Песнь без слов

Первое знакомство Чуи с вином оказалось совершенно случайным. Ему едва исполнилось двенадцать, а Дазай, которому в то время все никак не сиделось на месте, превратился в настоящий магнит для приключений на свою голову. Он словно сроднился с гипсом и множеством повязок, а Чуя начинал все чаще раздражаться, наблюдая за тем, как кто-то, кого на тот момент он считал своим другом, калечит себя. Но тот день стал удивительно приятным исключением: Дазай просто сидел в углу, увлеченно читая свою книгу, и в результате, чуть поколебавшись, Чуя решил составить ему компанию. Душа слишком давно жаждала тишины и покоя. За мерным шелестом страниц мальчик совершенно потерял счет времени и упустил из виду, что в какой-то момент Дазай просто исчез. И очнулся Чуя лишь после того, хлопнула входная дверь: Осаму вернулся, причем не один. – Смотри, что у меня есть! – с заговорщицким видом выпалил он, доставая из-за спины бутылку. Чуя чуть книгу не уронил. – Где ты это достал, идиот?.. – он невольно перешел на шепот, испугавшись, что их услышат. – Шкаф был открыт, – пожал плечами Дазай, видимо, нисколько не сожалея о своем поступке. – Спрячь на место немедленно! Кое-сан убьет тебя, если узнает! – Скучный ты, – однако Дазай не выглядел разочарованным. Это заставило насторожиться еще сильнее: никто и никогда не мог предположить, что же происходит в его голове. – Спрячь на место, – медленно повторил Чуя, не сводя взгляда с бутылки. – Кое-сан запретила. – Кое-сан всего шестнадцать, но ей уже можно, а мы чем хуже? – не сдавался Дазай. Какое-то время они просто буравили друг друга взглядами, пока Чуя не отвернулся, напоследок вздернув нос. И для Дазая это превратилось в самый настоящий вызов. В тот же день в стакане Чуи оказалось красное сухо вино. Мальчик совершенно не помнил всего, что произошло после этого, поскольку проснулся уже в своей комнате с легкой головной болью. А Кое тактично уходила ото всех вопросов, как и Дазай, который с самым серьезным видом проронил одну-единственную фразу: «Никогда, никогда не зли ее, Чуя». В первый раз вино показалось кисловатым и слишком терпким, однако это лишь разбудило его любопытство. Дазай снова невзначай «одолжил» бутылку, только на этот раз прежнюю ошибку не допустил и предложил Чуе совсем чуть-чуть. Правда, сам Осаму, распробовав вино, остался не слишком им доволен. Даже недовольно бурчал «и это и есть тот хваленый алкоголь, о котором говорят взрослые?» А вот Чуя оказался категорически с ним не согласен. К шестнадцати годам он узнал, что нет ничего прекраснее французских вин. Постепенно Чуя находил все больше информации о лучших терруарах, аппеласьонах и сортах винограда, всерьез заинтересовавшись этим вопросом. Кое не могла похвастаться большой коллекцией, поскольку хранила лишь несколько бутылок для редких случаев, поэтому Чуя долгое время тешил себя лишь ограниченным числом марок. Все названия и сорта вин Чуя произносил исключительно на французском еще будучи подростком, изначально выговаривая весьма неуверенно и со страшным акцентом, что вызывало у Дазая новый повод для насмешек. Напарник намеренно игнорировал винный этикет, считая даже подбор правильных бокалов пустой тратой времени, что приводило к вспышкам ярости у Чуи, а это нередко заканчивалось очередной ссорой. Правда, в результате они и мирились с небольшой помощью вина. Сейчас, когда Чуе исполнилось двадцать два, он мог позволить себе самое дорогое и изысканное вино. Он не смог бы выделить самые ценные экспонаты в своей коллекции, ведь все они относились к категории AOC. Нашлось место и для настоящих жемчужин, которым предстояло так и оставаться закупоренными. Однако наибольшую слабость Чуя питал к красным винам Бордо. Испробовав множество видов, он все же сумел остановить свой выбор на одной марке. На этикетке этой бутылки гордо значилось «Chateau Margaux AOC Premier Grand Cru Classe 1986». Не просто так многие коллекционеры считали его совершенным за чарующий букет из ягод и специй, оставляющий после себя продолжительное послевкусие... Теперь Чуя берег его для особенного случая.