Behind the masks

      Его присутствие она ощутила практически сразу, сумев в ответ лишь изогнуть губы, окрашенные алой помадой, в ставшей уже привычной усмешке и отложить от себя мобильник, встретившись тут же взглядом с тем, кого звала своим мужем долгие века. Визит бога мёртвых на землю являлся явно не лучшим знаком для смертных. И всё же, она знала о его неизбежности, давно поняв, что он никогда её не отпустит и всегда отыщет, только появятся пусть у неё мысли сбежать. Всё же зёрна граната даже спустя столько лет не утратили свою неоспоримую силу, позволяя ему с лёгкостью отыскать её. И не сомневалась ни секунды, что он сделает это. Всё же королева должна была уже вернуться в подземное царство, ведь помнила отчётливо условия его договора с её отцом, что только и мог метать тогда грозные молнии в родного брата за похищение весенней девы. Вот только она ослушалась его, задержавшись на земле на месяц дольше положенного, открыто бросив ему вызов о неповиновении. Поэтому его появление и оказалось лишь вопросом времени и выдержки.       — Здравствуй, — произнесла невозмутимо блондинка, откинувшись медленно на мягкую спинку кожаного дивана, смотря на него снизу вверх без единого намёка на прежний страх, что одолевал её в первые дни вынужденного заточения, — Присоединишься? — вопросительно изогнув бровь, она вновь поднесла тонкую сигарету к губам, делая медленно затяжку и выдыхая едкий ментоловый дым под его довольную усмешку.       — Пер…       — Кэролайн, — поправила его богиня тут же, бесцеремонно перебив в своей привычной манере и протянув мелодично гласные, — Здесь меня зовут Кэролайн.       В его глазах с лёгкостью можно было заметить проблеск удивления. Он её понял, она это знала. Он понял её желание остаться здесь, вдали от раскалённых тёмных стен и трона, выкованного из черепов смертных грешников. Она хотела сбежать из своего царства. Хотела сбежать от него.       — Гадес… — она резко осеклась, заметно нахмурившись, и тут же залпом осушила стоящий на стеклянном столике бокал с розовым шампанским, вынуждая его этим жестом окончательно потеряться в возможных догадках её необычайно странного поведения, — Какой позор, я вновь назвала твоё имя, — тихо усмехнувшись, протянула издевательски Кэролайн, бросив на него мимолётный взгляд голубых глаз, — А ведь поклялась этого не делать.       Сомкнутые в тонкую линию губы выдали мигом вспышку его гнева, что отразился огненными всполохами в зелено-голубых глазах, грозясь охватить буйным пламенем это место. И всё же, он сумел взять себя в руки слишком быстро.       — Тогда зови меня Клаус, любовь моя, — подойдя к ней уверенно ближе, он присел с ней рядом, скользнув пристальным взглядом по её обнаженным ногам, что оказались совсем не скрыты в откровенном разрезе угольно-чёрного платья, играющего ярким контрастом с её бледной кожей.       Очередная своевольная выходка, которую он готов был принять со снисходительной улыбкой, оказалась отнюдь не такой уж и привычной за эти долгие века. На этот раз она действительно хотела сбежать, это он сумел понять лишь по взгляду ясных голубых глаз. Персефона — или всё же лучше звать её Кэролайн? — игнорировала слишком старательно его, будто бы и впрямь думала скрыть от него правду. А эта самая правда заключалась в том, что она уже не могла без него, и осознание этого всегда вызывало у него самодовольную усмешку.       Вновь затянувшись, она потянулась к очередному бокалу, который поставил перед ней один из услужливых официантов, но Клаус её опередил, буквально выхватив его из её пальчиков, которыми она обхватила тоненькую ножку. Вот только это вряд ли было способно вывести её из равновесия, и всё что сделала Кэролайн в ответ — встретилась наконец с ним взглядом, медленно выдыхая едкий дым ему в губы, думая лишь о том, что хочет точно так же избавиться и от него. Хотела бы вытравить его из себя, подобно никотиновому дыму, покидающему лёгкие на выдохе. Но, увы, это было невозможно.       — Почему же ты сбежала? — поинтересовался наконец бог, откинув попросту все уловки и вековые с ней игры, демонстрируя сейчас ей лишь абсолютную серьёзность во взгляде, которую она приняла с дрогнувшими в благодарной улыбке уголками тонких губ.       — Устала от всего, — коротко бросила в ответ она, вновь отвернувшись от него и скользнув взглядом по просторному залу ресторана, что оказался погружён в приятный глазу полумрак, совсем не зная на сколько её выдержки ещё хватит.       Слегка вздрогнула всем телом, стоило только ему по-хозяйски скользнуть ладонью по обнаженной коже её ноги, очертив мягко пальчиками впадинку у острого колена и вынудив её тело предательски среагировать на столь знакомое и желанное прикосновение россыпью мелких мурашек. Но знала, что не смеет поддаваться ему вновь, помня все те ночи с момента своего ухода, что провела без него, старательно пытаясь его забыть и окончательно потеряв от этого сон. Слишком много лет она потратила на него. Слишком много ночей, когда прижималась к нему всем телом, желая стать одним целым.       Он пальцами скользнул чуть выше по её ноге, оттягивая шелковую ткань платья в сторону, и тут же сорвался на тихий озлобленный рык, когда Кэролайн, ни секунды не колеблясь, прислонила сигарету к тыльной стороне его ладони, со злостью туша её об его кожу и оставляя уродливый ожог, что исчез под её досадливую усмешку всего через секунду. Глупо было надеяться на иной исход. А Клаус в ответ коснулся грубо пальцами её подбородка, настойчиво вынуждая блондинку взглянуть ему в глаза, прежде чем приблизиться уверенно ближе и скользнуть неторопливо языком по уголку женских губ, вызвав судорожный вздох и томный блеск во взгляде, что тут же выдал её реакцию на него, став темнее на несколько тонов.       — Я не вернусь, — спустя несколько томительных секунд выдохнула с тихим и чертовски сладостным стоном в его губы Кэролайн, опаляя их своим горячим дыханием и вынуждая его с недовольным рыком поддаться к ней навстречу.       Сминая губы в жёстком и подавляющем поцелуе, он получил в ответ не менее пылкую от неё реакцию, с довольным стоном смакуя вкус её губ, что имел терпкий привкус граната, в этот момент осознавая, что позволит ей остаться на земле, раз таково её желание. И она знала это, углубляя поцелуй и скользя пальчиками по его острым скулам, так желая от него избавиться, вытравить его из себя, и в то же время понимая, что он уже давно стал её частью, которую она бережно предпочла бы всё же сохранить. И раз уже они остаются на земле, то было бы справедливо, если бы и здесь она стала его королевой. Ведь всё что для этого нужно — лишь попросить.