Песнь без слов

– Кое-сан… – тихий голос Чуи оторвал Озаки от чтения, и она, улыбнувшись, тут же отложила книгу в сторону. – Здравствуй, Чуя. Тебе хорошо спалось? Отдохнул после тренировки? – Да, спасибо… – он постарался улыбнуться в ответ, однако весь его вид так и кричал о чрезмерной усталости, которую ничто не могло победить. Хотя бы потому, что Чуя пока не мог даже начать борьбу. – Простите… Я не смог уснуть. Пытался, даже считал, как вы советовали, но не получилось. Кое нахмурилась. Такое происходило уже не в первый раз, но она понимала, почему. Стоило Чуе закрыть глаза – к нему сразу возвращались воспоминания о той ночи, когда Кое нашла его совсем одного. Но события проявлялись лишь тусклыми видениями, поэтому даже сейчас, когда прошел почти год, он так и не смог объяснить, что же с ним произошло. – Ты снова видел… – Нет, – внезапно признался Чуя и наконец-то забрался на кресло рядом, подтягивая коленки к груди. Так он казался даже меньше, чем на самом деле, и Кое почувствовала, как ее сердце разрывается на мелкие кусочки от желания позаботиться, защитить. Если бы только она могла! Однако он, несмотря на то, что почти сжался в комок, улыбнулся чуть шире. – Кое-сан, я видел родителей… Я почти ничего не помню, ведь они ушли слишком рано, но сегодня точно их видел! Это странно, да? Мама очень похожа на вас, только старше… Папу помню еще хуже. Но он был другим. Другим, понимаете? – Продолжай, – от волнения она сжала подлокотники кресла, невольно наклоняясь к Чуе. Впервые он рассказывал ей о родителях – даже такие крупицы информации могли помочь, ведь год назад он не мог рассказать даже этого. – Я вспомнил, что у меня не было друзей, – улыбка внезапно погасла. Он уставился в пол и еле слышно вздохнул. – Соседские дети говорили, что и я другой, как мой папа. Это… Из-за моих волос и цвета глаз, Кое-сан? Она молчала, но ответ и не требовался. И невооруженным глазом было видно, что Чуя – не чистокровный японец. И его внешность будто поставила клеймо на мальчике, дала повод сверстникам пренебрежительно тыкать пальцами в его сторону и опускать язвительные смешки. Даже на улице, где все беспризорники сбивались в подобие стай, Накахара нигде не мог найти свое место. – Чуя, – казалось, прошла целая вечность перед тем, как Кое все же снова обратилась к нему. – Нет. Нет, все не так. Просто ты особенный. И очень красивый… – Вы правда так думаете? – Чуя наконец-то посмотрел в глаза своей наставнице. – Мне кажется, что я и Дазаю кажусь странным, хотя он… – У Дазая свой собственный ворох странностей, просто не думай об этом. У вас еще полно времени для того, чтобы поладить. Я надеюсь, что однажды ты поймешь, что твои родители на самом деле вручили тебе прекрасный подарок, а пока… – внезапно в голову Кое пришла одна идея. – Придумала. Завтра мы кое-что попробуем. На следующий день Кое попросила Чую закрыть глаза и надела на его голову аккуратную черную шляпу, скрывшую часть ярко-рыжих кудрей. Он удивленно ощупал поля и несмело взглянул в зеркало. Улыбка на его лице наконец-то стала искренней. Как и тихие слова благодарности. Подарок действительно помог. Дазай мог сколько угодно дразнить Чую, называя «магазином шляп» или придумывая варианты похуже, однако Накахара лишь огрызался в ответ. Теперь его волосы, которые так нравились Кое-сан, меньше бросались в глаза. И даже после того, как Чуя научился давать любому обидчику отпор, он продолжал носить шляпы. Много лет спустя, наконец-то осознав, что Кое подразумевала под словами о прекрасном подарке от родителей, Чуя не изменил своей любви к головным уборам. Вопреки всеобщему мнению о его огромной коллекции, на самом деле он собрал едва ли больше десяти, сделанных специально по его заказу, и менял их нечасто. И продолжал бережно хранить ту, первую.