть всего ничего, охотник наконец что-то услышал… Это было дыхание! Частое, хриплое и сбивающееся. Слава богам, не агония, тотчас же определил воин. Но вполне возможно, шок.       — Кошмар? — рискнул позвать сын Грозы и одновременно ускорил шаг. А в следующий миг уже влетел в бывший бункер.       Напарник сидел на полу при скудном свете походной аптечки, сжимая в руке ритуальный нож. Подле него черной громадой возвышался труп Матки. На видео она показалась Сумраку куда меньше… Чуть поодаль угадывались очертания мертвого Стража и нескольких Солдат.       Кошмар был без маски. Он пытался отдышаться, широко раскрыв жвала, а безумные, совершенно круглые глаза смотрели в одну точку. У правого виска торчали обрывки гривы, окровавленные грудь и бока тяжело ходили, а тело временами подрагивало, все еще находясь в состоянии боевой готовности.       Сумрак с трудом подавил возглас облегчения. Это было бы неуважительно к сыну Броска. Он ничего не стал говорить, просто подошел и тоже открыл лицо, чтобы показать, что готов разделить с другом торжественность момента. В носовые камеры ударил насыщенный запах полостной жидкости Жесткачей, смешанный с запахом крови и пота собрата.       — Я… сперва хотел… головы снять, — медленно подняв взгляд на напарника и как будто прочитав безмолвный вопрос в его глазах, с трудом выдавил Кошмар. — Потом хотел… тебя позвать…       Сумрак ответил не сразу. Судя по всему, Кошмару тут пришлось ох так нелегко… И как было подобрать правильные слова…       — Ты взял первую Королеву в период Малой Охоты. Ты можешь гордиться, — наконец проговорил сын Грозы.       Сын Броска медленно склонился.       — Я горжусь, брат… Горжусь.       — У тебя есть стимулятор? Времени, чтобы забрать трофеи, не так много, — напарник попытался аккуратно вернуть его к реальности.       — Да, уже… Сейчас как раз жду, когда подействует… — отозвался Кошмар. Он немного помолчал, глядя в пол, затем вновь поднял голову. — Сумрак?       — Что? — не дожидаясь ответа, сын Грозы опустился рядом с другом на корточки.       — Брат, я правда это сделал? — Уже начавшее выравниваться дыхание младшего самца вновь сделалось рваным.       — Ты правда это сделал, — твердо произнес сын Грозы. — И я не сомневаюсь, Вожак останется доволен, когда посмотрит запись твоего боя. — Он было умолк, но тут же вспомнил, ради чего напарник пошел на такой риск, и поспешно добавил: — Ну и самки, безусловно, впечатлятся.       — Да, но я… как-то не так это себе представлял…       — А как? — не понял Сумрак.       — Ну, знаешь… Эйфорию… Такой… Моральный стояк, что ли.       Сын Грозы на миг заколебался. Как-то странно было обсуждать с напарником стояк, пусть даже моральный. Да еще в такой обстановке.       — А что ты чувствуешь? — осторожно поинтересовался Сумрак. При этом он пододвинулся ближе — на тот случай, если Кошмар вдруг решит ответить шепотом. И вдруг обомлел, потому что сын Броска уставился на него с выражением полной беспомощности в стремительно наполняющихся слезами глазах. В следующий миг жвала Кошмара дрогнули, и лицо исказила болезненная гримаса.       — Я не зна-а-аю!.. — внезапно в голос взвыл младший охотник и рухнул вперед, вцепившись в плечи друга и уткнувшись лбом в его нагрудную броню.