Putridity

      Остались недосказанности, кое-что, о чём попросту не говорили в семье Блэк.       Для начала — Сириус, который сбежал в дом к Поттерам. Он — предательское пятно на генеалогическом древе семьи, безобразная чёрная метка на чистом холсте. Его мать за три года и словом про него не обмолвилась. Словно Сириуса Блэка не существовало вовсе.       Андромеда — ещё одно грязное пятно, осквернившее кровь даже сильнее, чем двоюродный брат, ведь она вышла замуж по любви. О слухах, касающихся её беременности, не говорят, хотя полгода назад Беллатрисса поймала Нарциссу за письмом к сестре. Инцидент не повторился. Возможно, однако, потому, что Цисса наловчилась лгать.       И, наконец, быть может, самое главное — Блэки никогда не говорили о смерти Регулуса.       Беллатрисса Блэк тихонько стояла подле младшей сестры, пока тётя сухим, скрипучим голосом читала панегирик, раззадоривая расшатанные нервы Беллы. Она не задавалась вопросом, куда делось тело Регугулса, хотя была уверена, что мысли остальных поглощены исключительно этим вопросом. Тела не исчезают бесследно.       Пустой гроб опустили в сырую землю с помощью магии: простое заклинание, рассыпавшееся синими искрами, отправило её двоюродного брата в забвение. Она почти рассеяно потёрла левое предплечье, морщась от боли.       Тёмный Лорд всегда скорбит о потери своих.       Когда оставшиеся искры погасли и люди начали расходиться, Белла заметила чары Разнаваждения возле мавзолея Кассиопеи и Эридана Блэка. Как только были произнесены последние слова, Вальбурга Блэк бросила горсть сырой земли на крышку гроба, глядя на мир так, словно только что похоронила незнакомца. Это были короткие похороны, даже короче, чем её дяди — Ориона Блэка, и никто не хотел задерживаться надолго. Но вместо того, чтобы немедленно трансгрессировать, Белла решила убедиться, что в мавзолее нет чужаков.       — Увидимся в Гриммо, — бросила она Нарциссе и отмахнулась от идущей следом сестры. На миг Цисса показалась обиженной, но уже через секунду все эмоции исчезли с её лица. Она безразлично трансгрессировала.       Белла почти покинула кладбище, когда услышала хруст сырых веток поблизости. Тишина вокруг была почти оглушающей, и девушка оставила притворство.       — Сириус, — поприветствовала Беллатриса, продолжая идти.       — Белла, — грубо ответил он, едва сдерживая свои чувства, от которых ей не было никакого проку.       — Пришёл хоронить брата? — спросила она больше чем просто жестоко. Многие говорили, что Беллатриса — бездушная и жестокая девушка. «Есть вещи и похуже», — просто рассуждала она.       — Да, — ответил он без обычного саркастичного тона, неуместного в этот день.       «Мы на грани, — подумала Блэк, — особенного сейчас, особенно сегодня».       — Его тело так и не нашли, — проговорила Белла, пытаясь сохранить хладнокровие. Ужесточение, проявившееся в его глазах, её удовлетворило, и она почти улыбнулась. Сириуса всегда было легко расстроить.       — Я знаю, — выдавил он, наконец поравнявшись с ней. Погрязшие в своих мыслях, они молча плелись по дорожке в сторону Лондона.       — Это должен был быть ты, — уже не пытаясь быть жесткой, сказала Беллатриса, даже зная, что Сириус всё равно подумает, что она измывается нарочно. — Он был слишком юн, чтобы принять мантию. Она была твоей: ты — старший брат, ты — первенец.       Сириус вдруг схватил кузину за запястье, потянул на себя, пока её лоб с болью не врезался в его челюсть — когда она стала такой высокой? — и приподнял её подбородок пальцами, чтобы посмотреть в её обсидиановые глаза, чтобы она взглянула на него. Беллу замкнуло первой, и она поцеловала его.       Не мягко и сладко, даже не слишком приятно. Они грубо столкнулись зубами, и девушка поняла, что её десна, скорее всего, кровоточат. Сильные руки скользнули по её бёдрам, а затем одна остановилась на талии, а вторая зарылась в длинную, запутанную, тёмную копну её волос.       Белла же запустила руки под рубашку кузена и острыми ногтями провела по его плоскому животу и груди. Она рассчитывала, что врезалась в его кожу достаточно глубоко, чтобы оставить после себя кровь.       Беллатриса притянула Сириуса ближе, прижалась к его груди и заметила, как он растерял всю ту слабость, что была в нём в детстве. Он стал мужественнее, крепче, а её даже не было рядом, когда это произошло.       Ей покажется, что это заботит её сильнее, чем стоило бы.       — Белла, — прошептал он, разорвав поцелуй, дабы стянуть с неё простое чёрное платье. За кладбищем они были скрыты от посторонних глаз, и мысль о том, что кто-то мог их увидеть, потерялась.       Было время, когда они — два человека, которые могли бы надругаться над любовью, — могли сблизиться, но оно давно прошло. Время красивых слов и притворства ушло. Это — всё, что им осталось.       — Отойди от меня, — прошипела Белла, оттолкнув кузена от себя со всей силы. Сириус отступил назад и засмеялся, ужасно и хрипло. Звуком настолько отвратительным, что девушка едва не ударила его по лицу.       — Я знаю, — сказал Сириус, отступив ещё и покачнувшись на каблуках, очевидно, чтобы успокоить нервы. Беллатриса никогда прежде не видела его таким истощённым. На щеках кузена появилась щетина, а волосы отрасли до плеч; его глаза были слегка прикрыты, но так же черны, как и раньше. Сириус выглядел так, словно не спал несколько дней, и Белла знала его достаточно хорошо, дабы понять, что, возможно, так оно и было.       — Знаешь? — вопросила она всё ещё ядовито.       — То, что это мне стоило умереть. Мне, а не ему, — просто ответил Сириус. — Тебе не стоило утруждаться, напоминая мне об этом, кузина.       А затем не прошло и минуты, как он рассеялся.       Вздохнув, Беллатриса сделала то же самое.