Behind the masks

***

      Кэролайн частенько с лёгкой завистью посматривала на шумные группки учеников, видя радость на их лицах от того, что они вновь вернулись в стены родной школы. Видела, как они делятся без умолку новостями, то и дело озаряя стены Большого Зала звонким смехом и ослепительными улыбками.       У неё же никогда такого не было. У неё никогда не было верных друзей, да и просто приятелей толком. Попросту не умела находить общий язык с людьми, совсем теряясь в шумных компаниях и предпочитая одиночество, боясь вообще что-то говорить из страха не понравиться. Всё больше и больше погружалась в твёрдую и непробиваемую скорлупу, целиком уходя в книги и полную замкнутость, в которой находила своеобразно утешения, постепенно привыкая к ней.       Но всё же, временами её одолевало едкое чувство собственной никчёмности и горькое осознание того, что никогда у неё не будет так, как у всех них. Не дано, пора уже смириться. И потому, вместо прогулок, она проводила всё своё свободное время в укромном уголке просторной гостиной факультета, погружаясь полностью в чтение, что стало спасением от одиночества. Всё поглядывала и поглядывала невольно на потрёпанную тетрадь в кожаной угольно-черной обложке, которая оказалась вложена в одну из учебных книг, купленных для этого курса.       Кэролайн никак не могла сосредоточиться, ощущая несвойственное ей своей странностью спокойствие, которого никогда не появлялось прежде на душе. Будто бы эти страницы призывали её, шепча что-то совсем-совсем тихо ласковым голосом.       И в итоге она сдалась, открывая всё же первую страницу, проводя кончиками пальцев по старому пергаменту, прежде чем взять в руки длинное перо и обмакнуть его в чернила, обдумывая, что теперь ей делать. А затем вспомнила Елену, с которой они общались в далёком детстве, когда она ещё даже и подумать не могла, что предстоит ей учеба в Хогвартсе; когда ещё не знала, что в её венах течёт кровь истинной волшебницы. Все знали, что Елена вела дневник, всё писала и писала в нём, выплескивая на страницы боль от смерти родителей. И невольно эта мысль становилась всё навязчивее в голове Кэролайн, отзываясь эхом в мыслях: «может стоит попробовать так же?». Просто попробовать. Что может случиться?       «Здравствуй, дневник, сегодня…» — Кэролайн резко замерла, так и не дописав первое предложение до конца, непонимающе следя за тем, как буквы исчезают, оставляя после себя лишь чистый лист.       Не успела она толком понять, что произошло, как на странице аккуратным и чуть заостренным почерком появилась другая надпись, вызвавшая у неё удивлённый вздох:       «Здравствуй. Что же произошло сегодня?»       Она вновь и вновь перечитывала написанное, ощущая, как сердце в груди испуганно бьётся, и постаралась вспомнить, что ей известно о подобных вещах, понимая запоздало, что никогда прежде не встречалась с таким. Даже на страницах многочисленных книг. Потому испуганно захлопнула дневник, откладывая его подальше и намереваясь наведаться в библиотеку следующим утром, чтобы найти хоть что-то о подобных чарах.

***

      Долгие и кропотливые дни поисков совсем не принесли результатов, а чувство необъяснимой тяги к тетради всё больше и больше утомляло. Все её мысли теперь невольно крутились только вокруг загадки дневника, отвлекая от всего прочего. И ей чудилось порой, что он зовёт её в тишине ночи, шепчет что-то неразборчиво, но так удивительно ласково.       «Кто ты?» — не выдержав, спросила всё же она в один из вечеров, опасливо оглядываясь на дверь спальни, боясь, что кто-то может войти.       «Меня зовут Клаус. А тебя?»       Она несколько раз прочла написанное, смотря как исчезают вновь строки, и крепче сжала перо в пальцах, пачкая чуть кожу едкими чернилами.       «Кэролайн» — спустя несколько минут медленно вывела своё имя она, заворожено наблюдая за тем, как и оно стремительно исчезает, вынуждая её в нервозном жесте чуть покусывать нижнюю губу зубами.       «Приятно познакомиться, Кэролайн. Что же тебя беспокоит? Ты мне расскажешь?»       Отчего-то сомнений стало ещё больше, и она отвела поспешно взгляд от страниц, будто бы боясь, что он может всё увидеть в её голубых глаз. Совсем не понимала, откуда дневник знает, что её что-то тревожит. И скользя неспешно пальцами по страницам, она едва поборола желание вновь отложить его в сторону, решив всё же рискнуть. Это ведь просто дневник.       «Мне тяжело».       «Что тебя беспокоит?»       Она несколько раз поднесла нерешительно заострённый кончик пера к желтоватой странице, в итоге выведя всего одно слово, что являлось ложью:       «Учеба».       «Ты можешь не врать мне. Я же дневник. Кому я могу сказать?»       Резкий вздох сорвался с её тонких губ, и Кэролайн ощутила, как неприятно защипало в носу, вынуждая её на миг прикрыть глаза. Ещё никто не ловил её на лжи, веря покорно в слова о том, что с ней всё в порядке. Никто и никогда не настаивал, не пытался даже узнать чуть больше. И ей так захотелось выговориться в этот миг. Это было странное чувство, но она к этому оказалась отчего-то готова. Ведь ей даже не придётся говорить, видеть лицо собеседника и отводить от него вновь и вновь взгляд. Нужно лишь написать, ведь это и правда лишь дневник.       «Я недостаточно хороша» — написала всё же она, тут же поспешно дописав окончательную правду: «Для всех».       «Кто тебе это сказал?»       «Никто».       Никому и не нужно было даже говорить. Это ощущалось. Ощущалось каждый раз, и потому ей тут же хотелось сбежать подальше, устав уже притворяться той, кем она не является, для того, чтобы общаться хоть с кем-нибудь.       «Тогда почему ты так думаешь?»       «Все отворачиваются от меня. Рано или поздно, я остаюсь одна. Уж лучше тогда ни с кем не сближаться».       «И проводить время за книгами?»       Она вновь удивлённо взглянула на написанное, невольно улыбнувшись на весьма проницательную фразу, пусть и прозвучавшую резко.       «Они лучше людей».       «Когтевран?»       Кэролайн спешно оглянулась по сторонам, подсознательно желая вновь увериться, что она в комнате одна, кожей ощущая всё же чьё-то присутствие. На паранойю списать это было совсем нельзя, лишь на мощную магию, заточенную внутри дневника, что будто бы заглядывал в её мысли. И она совсем не знала, как ей на такое реагировать. Бояться? Или же попытаться довериться этой частичке волшебства?       «Как ты узнал?»       «Только в Когтевран могли отправить подобную тебе. Если только, конечно же, ты сама не просила об этом шляпу».       «А она прислушивается?»       «Всегда».

***

      Страх перед Клаусом исчез быстро, и она отчего-то всё больше и больше тянулась к дневнику, стараясь поскорее оказаться в комнате и поговорить с ним подольше. Он понимал её, как никто прежде. Он будто бы незримо находился рядом каждую минуту, заставляя её улыбаться. И лишь одну тему Кэролайн не решалась поднять слишком долго. До тех пор, пока сил с этим тянуть уже не осталось. Ей нужно было узнать.       «Так кто ты, Клаус?»       Слова вновь исчезли, и Кэролайн ощутила напряжение в каждой клеточке своего тела, с замиранием сердца ожидая ответа, которого не было слишком долго. Будто бы Клаус раздумывал, стоит ли ей говорить. А, быть может, решался. Так же, как и она тогда.       «Воспоминание, живущее на этих страницах».       Она чуть нахмурилась, совсем не понимая, как это возможно. Как возможно оставить воспоминание на страницах дневника и почему об этом не написано ни в одной из известных ей книг?       «Зачем тебя создали?»       «Чтобы обрести друга. Обо мне позабыли, когда я исполнил своё предназначение».       Значит, его тоже бросили. Отвернулись, когда надобность в его обществе пропала. Как только владелец дневника такое смог допустить?       «Тебе одиноко?»       «Было. Долгое время. Но сейчас я снова могу общаться. С тобой. И я рад этому».       Улыбка вновь невольно коснулась её губ, и она ощутила странное тепло, прошедшее по телу и сгустившееся в области сердца.

***

      «Как думаешь, я слишком погружена в книги?»       «Что-то случилось?»       Кэролайн уже давно перестала обращать внимание на то, что от Клауса трудно что-либо скрыть. Он понимал её. Он будто бы ощущал её эмоции через написанные слова.       «Все говорят, что я странная. Может мне нужно меньше учиться?»       «Позволишь показать тебе кое-что?»       Она недоуменно нахмурилась, окончательно сбившись с толку, и потому поспешила задать следующий вопрос:       «Показать? Но как?»       «Ты мне доверяешь?»       «Да. Да, я доверяю» — совсем не раздумывая написала она, думая лишь о том, что нет в мире человека, которому она доверяла бы больше.       Внезапно страницы сами собой стали перелистываться, вызвав у неё испуганный возглас сперва, а когда они замерли, она увидела лишь полоску бледно-золотого цвета, что становился всё ближе и ближе. И спустя всего пару секунд она стояла в Большом Зале, смотря на то, как на худощавого мальчишку надевают распределяющую шляпу. Ей понадобилось всего пару секунд, чтобы понять, что перед ней Клаус в его первый день в Хогвартсе.       Воспоминания сменяли друг друга, и она видела его в окружении книг. Одинокого и такого серьёзного. И лишь спустя несколько лет вокруг него становилось всё больше и больше людей, а улыбка касалась теперь его губ порой. Вот что он хотел ей показать. Ей не нужно меняться. Ей не нужно подстраиваться под кого-то. Истинные друзья примут таким, каков есть. Стоило ей только подумать об этом, как всё исчезло, а перед глазами вновь возник чистый лист дневника.       «Значит, ты слизеринец?» — всё же решила написать она спустя несколько минут молчания.       «Тебя это пугает?»       Вот что ей нравилось в нём — он не давил на неё и позволял уйти от разговора, будто бы зная, что ей даётся это нелегко и вызывает дискомфорт. Его предположение вызвало лишь улыбку. А ведь многие и правда бояться слизеринцев, презирая их всем сердцем.       «Вовсе нет».       «А куда бы ты хотела попасть?»       «Я не знаю».       Это была чистая правда. Совсем не знала, где её место. Осознание этого вынудило её отвести поспешно взгляд от дневника, всё же, не сдержав пару слезинок, скатившихся бегло по щеке и коснувшихся потрепанных страниц.       «Ты плачешь?»       Кэролайн закрыла тут же дневник, откладывая его в сторону, зная, что он поймёт, почему она не стала отвечать. Он поймёт, что ей попросту нужно побыть одной.

***

      Ей всё это время так хотелось написать ему, но отчего-то она раз за разом себя останавливала, списывая всё на странные события, происходящие порой в замке. Лишь когда увидела кровавую надпись на стене, по прибытию отыскала в чемодане дневник. Ей стало страшно, как и всем. Ей нужно было с кем-нибудь поговорить об этом. И только он мог ей в этом помочь.       «Клаус».       «Я рад, что ты написала, Кэролайн. Я скучал».       Сердце невольно пропустило удар, и она ощутила едкое чувство сожаления. Собственноручно ведь оставила его вновь в одиночестве, отвергнув так, как когда-то его создатель. Потому дала себе слово, что никогда не заставит его страдать. Пообещала, что будет всегда рядом, до тех пор, пока сможет, конечно же. И страх вновь вернулся, вынуждая её решиться на этот шаг.       «Могу я спросить кое-что?»       «Всё что угодно».       «Что тебе известно о Тайной Комнате?»       «В ней обитает ужасное чудовище, что поместил туда сам Салазар Слизерин. И лишь его потомок способен её открыть, чтобы избавить школу от недостойных».       Кэролайн изумлённо вздохнула, вновь в порыве испуга оглянувшись по сторонам, будто бы это самое чудовище могло находиться здесь, и дрожащей от переживаний рукой написала:       «Она снова открыта».       «Тебе стоит быть осторожнее, Кэролайн. Ты ведь не рождена в семье маглов?»       «Нет. Нет, я полукровка. Мой отец человек, а мать волшебница из древнего и чистокровного рода».       Кэролайн грустно улыбнулась, вспомним как мама, отправляя её впервые в Хогвартс, доверительным шепотом поведала, что они состоят в дальнем родстве с родом самой Ровены. И потому, пожалуй, она до того, как села на табурет, уже догадывалась, на какой факультет попадет.       «Тогда тебе не стоит переживать за свою жизнь. И мне от этого спокойнее. А мы, оказывается, во многом похожи, Кэролайн. Вот только мой отец меня ненавидел».       «Мой на меня совсем не обращает внимания. Он никак не в силах принять мою суть, попросту презирает её».       Устала уже повторять ему из года в год, что ему её не изменить. Не может не быть волшебницей. Уже не может. Это её часть.       «Ты сама себя принять не можешь. Ты волшебница, Кэролайн. Волшебница».       Кэролайн вновь ощутила подступающие слёзы, зная, что это правда. В очередной раз он озвучил то, на что ей не хватило смелости. И потому улыбнулась тепло всё же сквозь слёзы, от всего сердца написав:       «Ты хороший друг».       «Обречённый на вечное заточение».       Ей показалось даже на миг, что она ощутила вспышку боли, прошедшую по сердцу острым клинком. Так погрязла в самой себе, позабыв, что и ему нелегко. Он ведь не просто воспоминание, он — часть того, кто его поместил на эти страницы. Ему не чужды чувства.       «Как я могу тебе помочь?» — нерешительно написала всё же она.       «Тебе не под силу вытащить меня с этих страниц».       «Почему?»       «Для этого потребуется очень сильная магия».       «Я сильная».       «Я знаю. Но только тёмная магия способна извлечь осколок помещённой души. А я не хочу, чтобы ты или кто-то другой к ней прибегали».       Кэролайн в этот миг поняла, почему хозяин дневника так поступил. Быть может, не смог попросту жить с мыслью, что не в силах освободить частичку собственной души. Быть может, поэтому и избавился от дневника, чтобы ничего ему больше не напоминало о цене этой магии.       «А что с тобой тогда будет?»       «Я буду волен быть снова человеком».       «Но где настоящий ты?»       «Я мёртв».       Она ошарашено ахнула, совсем не ожидая подобного ответа, с горечью вспоминая его жизнерадостную улыбку, что сверкала на губах тогда, в окружении его друзей.       «Ты расскажешь мне, как это произошло?»       «Я пал жертвой одного волшебника».       «Во время войны?»       «Да, Кэролайн. Война отняла много жизней».       Клаус умер, сражаясь на войне. Наверняка, не пожил даже толком, и Кэролайн попросту не смогла погасить это чувство несправедливости и ярую жажду сделать хоть что-то хорошее для своего верного друга.       «Я помогу тебе».       «Нет».       Кэролайн невольно улыбнулась такой заботе, понимая, что ради него она и впрямь готова рискнуть. Впервые у неё есть кто-то, ради кого она может пойти на такое.       «Я не спрашивала разрешения».       Она захлопнула дневник раньше, чем смогла получить ответ, совсем не желая давать ему возможность её переубедить. И погладив мягкую обложку дневника, она ощутила лёгкую вибрацию кончиками пальцев, совсем не догадываясь, что в этот миг самостоятельно захлопнула умело расставленную ловушку.       Связь с наследником Слизерина стала нерушимой. Он сумел вновь найти способ вернуться к жизни.