There is no hope

Хосок влетел в квартиру с огромным пакетом, полным продуктов, и замер на пороге. Вся квартира пульсировала от громкой трансовой музыки. Хорошо, что одни соседи уехали в отпуск, а другие на ночной смене, а то уже бы нажаловались арендодателю, и парней бы снова выгнали. В третий раз искать дешевое жилье ужасно не хотелось. Хосок прошел в единственную комнату, одновременно являющуюся и спальней, и мастерской, в которой творил Чимин, и убавил громкость музыкального центра. Друг, который вдохновенно лепил что-то непонятное, испуганно охнул и резко развернулся. – Я не слышал, как ты вошел, – Чимин осел на пол и зарылся пальцами в волосы. Глина тут же слепила их, и парень цыкнул с досады. – С такой музыкой ты не услышал бы, даже если бы нас грабили, – улыбнулся Хосок и ушел на кухню разгружать пакеты. Чимин появился следом, вытирая руки грязной тряпкой, и присоединился, помогая раскладывать продукты по полкам. – По какому поводу у нас праздник? – Сегодня был хороший заказ, так что нам заплатили внеочередной бонус, – Хосок скомкал пакет и убрал в шкаф. – Ты уже ужинал? Чимин покачал головой и полез в холодильник доставать вчерашний рис и кимчи. Друзья разогрели ужин и молча ели, каждый погруженный в свои собственные проблемы. У Хосока, как всегда, был тяжелый день в школе, где его одногруппники продолжали гнобить его за то, кто он есть, а потом еще и десятичасовая смена в кафе, когда пришлось обслуживать какую-то недопопулярную группу и их истеричных фанаток. Одна радость за сегодняшний день – неожиданные деньги появились очень вовремя, и парни не загнутся от голода, питаясь одним рисом. Хосок поднял голову и натолкнулся на тоскливый взгляд Чиминовых глаз. Его друг сидел напротив и машинально ковырял палочками рис. – Что-то случилось? Чимин отрицательно мотнул головой и попытался улыбнуться, но лишь скривил лицо. Хосок вздохнул и полез в шкаф за припрятанным до лучших времен печеньем. Поставил его перед другом и налил чай. – Я же вижу, что ты уже третий день сам не свой. Рассказывай, – Хосок требовательно придвинул тарелку с печеньем к нему и состроил свое самое серьезное лицо. Вернувшийся после автосалона Чимин перестал походить на самого себя. Парень замкнулся, стал неразговорчив, дергался от каждой тени и перестал творить. Хосок не понимал, что такого произошло там, что он смог упустить. Ведь не мог же Чимин настолько обидеться только на то, что друг посмеялся над ним, когда один из кондиционеров сломался, сдув его с платформы. Нет, дело определенно было не в этом. Хосок чувствовал, что должно было произойти что-то действительно серьезное, что настолько повлияло на Чимина, но искренне не понимал что. Все попытки разобраться в друге и помочь ему разбивались о стену, которую тот выстроил между ними. – Я сам не понимаю, что со мной происходит, – едва слышно выдохнул Чимин, низко опуская голову. – Иной раз мне кажется, что я заболеваю: все тело ломит, бросает то в жар, то в холод, но на следующее утро все проходит. Посреди дня может захотеться есть так сильно, что желудок сводит от боли, и не важно, что я ел всего минут десять назад. – Знаешь, питаясь одним рисом, это не удивительно, – хмыкнул, перебивая Хосок. – Ты не думал, может, стоит к врачу сходить? – У меня нет денег, – покачал головой Чимин. – Само пройдет. Наверное, продуло меня под кондиционерами. Хосок покачал головой, не согласный с его предположением, но переубеждать не стал. Он видел, как тяжело Чимину, и как усиленно он пытается разобраться в себе. Но сегодня Пак начал что-то лепить, а значит, пошел на поправку, и можно расслабиться. – Слушай, может, сходим в парк, поищем тебе материалы? – неожиданная мысль озарила сознание Хосока, и парень самодовольно улыбнулся. Пусть ему и не нравились подобные походы, но Чимин получал от них настоящее удовольствие, а значит, можно и потерпеть ради душевного, а возможно и физического, здоровья друга. Чимин задумчиво поднял голову, обернулся к окну, за которым ночь накрыла город грязно-синим покрывалом, пару минут помолчал, а затем согласно кивнул. Довольный своей идеей Хосок умчался в комнату за рюкзаками для себя и друга. Чимин быстро вымыл посуду, собрался и, накинув на себя черную толстовку, вышел из квартиры вслед за другом. Прохлада летней ночи трепетно обняла парней, едва они вышли из подъезда, и настроение взлетело до темно-синих небес. Разукрашенный огнями город постепенно готовился ко сну: сейчас, после полуночи, улицы практически опустели, поток машин уже не был таким плотным, а отдохнувшие после работы клерки уже разбрелись по домам. Хосок, пусть и не очень, но любил это время и счастливо улыбался, довольный, что Чимин, наконец-то, пришел в себя и идет рядом с ним, рассказывая что-то интересное, а не молчит, забившись в углу своей кровати с телефоном. Гордость, что он смог растормошить друга, распирала его грудь, и все попытки здравого рассудка отговорить его от идеи идти в парк посреди ночи были отброшены в сторону, не удостоенные внимания. Парни свернули в узкий проулок, позволяющий сократить дорогу до парка вдвое, и через пару поворотов резко остановились. Хосок нервно вздрогнул, мгновенно лишаясь хорошего настроения и проклиная свою «замечательную» идею. Рядом с обшарпанной дверью какого-то клуба стояла толпа пьяных мужчин. Они громко и истерично ржали, когда их неточные движения только раззадоривали друг друга. Над ними клубился сигаретный дым, настолько едкий, что даже за десяток метров слезились глаза, и щипало нос. Чимин схватил руку Хосока и потянул его назад. Парень вздрогнул, вышел из ступора и почувствовал, как сердце заходится в груди от страха, мешая дышать, стоять и даже думать. Чимин снова дернул его за руку, требуя поскорее уйти из проулка, но было поздно: толпа пьяных мужиков заметила парней, о чем оповестила громкими криками и улюлюканьем. Сердце Хосока провалилось в пятки, и перед глазами потемнело. Чимин выругался, резко шлепнул теряющего сознание друга по щеке и буквально потащил на себе прочь из проулка в сторону горящего разноцветными огнями проспекта. Хосок пришел в себя, переставая виснуть на друге. За спиной слышались крики и тяжелая поступь не отстающих, а возможно и догоняющих мужиков. Духу обернуться назад и проверить – не было. Парни практически добежали до проспекта, когда проем загородила пара ухмыляющихся громил. В ладони одного из них блеснуло лезвие ножа. Сердце Хосока, которое так и не покинуло пяток, подстегивая его бежать быстрее, остановилось. Дыхание сбилось окончательно, парень захрипел, споткнулся, но Чимин подхватил его, буквально вталкивая в узкий переулок сбоку. Хосок собрал остатки своих сил и устремился вперед. За спиной надрывно дышал Чимин. Узкая улочка была заставлена велосипедами, завалена мусорными мешками и прочим хламом, который парни сбрасывали, пытаясь избавиться от преследователей, но все было безуспешно – крики за спиной не прекращались, лишь наоборот становились все громче и яростнее. Хосок понял, что они обречены. Чимин запыхался первым, споткнувшись и едва не свалившись по лестнице какого-то подвального помещения. Хосок в последний момент подхватил его за руку и вытянул буквально из пропасти. – Я больше не могу, – разрываемый болью голос Чимина эхом отдавался в груди Хосока. – Нельзя останавливаться, они нас догонят, – просипел Чон и едва не взвыл от отчаяния. Краткая передышка дала ему времени осмотреться, вот только ничего хорошего в окружении не было – они углубились в какие-то подворотни, и здесь парень никогда не был и даже не представлял, как отсюда выбраться. Откуда-то из-за поворота доносились крики преследователей – такие явно не отстанут, раз продолжают искать их до сих пор. – Хосок, я, правда, больше не могу, – ноги Чимина подкосились, и парень сполз на грязный асфальт. Хосок, теряя самообладание, осмотрелся. Он не может тащить друга на себе – их догонят, но и бросать его здесь нельзя! – Иди, найди помощь, а я спрячусь где-нибудь, – Чимин оттолкнул руку друга и попытался самостоятельно встать. С третьей попытки ему это удалось. Хосок нервно всхлипнул. Он не может бросить друга. Не тогда, когда их практически догнали. – Иди! – крикнул Чимин и, пошатываясь, поплелся к припаркованному вплотную к стене автомобилю. Хосок едва не закричал от отчаяния. Его разрывало на части от ужаса, что он собирается оставить друга здесь, бросает его на произвол судьбы. Вдруг один из мусорных пакетов у поворота взлетел в воздух от мощного пинка, и страх подстегнул. Хосок вскрикнул и побежал к ближайшему повороту. Свалил какой-то велосипед, загремел каким-то баком, уронил непонятный металлический ящик и услышал, как погоня завернула в тот же переулок. Да, он не может просто так бросить друга – он может увести преследователей от него. Но почему? Почему пьяные мужики преследуют их? Почему до сих пор не отстали? Острая боль пронзила все тело, когда Хосок носом врезался во что-то твердое и горячее, завернув за очередной угол. Парень взвыл, осел на землю и обреченно зажмурился. Но ничего не произошло – его никто не схватил, не ударил, даже слова не сказал. Хосок приоткрыл глаза, но перед ним никого не было. Парень недоуменно нахмурился, но тут из-за спины раздался хрип и глухой удар. Хосок резко обернулся и непроизвольно пополз назад, окончательно сдирая кожу на ладонях о шершавый асфальт. Сил подняться и убежать не осталось, но страх толкал его спрятаться от того, что творится у поворота. В узком проеме между домами его преследователи сцепились с каким-то незнакомцем. Мужчина дрался профессионально, отточенными движениями отводя от себя удары и отвешивая свои. Каждый выпад его кулака или ноги находил цель, если и не выводя из строя противников, то калеча. Пара мужиков уже лежала бессознательная в пыли под ногами, но все еще оставалось трое, не то, чтобы много для неожиданного защитника, но двое из них были вооружены: у одного нож, у другого бита. Хосок в ужасе взирал на потасовку, боясь лишний раз вдохнуть, и, не осознавая, отползал назад до тех пор, пока его спина не уперлась в шершавую стену. Панический страх заполонил его сознание, и он зажмурился, слыша только хрипы, стоны, вскрики боли и маты. Пара минут, растянувшаяся в вечность. Мысленный отсчет оставшегося времени на этом свете. Глухие удары сердца, замершие вместе с резко наступившей тишиной. Хосок затих, молясь, чтобы все закончилось быстро, чтобы его никто не заметил, чтобы… Резкий рывок поставил его на ноги, и кто-то достаточно грубо встряхнул его за плечи. – Эй, парень, открой глаза, очнись, – хрипловатый голос с землянистым ароматом и акцентом. Хосок испуганно распахнул ресницы и уставился на незнакомца, с которым столкнулся недавно в кафе. Шок от встречи на мгновение затмил рассудок, и парень выпал из реальности, сконцентрировавшись на горячем дыхании на своем лице и крепких пальцах, сжавшихся на его плечах. – Рот закрой, – хмыкнул незнакомец, не сводя взгляда с его губ. Хосок покраснел и сбросил с себя его ладони, делая шаг назад, но ноги предательски подкосились. Он бы снова упал, но крепкие и явно накачанные руки вовремя подхватили его, прижимая к взмокшему раскаленному телу. – Что случилось? – абсолютно ровным голосом поинтересовался незнакомец, то ли игнорируя явно неуместную реакцию Хосока, то ли просто не замечая ее. – Мы с другом гуляли, – прохрипел парень, окончательно раздирая горло. Боль в груди уже не шла ни в какие рамки, каждый вздох превращался в адскую пытку, и все о чем мечтал Хосок – это отмотать время назад и не выходить из дома, остаться в пропахшей акриловыми красками квартире и смотреть, как друг разукрашивает слепленную до его прихода непонятную фигурку. – Где он? – Кто? – Хосок потерянно мотнул головой, пытаясь удержаться в сознании. – Твой друг! – рявкнул незнакомец и снова встряхнул его за плечи. Хосок в ужасе уставился в темные глаза спасителя. Он оставил Чимина позади. Здесь в проулке всего пятеро мужиков, но их было много больше! Он бросил друга, не смог увести погоню от него, оставил им на расправу! Крупная нервная дрожь прокатилась по телу, и горький ком ненависти к себе подкатил к горлу. – Он там, – едва выдавил из себя Хосок, сбросил руку незнакомца со своего пояса и поплелся обратно туда, откуда пытался сбежать ценой собственной жизни. – Я подвел его… Я бросил его… Я… – истерика захлестнула его, и парень обхватил себя руками, чтобы хоть так сохранить себя целым, и продолжал с трудом переставлять ватные ноги. – Успокойся, мы его найдем, – незнакомец обхватил его за плечо, обжигая жаром своего тела. Хосок всхлипнул, благодарный за столь неожиданную поддержку, и кивнул, ускоряя шаг. – Спасибо, что помогаете. – Меня зовут Тэхен, и можно на «ты», – судя по голосу, улыбнулся спаситель. Смелости поднять голову и посмотреть на него, у Хосока не было, как, впрочем, и сил. – Я Хосок, – отозвался парень, в шоке взирая на погром, что устроил он и его преследователи. Район, в котором они жили с Чимином, не отличался благополучностью, скорее наоборот – он был одним из бедных районов города, поэтому мусора, как и отбросов, здесь всегда хватало, но вот такие горы хлама, которыми были завалены проулки между домами, Хосок видел впервые. Вот и что дернуло их свернуть в этот квартал? Могли же пройти по проспекту! Да, потеряли бы полчаса, но не было бы всего этого ужаса. Горечь снова подкатила к горлу, и Хосок зажмурился. Он бросил Чимина одного. Нужно было тащить его на себе, пытаться спрятаться вместе, может, отбиться. А теперь, его друг… Чимин… – Чимин! – заорал Хосок, выбегая на улицу, где они разделились. – Чимин! В ответ была тишина. Хосок проверил машину, за которой собирался спрятаться друг, но его там не оказалось, обежал улицу, заглядывая в каждый закуток и за каждую преграду, но ничего. – Чимин, – охрипший от бесконечного крика Хосок опустился на землю, обхватил свои колени руками и в отчаянии разрыдался. Он бросил друга, подвел его. Подставил. Он виноват в том, что вытащил его из квартиры, в том, что свернул сюда, в том, что все это произошло. – Вставай, – Тэхен поднял Хосока на ноги, игнорируя жалкие попытки сопротивления и слезы, заливающие его лицо. – Идем, поищем его. Если вас преследовали, он не мог далеко уйти. Сидит где-нибудь здесь, на соседней улице. Спаситель подтолкнул Хосока в спину и принялся помогать обыскивать район проулок за проулком. Крики «Чимин» разносились в ночной тишине, отражались эхом от стен, но ответа все не было. С каждой минутой отчаяние все сильнее захватывало Хосока, ужас неизбежного креп в парне, но он продолжал идти дальше и выкрикивать имя друга, ведь незнакомец, совершенно чужой человек, так вовремя появившийся рядом и заступившийся, идет впереди, кричит и ищет неизвестного ему Чимина. Он ничего не просит взамен, не возмущается, не осуждает. – Хосок, сюда! – вскрикнул Тэхен и бросился к куче мусорных пакетов. Сердце парня провалилось в пропасть, и он подбежал к своему спасителю. Тэхен сдвинулся в сторону, и Хосок упал на колени, пораженный ужасом и облегчением одновременно. – Чимин, – едва слышно выдохнул парень и осторожно коснулся разбитой губы друга. Правая сторона его лица заплыла, на скуле наливался кровоподтек. Толстовка была заляпана грязью, джинсы разорваны и измазаны кровью, сочащейся из множества ран и ссадин. Руки безвольно раскинулись на мешках с мусором, ноги подвернуты в неестественной позе. Чимин не дышал. Тэхен приложил пальцы к его шее и замер. Хосок едва не задохнулся в ожидании приговора. – Жив, – за двоих выдохнул Тэхен и очень осторожно поднял Чимина на руки. Хосок поднялся следом и пошатнулся, раскинул руки в стороны, поймал равновесие и уже уверенным шагом поплелся следом за спасителем. У него нет права на слабость, только не сейчас, когда на руках неожиданного спасителя медленно угасает его друг. – У меня в правом кармане телефон, вызови такси, – распорядился Тэхен, едва они вышли на проспект, оказавшийся всего в паре минут от того места, где они нашли Чимина. Хосок, чувствуя себя ужасно неловко, но ни секунды не колеблясь, ведь жизнь друга зависела от этого, залез в передний карман джинсов Тэхена, достал телефон и заказал машину. Такси приехало практически мгновенно, и вскоре они уже вносили Чимина в здание ближайшей больницы. Врачи суетились вокруг парня, и Хосок впервые почувствовал облегчение, не совместимое с жизнью. Сознание помутилось, перед глазами потемнело, и уставшие ноги подкосились. Последним, что запомнил Хосок, стали руки Тэхена, снова вовремя подхватившие его. Землянистый запах его дыхания отпечатался в сознании, и парень провалился в забытье, трепетно лелея последнее мгновение реальности, в которой его другу больше не угрожала опасность, а рядом с ним находился их спаситель.