Песнь без слов

Ее нежная рука медленно гладила спящего мальчика по голове. Он тихо чихнул и слегка поморщил нос, сжимаясь в комочек. Чую лихорадило целый день, пока Мори наконец-то не удалось сбить температуру. Но спал он все равно беспокойно, постоянно вертелся и мелко дрожал. Кое не отходила от него ни на шаг, без лишних слов выполняя все просьбы доктора, думая лишь об одном: она должна помочь. Даже если придется просидеть всю ночь, не сомкнув глаз, то… – Кое-сан? – зашевелившись, Чуя потер глаза кулачками и закашлялся. – Я здесь, милый. Не волнуйся, – девушка обеспокоенно вгляделась в его лицо, после чего прикоснулась губами ко лбу и с облегчением выдохнула: жар и в самом деле пока отступил. Как Чуя умудрился так тяжело простыть вскоре после своего четырнадцатилетия, не понимал никто: сейчас, в теплое время года, солнце светило ярко и грело все вокруг. – Вам пора спать, Кое-сан, – упрямо заявил Чуя, поджав губы. Даже в полумраке комнаты с легкостью читался его виноватый вид. Озаки тихо рассмеялась и взъерошила мальчику и без того непослушные локоны, вызвав недовольное бурчание с его стороны. – Ты такой заботливый, Чуя, – обняв его за плечи, Кое легла рядом и накрыла одеялом их обоих. – Спи спокойно. А я присмотрю за тобой. – Не нужно… – тут же запротестовал он, краем сознания понимая, что попытки переубедить Кое окажутся абсолютно бессмысленными. – Нужно, милый, нужно. Чуе ничего не оставалось, кроме как сдаться. Кое закрыла глаза, напоследок поцеловав мальчика в лоб, а он еще какое-то время завороженно смотрел на то, как сквозь сон ее ресницы слабо подрагивали. Ей ведь тоже не так много лет, всего восемнадцать, но Кое казалась Чуе взрослее, чем было на самом деле. Однажды она сказала, что не признает ни надежды, ни любви, но Чуя не смог в это поверить. – Доброй ночи, сестренка… *** Потянувшись, Чуя широко зевнул и открыл глаза. Сон ускользал подобно песку сквозь пальцы, но на душе оставалось тепло. Наверное, снилось что-то хорошее. Чуя редко позволял себе отдых на работе, однако последняя миссия слишком сильно вымотала его, заставив все же улечься на диван в кабинете хотя бы на полчаса. Пусть и слабо, но все же помогло. Справедливо решив, что заслужил еще несколько минут отдыха, Чуя собирался вновь смежить веки, но внезапно в дверь постучали. Мягко, без настойчивости и довольно тихо, позволяя безошибочно определить, кто пришел. – Заходите, Кое-сан, – Чуя мгновенно встал и отряхнулся. Наставница дала ему десять секунд перед тем, как последовать приглашению и открыть дверь. – Что привело вас в это время ко мне? Она привычно улыбалась. С этого и начинались их вечера, в которые Чуя мог выговориться обо всем, что на сердце, зная, что будет услышан и понят правильно. Ведь Кое никогда не осуждала его решения, принимая все, что он решался ей доверить. Прошло много лет, но она не перестала заботиться о нем. Просто понимала, что тот маленький мальчик, которым был Чуя при их первой встрече, уже вырос, все чаще отклонял ее помощь со словами "я сам" и теперь не нуждался в том, чтобы сестрица обнимала его по ночам, успокаивая. Но Чуя по-прежнему любил свою наставницу, заменившую ему семью, которой он совсем не помнил. Поэтому порой наедине он снова звал Кое своей старшей сестрой и невольно прижимался к ее плечу, чтобы снова ощутить родное тепло. – Не желаешь ли выпить со мной чаю? – Не смею отказать вам, Кое-сан.