There is no hope

Намджун лежал на кровати, облокотившись на подушку, и следил, как очередная пустышка носится по комнате, собирая свои вещи. Сквозь прикрытые шторы в комнату пробивался слабый утренний свет. Сегодня будет пасмурно, и на улицу лучше не соваться, особенно вечером, но и задерживать девушку он не собирался. – Ты монстр! – вопила она, размазывая слезы по щекам. – Я думала, что ты… ты… А ты… – захлебывалась в истерике, натягивая комбинезон на голое тело и скрывая успевшие посинеть следы ночных игр. – Ненавижу тебя! – обернулась на прощание и выплюнула всю свою боль на усмехающегося мужчину. – Взаимно, – улыбнулся он и взмахнул рукой. Входная дверь с громким хлопком захлопнулась, и, наконец, воцарилась тишина. Намджун откинулся на подушки и прикрыл глаза. Очередная ночь, очередная пустышка, очередной скандал с утра. Все они до ужаса одинаковы: что девушки, что парни. Словно мотыльки тянутся к нему, жаждут оказаться в его постели, понравиться, но, добившись своего, сталкиваются с жестокой реальностью, которая пугает их, и в панике спешат скрыться и забыть, как страшный сон. И это даже не страх извращений, у людей есть и похуже фантазии, нет. Этот страх в их крови, в их генах. Они боятся его, а он упивается этим. Живет за счет этого. Живет их страхом. Намджун щелкнул пальцами, и телефон лег в раскрытую ладонь. Через секунду на экране вспыхнуло приглашение на выставку какого-то урбаниста. Он был еще не известен в широких кругах, но пользовался нереальным спросом у элиты. Мужчина прикрыл глаза, но ничего. Намджун резко сел на кровати и уставился на телефон, словно он мог дать ответ на вопрос, почему он не чувствует будущего, связанного с этой выставкой. Может, тогда не стоит принимать приглашение, все равно владелец галереи его старый знакомый, не обидится. Решено. Намджун отбросил телефон, поднялся и пошел в душ, смывать с себя следы низшей твари. Недостойно? Возможно. Но у него больше нет доступа к солнечным и лунным источникам, и единственный способ восполнить запас энергии – это выкачать ее из тех, кому она не нужна. Намджун прикрыл глаза и уткнулся лбом в прохладную стену душевой. Сверху лились едва теплые струи и каплями стекали по лицу, плечам, груди, бедрам, смывая грязь недостойной так же, как за окном дождь омывал город, очищая от человеческой грязи. Вот только ни душ, ни дождь не могли очистить этот мир, погрязший в хаосе. Джун, а теперь уже как 250 лет Намджун, видел все взлеты и падения людских цивилизаций, видел войны, раздирающие мир на части, болезни, пытающиеся проредить бессчетное множество тварей, поработивших саму планету. Он искренне не понимал, почему природа уничтожила его мир, когда люди год за годом разрывают ее недра, загрязняют воды, отравляют леса, сбрасывают смертоносные бомбы. Разве она не понимает, что они станут ее погибелью также, как стали погибелью Высших? Так почему за раскол всего одного материка его цивилизация поплатилась своим существованием, а люди, уничтожающие ее каждую секунду каждого дня, продолжают жить? Из спальни донеслась трель мобильного. Намджун выключил воду, обернул полотенце вокруг бедер и вышел из ванной. – Привет. Не спишь уже? – раздался в трубке чересчур бодрый голос Чонгука. – Нет. – Отлично. Сообщение видел? Почему не ответил? – Не уверен, что пойду, – Намджун растер в пальцах искры, включая кофеварку. – Что опять у тебя случилось там? – судя по голосу, Чонгук нахмурился. – Все в порядке. – Опять кто-то сбежал в истерике? – понимающе усмехнулся парень, зная о его играх. – Если все дело в этом, то я не приму отказ. Да даже если и не в этом, все равно ты идешь. Я заеду вечером. – Нет, – Намджун прошел на кухню и налил в кружку горячий кофе, приправил его корицей и поднес к носу, наслаждаясь ароматом. – Это не обсуждается. Жди меня в шесть. – Чон, я сам приеду, а тебе лучше добраться до галереи к четырем и проверить пожарную безопасность. Свечами запасись. На том конце хмыкнули, и какое-то время была тишина. Намджун не торопил и молча пил кофе. – Опять ты со своими предсказаниями, – выдохнул, наконец, Чонгук. – Ладно, я помню, что было в прошлый раз, когда ты меня предупредил, а я посмеялся. И только попробуй не приехать, лишишься уникальной возможности взглянуть на местное чудо. Намджун улыбнулся, уже представляя себе это чудо, но согласно бросил в трубку, что будет к семи и отключился. Удивительно, но этот человек не вызывал в нем отвращения, которое он испытывал практически к каждому. С Чонгуком они познакомились десять лет назад на вечеринке генерального директора центрального банка и с тех пор поддерживали постоянную связь. Сейчас, спустя все это время, которое для него пролетело как один миг, а для Чона, как шестая часть его жизни, Намджун мог бы назвать его другом, если бы тот не был человеком. Сколько бы тысячелетий не прошло, вытравить презрение к низшим не удалось. Однако у этого человека получилось, если не изменить мировоззрение Намджуна, то хотя бы смягчить. Мужчина зажал кнопку выключения, убивая мобильный. Подошел к окну, распахнул шторы и уставился на серое небо. Пока еще слабый ветерок гнал тучи на север, где они собирались тяжелым свинцовым облаком. Внизу у подножия элитной жилой многоэтажки парк накрыло густым туманом, а крупные капли дождя исполосовали стекло. В паре кварталов отсюда серебрилась река, растревоженная ветром, и редкие прохожие прятались под зонтами и дождевиками. Экран ноутбука моргнул огоньком оповещения, и Намджун выругался: столько однотипных технологий, а он постоянно забывает, что если кому-то действительно надо, они найдут способ достать его, где бы он ни был. Телефон отключил, а про компьютер забыл. Интересно, это он стареет, или ему не дает покоя мысль, что он не видит завтрашний день? На почту пришло напоминание от секретаря о встрече с потенциальным клиентом. Вот зачем ему работать? Какой здравомыслящий Высший будет утруждать себя занудством грязных тварей, которым постоянно что-то нужно. Хотя признаться, Намджуну нравилось, что низшие чуть ли не на коленях перед ним ползают, выпрашивая крупицу его благосостояния на свои бредовые идеи. Да, пожалуй, только ради этого можно терпеть их присутствие в своей жизни. Намджун зашел в гардеробную, выбрал строгий костюм с кристально-белой рубашкой, надел обманчиво простые часы, повертел в руках галстук, но желания надевать этот ошейник как не было, так и не появилось. Он отбросил удавку в сторону, гадая, почему до сих пор держит их здесь, ведь все равно не носит, и вышел из квартиры, гася все приборы и освещение взмахом руки. Замок за спиной щелкнул, и по двери пробежала защитная волна. Теперь никто не войдет в его жилище, как бы ни старался. Хотя про Охотников он не слышал уже много столетий, но не позволял себе надеяться на их вымирание, продолжая осторожничать.

***

Чимин влетел в галерею за секунду до того, как с неба обрушился всемирный потоп. Его друг Хосок, вбежавший следом, заливался истеричным хохотом, согнувшись напополам и не в силах закрыть зонт. Парень отмахнулся от друга, размахивающего мокрым зонтом, и попытался привести в порядок выкрашенные в светло-розовый волосы, но только еще больше растрепал. Хосок, наконец, успокоился и подошел к ростовому зеркалу у входа и разочарованно уставился на промокшие до коленей брюки. Хорошо, что черные, а то так бы пришлось срочно искать, во что переодеться, а до открытия выставки осталось меньше часа. Чимин посмотрел на свои джинсы – им повезло гораздо больше. Говорил же другу, надевай джинсы и не парься, но нет, Хосок все надеялся совратить кого-нибудь жутко богатого, пока безуспешно, впрочем. – Ой, господин Чон, как хорошо, что вы уже здесь! – Чимин заметил хозяина галереи, вышедшего на шум в приемной, и поклонился. – Там такой ад начался, вы не представляете. Чон усмехнулся, бросая задумчивый взгляд на потоки воды, сплошной стеной проливающиеся с неба. – Рад, что вы успели, – кивнул он парням у входа и обернулся к управляющей галереей, – Лиен, принеси автору и его другу полотенца, не пристало им в таком виде гостей встречать. Женщина кивнула и убежала куда-то в подсобку. Вернулась с двумя мягкими махровыми полотенцами – самое то, спасти прическу. – Благодарю, – Чимин высушил волосы и стер остатки дождя с рук. Хорошо, догадался рукава рубашки закатать, не промокли. – Господин Чон, боюсь, никто не придет по такой погоде, – настроение мгновенно упало ниже плинтуса, и парень с ненавистью посмотрел в окно. – Не переживайте, как минимум мои друзья появятся. – Чон махнул рукой, зовя за собой, – Пойдемте, поможете свечи расставить. – Какие свечи? – тихо прошептал Хосок, но Чимин и сам терялся в догадках. – С такой погодой могут запросто электричество отрубить, так что лучше мы позаботимся об этом сейчас, чем будем потом в темноте метаться. Ваши работы, кстати, отлично смотрятся в свете живого огня, я проверил, – мужчина указал на коробки у стены, полные свеч в подсвечниках. Парни разбрелись по залу, расставляя свечи и проверяя, чтобы не было угрозы пожара. Работники галереи и охрана помогали им, поэтому они управились как раз к моменту, когда на пороге появился первый гость. Чимин поспешил к входу, встречая своего первого зрителя. За ним следом пришел второй, третий, и вскоре уже вся галерея гудела, полная народу. Парень был в шоке от того, скольких не напугал ливень, до сих пор затапливающий город. Хосок рядом довольно улыбался, в полголоса прикидывая, к кому из богачей ему подойти, и репетируя возможные диалоги. Чимин только качал головой на наивность друга. Неужели, он всерьез считает, что кто-то из этих толстосумов соблазнится молодым парнем, пусть и миловидным, и с иссиня-черной шевелюрой, и с миндалевидным разрезом глаз, выгодно подчеркнутым черной подводкой. Да, у парня была неплохая фигура, хотя сейчас ее скрывал деловой костюм, пусть и подмоченный дождем ранее. Но все же официально в своих спутников элита предпочитает выбирать девушек, которых в галерее хоть отбавляй, и все выряженные и также, как Хосок, на охоте. Входная дверь снова открылась, и Чимин повернул голову, изучая вошедшего. Запоздавший гость был высок, хорошо сложен и одет в дорогущий костюм. Белые волосы были выбриты по бокам и идеально уложены, словно не было на улице никакого урагана, а ведь у гостя даже зонта не наблюдалось. Глаза скользнули дальше, и парень невольно завис на лице незнакомца. Презрительное, надменное выражение лица завораживало, но не отталкивало, наоборот, хотелось подойти, коснуться его щеки, губ, заставить улыбнуться и перестать хмуриться. – Эй, ты чего завис? – Хосок толкнул друга локтем и проследил за взглядом, невольно выдыхая. – Вот это экземпляр! Чимин хмыкнул, мгновенно выныривая из завороженного транса, и оттолкнул друга, который буквально повис на нем, чуть ли слюной не истекая. – Не твоя лига. – И что, даже посмотреть уже нельзя? – скривился Хосок, но все же отвернулся и перехватил бокал шампанского у пробегавшего мимо официанта. Гость тем временем прошел в первый и центральный зал и лениво блуждал взглядом по картинам. Его пухлые губы были брезгливо приоткрыты. Чимин впервые почувствовал себя неловко за свое творчество. Он не отличался классическим подходом, всегда ища новые веяния и пути самовыражения. Однако в крайности, как многие, не кидался. Сегодняшняя выставка была посвящена натуральным материалам. Парень создавал картины, используя песок, дерево, листья, крупицы металла, магнитную крошку, да что угодно, лишь бы это позволило ему почувствовать себя мастером стихий хоть на краткий миг творения. Здесь даже был зал, где он в специальных стеклянных шариках заключил, а потом и заморозил капли воды с разной консистенцией натуральных красителей, полученных из ягод, фруктов, глины, да и много чего еще. – Намджун, ты явился, а я уже и не ждал, – от толпы гостей отделился хозяин галереи и протянул гостю бокал шампанского. Мужчина кивнул и пригубил шипучий напиток. – Спасибо, что предупредил, успел добраться посуху. – Я смотрю, ты и свечи уже приготовил, – в равнодушных глазах на мгновение промелькнула смешинка. Чимин вздрогнул и помотал головой. Слишком много внимания одному гостю. Парень развернулся и пошел к группе влиятельных толстосумов в надежде продать что-нибудь подороже. Неожиданно раздался оглушительный раскат грома, прикрытые жалюзями стекла задрожали, девушки испуганно взвизгнули. Чимин непроизвольно пригнулся, и как раз вовремя – над головой с громким треском погасла лампа, хлопнула и осыпалась осколками прямо перед ногами. Парень попятился, в ужасе глядя на стеклянную крошку. Хосок подскочил к нему и затряс за плечи: – Ты в порядке? Не задело? – Нет, в норме, – Чимин поднял глаза на друга и судорожно кивнул. К нему подошли еще несколько человек и поинтересовались здоровьем и не нужно ли вызвать скорую, но он отказался. – Лиен, нужно убрать, – приказал Чон. – И раздай официантам зажигалки, пусть свечи зажгут. Вскоре стекло было убрано, а вся галерея утонула в приятном теплом свете от огня. Чимин как завороженный смотрел на пляшущие язычки пламени и не мог оторвать глаз. В своем воображении он представлял, как они подчиняются его желаниям и извиваются в танце, превращаются в зверей, птиц, рыб и снопом ярких искр уносятся к звездам. – Господин Пак, – из красочных фантазий его вырвал низкий голос с легкой хрипотцой. Чимин резко обернулся, и вдох застрял где-то в горле. – Меня зовут Намджун. Вы, я так полагаю, автор этих работ, – мужчина окинул взглядом картины и скульптуры, освещенные мягким светом. Чимин затравленно кивнул. – Поначалу мне показалось, что они очередная пустышка, – губы мужчины дрогнули в едва уловимой улыбке, – однако, я оказался неправ. Должен заметить, что в природном освещении они проявляются во всей своей красе, я даже, пожалуй, приобрету парочку. Хотелось бы послушать ваше мнение. Чимин открыл рот, но голос пропал. Парень смущенно кашлянул и пошел вперед, надеясь, что мужчина следует за ним. Обернуться, чтобы убедиться, духу не хватило. – Вот эта скульптура будет неплохо смотреться в гостиной или в столовой, – стараясь, чтобы голос не дрожал, парень указал на небольшого оленя, сплетенного из веток, плюща, колючек и осенних кленовых листьев. Намджун кивнул. Чимин осмелел. – Вот эта картина хороша для летних домиков где-нибудь за городом, – указал он на изображение горного озера, зажатого между острых пиков, теряющихся в облаках. – Благодарю, – Намджун перебил парня, когда тот собирался продать следующую. – Обо всем остальном я договорюсь с владельцем галереи. – Конечно. Было приятно с вами познакомиться, господин… – Чимин замялся, ведь вряд ли это фамилия, и поспешил поклониться, – Намджун. Мужчина кивнул и ушел в соседний зал, оставляя парня одного. Ненадолго. Из арки выбежал ошарашенный Хосок. – Что он хотел? – Похоже, я только что продал две работы, – выдохнул, наконец, Чимин. – Здорово! Пошли отмечать, – друг схватил его за руку и потащил к фуршетному столу.

***

– Где ты нашел это чудо? – Намджун стоял рядом с Чонгуком и медленно потягивал шампанское. – Заметил на какой-то региональной выставке. Он там задыхался, ведь подход у него, согласись, необычный. – Намджун кивнул, не отрывая глаз от странного паренька, будущее которого он не видел. Совсем. Как, в принципе, и прошлое. Чонгук протянул ему чек, – Завтра доставят. – Отлично. – Неужели, понравился? – Чон недоуменно посмотрел на автора, проследив за взглядом друга. – Странный он, – пожал плечами Намджун и еще раз окинул картины взглядом. Он явственно чувствовал, как от них веяло жизнью. Они дышали. Это было так странно, учитывая, что подобного он не встречал в людском творчестве никогда. Нет, были, конечно, мастера, которые заставляли скульптуры и картины оживать, но не настолько. Если бы Намджун прикрыл глаза и забыл, что находится среди людей, то мог бы сказать, что чувствует дар в этих работах, но это невозможно – мальчишка пуст. Очередная пустышка, которая повелась на его магнетизм. Интересно, а дар блокирует какой-нибудь амулет, или сегодня просто слишком сильная магнитная буря? – Хочешь, дам его контакт? – задумчиво протянул Чон. – Нет. У него нет будущего. – Что ты имеешь в виду? – нахмурился друг. – Он скоро погибнет, или его творчество останется невостребованным? Намджун задумчиво пожал плечами, продолжая изучать странного паренька, который стоял в окружении гостей и что-то живо рассказывал. От него веяло энергией через весь зал, и если бы Намджун не был сыт, то наверняка выслушивал бы очередную истерику завтра с утра.