Проснуться

      Белый потолок. Мигание люминесцентных ламп режет глаза. Стены цвета зеленки с белилами грязны и ободраны. Воняет клеем и лекарствами, от этого у меня начинает кружиться голова.       Нет, я не могу это терпеть, я хочу бежать! Но не могу. Как же больно эти ремни режут кожу! Я должна вырваться!       — Опять бунтует?       — Ага, вколи ей что-нибудь.       Какие холодные и циничные голоса, от них бегут мурашки по коже. Чья-то ледяная рука стянула с меня простыню, а другая вонзила иглу под кожу…

***

      — Смотри, Ин, какой милый свитер!       — Маша держала в руках нечто вязаное.       — Зачем ты меня вообще сюда притащила? — уже в десятый раз повторила я свой вопрос максимально ноющим тоном.       — Это ГУМ, детка, грех быть в Москве и не посетить главный ТЦ страны!       — Но зачем его посещать именно в первый день? Могли бы в музей сходить или ещё куда, а лучше всего дома бы остались, и так вчера до трёх ночи засиделись. — моё нытьё начинало набирать обороты — Но нет, надо с утра пораньше за тряпками к чёрту на куличиках ехать!       — Не ной, раздражает. Знаешь, что я тебе скажу? Ты, Ревеева, самая настоящая амёба — никуда не двинешься, ничего тебе не надо, ничто тебя не интересует.       — Ну почему ничего интересует — интересует. Аниме там, рок-баллады…       — Хмм…, а это идея! Я здесь недалёко видела магазин аниме-атрибутики. Надеюсь хоть он тебя расшевелит. Пойдём?       — Ну пойдём. — обреченно вздохнула я и поплелась за Кшитановской, которая уже успела накупить себе кучу всякой, на мой взгляд, ненужной ерунды.       Никто и не подозревал, что Мария расписала всё наше пребывание в столице всея Руси буквально по часам. И сегодня как раз на восемь утра была запланирована поездка в Государственный Универсальный магазин. Нет, конечно, она нас заверяла, что мы едем любоваться Красной площадью, но глобальную закупку всевозможного шмотья никто не отменял.       — Эй, подождите… — запыхавшийся Глеб уронил мне на плечо свою ладонь — Инга, мне это… ты нужна… — я посмотрела на Машу.       В её глазах, видимо, уже проносились кадры из сериалов для домохозяек, в которых главный герой говорит эти же слова главной героине, она тает, и они вместе уходят в закат.       — Для чего?       — Мне Лёля камеру одолжила на эту поездку, ну я и это… мне, короче, нужна модель, идея одна для фотографий появилась. — на этом он перестал задыхаться и выпрямил спину.       — Но ведь я как бы не очень подхожу под определение «модель», да и фотосессии не для меня, ты же знаешь… может Мэри попросить?       — Нет, она сейчас со Славиком рассуждает о ренессансе и архитектуре. Им лучше не мешать.       Я опять посмотрела на Кшитановскую. Она в упор не видела в моём взгляде мольбу: «Маша, сделай что-нибудь, умоляю!» — и продолжала лишь заговорщицки улыбаться, ожидая продолжения. Боже, она разве что попкорн не взяла!       — Ладно, пошли. — с долей раздражения и разочарования в голосе процедила я.       Глеб давно занимался фотографией. Всё лето он пытался вытащить меня поучаствовать в его бесконечных фотосессиях и в половине случаев, «благодаря» моей безотказности, ему это удавалось. Сначала я просто сидела где-то неподалеку, а он фотографировал своих подружек. Но самое страшное началось, когда я нечаянно попала в кадр и, только по его мнению, получилась довольно хорошо. С того момента он вбил себе в голову, что я «мисс фотогеничность», и с двойной силой принялся отдирать меня от дивана.       Но что-что, а дело своё Мадинов знал. На его снимках я действительно получалась лучше, чем на всех остальных (хотя, было бы с чем сравнивать). Разглядев в Глебе этот талант, Лёля с её предпринимательской жилкой поняла, что этим можно воспользоваться для развития своего бизнеса. Ну да, и самому Глебу она тоже хотела помочь в развитии, но это так, бонус. Историчка периодически давала Глебу на время фотоаппараты из своего магазина, а он, сам того не ведая, создавал материал для рекламы.       — Вот мы и пришли. Встань напротив вон той колонны.       Я подошла, куда он указывал, и встала в не пойми какую позу. Вообще никогда не понимала, зачем из себя я строить кого-то на снимках, они ведь все равно будут лежать в какой-нибудь Богом забытой папке в недрах компьютера, и ты туда если и сунешься, то случайно и через много лет. Тогда лучше уж делать дурацкие, но естественные рожи, чтобы было потом что вспомнить.       Пока я об этом размышляла, Глеб успел уже сфотографировать меня с разных ракурсов и требовал моего перехода к другому объекту.       — Вот так?       — Нет, отойди немного правее… да… да, отлично.       В очередной раз щелкнула кнопка спуска-затвора, а из-за камеры еще раз выглянуло серьезное смуглое лицо, обрамленное копной черных волнистых волос. Прямо посередине этого лица красовался узкий с небольшой горбинкой нос. Два широких малахитовых глаза внимательно смотрели то на меня, то на мое окружение, а над ними, прямо как у филина, нависали надбровные дуги с густыми бровями.       Наши взгляды встретились, и я поняла, что слишком уж долго его рассматриваю. В животе что-то шевельнулось, и я почувствовала жуткое смущение. Надо было срочно увести взгляд. Небольшая паника и я вспоминаю, что нахожусь в ГУМе, а это место было достойным, чтобы его фотографировали не толька ради пополнения ленты в инстаграме.        Я посмотрела на нижний этаж. Бесконечной лентой тянулась улица магазинов, в которых можно было найти абсолютно всё. Здесь моему вгляду точно есть, за что зацепиться. Благодаря хорошему зрению, я могла без проблем рассматривать яркие витрины. Но от непонятного волнения глаза все равно проходились по ним по нескольку раз и каждый раз мельком.       — Ты не могла бы смотреть в объектив?      Меня что-то сковало. Даже если бы я хотела повернуться, я бы этого не смогла сделать. Я была в оципенении.       — Ау, Инга, ты здесь? — Глеб щёлкнул пальцами у меня перед лицом.       Я вздрогнула. Что-то спало и я наконец могла двигать своим лицом. Но вдруг на меня нашла не понятно откуда взявшаяся злоба. И её я тоже не могла остановить.       — Ненавижу, когда так делают.       — Окей, хорошо, а теперь улыбнись.       — Ыыы — я максимально наигранно потянула уголки рта в стороны ушей.       — Ну нормально улыбнись, сложно что ли?       — Да не хочу я улыбаться! Достал! Отвали от меня!       — Инга, ты чего, успокойся…       — Успокойся? Успокойся? — и тут меня понесло — Меня заставили припереться сюда в такую рань, так ещё и недовольны чем-то?!       И откуда эта вспышка ярости, все хорошо же было... Я сама не понимала, что говорю, а говорила я полнейший бред.       Вдруг я непроизвольно взмахнула рукой и попала по камере. Глеб выронил её из рук. Она полетела вниз. Через перила. Послышался хруст стекла…       — П…прости…я…я не хотела… Глеб…       В его глазах метались искры ярости. Казалось, он готов был меня сейчас на месте прикончить!       Но этого не произошло. Глеб глубоко вздохнул и выдавил из себя нечто наподобие улыбки.       — Ладно, я сам виноват, зря начал к тебе прикапываться. Видел же, что ты не хочешь.       — Вот-вот, если бы не ты… — Глеб, не дослушав мою тираду, отвернулся и пошёл по направлению к лестнице.       Что я несу?! Мало того, что истерику вообще из ничего устроила, камеру разбила, так ещё и его в чём-то обвиняю! Мировая идиотка!       — Какие люди, тетушка Роза? А Рыжая с тобой? — я аж вздрогнула от неожиданности!Только один человек называл меня тетушкой Розой, которую я играла в спектакле в началке.       — Вий?!       — Ага, — бывший одноклассник сплюнул на зеркально чистый пол кожуру от семечки — не ожидала?       Нет, конечно, я здесь стояла и упрекала себя за поведение с Глебом пару минут назад именно для того, чтобы скоротать время в ожидании этого представителя современной гоп-культуры!       — Да, уж кого-кого, тебя я увидеть не намеревалась.       Вий (в миру Вадим Парсанов) получил свою кличку благодаря чёрным коровьим ресницам и большой, по сравнению с остальным телом, голове. Последнего я, между прочим, в нём не замечала, но, раз уж кличка прижилась, то какая разница, что послужило этому причиной. Данного гоголевского персонажа раньше можно было лицезреть за гаражами на окраине нашего маленького городка вместе с довольно внушительной сворой «готовых порешать за свой район» малолеток и кое-кого постарше. Ушёл Вий после восьмого класса, и с того момента о нём ничего слышно не было.       И тут он внезапно очутился в Москве!       — Так где Рыжая? А, вот она где! — и действительно неизвестно откуда за моей спиной появилась фигура Кшитановской.       — Инга, а где ты Глеба потеряла?       — Э… ну… — я сконфузилась. Вот что ей ответить? «Маш, я разбила камеру и нагрубила человеку, а он, непонятно из-за чего, обиделся», — так, что ли?       Но тут по лестнице поднялся сам Глеб с очень печальным лицом. И я прекрасно знала, почему.       — Глеб, ты чего? Что случилось? — с характерным для неё участием спросила Маша.       — Да, вот… — парень протянул нечто, что когда-то было фотоаппаратом.       — А что это за хрен? — тем временем на ухо спросил у меня Вий.       — Ну, это Глеб Мадинов. Долгая история, потом расскажу, — всё ещё пытаясь исчезнуть от стыда, шепнула я.       — Блин, как так-то? Вы им в волейбол что ли играли? — подруга посмотрела сначала на Глеба, потом на меня.       — Дай сюда. — Вий грубо выдернул из его рук останки прибора и, взглянув на Машу, пробормотал — Сейчас всё сделаю.       Он стал с умным видом вертеть его в руках, пытаясь понять, что именно сломалось и как это можно починить, хотя, возможно, он просто хотел произвести впечатление на кого-то.       — Ну, если отдашь мне его на сегодня, то к утру смогу сделать.       — Хорошо, все равно в противном случае его только на помойку отнести можно. — вздохнул Глеб.       — Да что ты ссышь, как баба? Нормально все будет.       — Спасибо, Вадим, ты тогда очень сильно поможешь — от этих машкиных слов Вий покраснел до кончиков ушей. Никто, кроме неё, не называл его по имени.       — Да... ага... я все сделаю. — всеми силами пытаясь сдержать дрожь в голове, пролепетал Вий и поспешил удалиться как можно скорее.