Behind the masks

      Толстый слой снега под ногами издавал гулкий хруст от тяжести его шагов, и Кассиан постарался ступать как можно тише, в ночи озираясь по сторонам натренированным битвами взглядом, зная, что подвергать их такой опасности нельзя. Если кто-нибудь увидит одно из тех чудищ из-за стены, о котором слагают здешние жители ужасающие легенды, то не будет сестре и кузине Фейры больше покоя. Они и так сильно рисковали, устраивая им встречу с королевами, всё же позволив сделать семейное поместье местом для столь долгожданных переговоров. Ни к чему им создавать лишние проблемы.       Скользнув внимательным взглядом по величественному особняку, он уловил в двустворчатом окне второго этажа мелькнувшую изящную фигурку, в которой совсем без труда распознал Кэролайн. И если раньше он думал, что Фейра — наиболее дикая представительница их семейства, то после встречи с белокурой бестией, в сравнении с которой Мор являлась нежнейшим созданием, он понял, как же ошибался. Острая на язык и абсолютно непоколебимая, она всё же вызвала у него странное ощущение на сердце, за которым он старательно следовал отныне. Ему хотелось до боли понять, что же скрыто за извечно приветливой улыбкой и льдистым взглядом ясных голубых глаз, которые она всегда спешно от него отводила, чуть хмуря тонкие брови. Неприступная и отчуждённая, необычайно молчаливая в их обществе — такой он её увидел тогда, за пределами просторной столовой, наполненной созданиями из-за стены. За её пределами же она казалась совсем другой, куда более уязвимой в своих плавных движениях. Кэролайн виделась куда более хрупкой, когда ей не нужно было играть отведённую ей роль строгой старшей сестры.       Дверь чуть приоткрылась перед ним, и он поспешил зайти внутрь дома, стряхивая с плеч и волос белоснежные хлопья снега, чуть тряхнув и крыльями, плотно прижатыми друг к дружке. Кэролайн по привычке не удостоила его ни словом, лишь блеклой улыбкой, направившись сразу же в гостиную, слыша теперь его тяжёлые шаги за спиной.       — Королевы прислали ответ, — произнесла она едва слышно, взглянув на него мельком из-за плеча, — Но он вам не понравится.       Взяв с деревянного столика небольшой свиток, обвязанный алой лентой, она протянула его Кассиану, на миг скользнув взглядом по его лицу и невольно вздрогнув, когда его горячие и чуть грубоватые пальцы коснулись её ледяной кожи. Она тут же поспешила отдернуть руку, поспешно отступив на шаг. И он бы усмехнулся в ответ на её реакцию, кинув что-нибудь привычно ироничное, вот только в её глазах разглядел затаенную печаль. Ничем не прикрытую, как бывало обычно. Будто сил у неё на это больше не осталось.       — Всё в порядке? — неуверенно поинтересовался всё же иллириец, скользнув невольно взглядом по её мягким белокурым локонам, что рассыпались по плечам и груди, ласкающе касаясь бледной кожи у выпирающей ключицы.       Ткань её нежно-голубого платья казалась совсем тонкой, невесомой, и он невольно заострил внимание на плавных изгибах её фигуры, не зная, как и подступиться к ней. Та Кэролайн, которая появлялась на людях, вызывала у него желание с силой схватить её ладонью за тонкую шейку и заткнуть поток грубостей поцелуем, превратив едкость слов в сладостный стон. Такая же Кэролайн, вызывала в нём ярое желание коснуться ласково её ладони и попросту прижать к себе, дать ей понять, что иногда можно побыть и хрупкой. Вовсе не обязательно всегда держать вокруг себя стену из тёмных и острых скалистых камней, прикрываясь беспечной улыбкой.       — Тебе какое дело? — усмехнулась устало Кэролайн, отступая от него ещё на шаг и подходя чуть ближе к массивному камину, следя пристально за огненными бликами, давно уже не ощущая исходящее от него тепло.       Совсем запуталась, разучилась чувствовать, а, быть может, попросту устала притворяться. Все ведь только и ждут от неё очередной солнечной улыбки, совета и самоотверженности, а ещё порцию едкости. Всё внимание всегда доставалось ведь не ей. Была ещё в их семействе мягкая, совсем несозданная для этого грязного мира, Элейн и, разумеется, Фейра — сильная и храбрая, истинная любимица её отца, который являлся не более чем ничтожеством в её глазах. Но ведь так говорить плохо, так думать нельзя. Слишком много «нельзя» и «не должна» душили её, сжимая крепко горло стальной ладонью, лишая постепенно свободы и превращая методично в узницу собственного одиночества. Собственный отец предпочитал отдавать любовь кузинам, а не единственной родной дочери, которая так становилась похожа на мать день ото дня.       — Что с тобой происходит? — Кассиан заметно нахмурился, разглядывая её вмиг напрягшиеся плечи, готовясь уже мысленно к новой словесной перепалке, что стала для них уже обычным делом.       Вот только она, на удивление, промолчала. Лишь смерила его вновь пристальным и чуть озлобленным взглядом, прежде чем отвернуться к камину.       — Ты получил письмо. Можешь идти, — сухо изрекла она в ответ, в защитном порыве скрестив руки на груди, желая, чтобы он поскорее ушёл.       Сама не понимала, почему в именно в обществе грозного на вид иллирийца она не может носить привычную маску. Почему-то именно Кассиан видел её всё же насквозь, скрывая за своими ухмылками серьёзность и абсолютную надёжность. За этим образом шутника она видела преданного друга, который мог бы отдать жизнь за родных ему людей, не задумываясь особо.       — Кто-то тебя обидел? — заметно нахмурившись, произнёс он с мелькнувшим в голосе напряжением, что звеняще достигло её, вынудив вздрогнуть, тем самым дав ему верный ответ, — Кто?!       Она упрямо сжала губы в тонкую линию, не желая вспоминать даже причину очередного разочарования в виде ещё одной раны на сердце, где хранилось и так слишком много для обычного человека рубцов. Пора бы уже и свыкнуться, что никому она в этом мире не нужна. Всем будет лишь проще, если её вдруг не станет.       — Кэролайн, — с нажимом произнёс он внезапно, смотря с обеспокоенностью на сжавшуюся от напряжения фигурку.       А она всё продолжала молчать, слыша, как он подходит к ней с опасливой медлительностью ближе. Она отчего-то знала, что Кассиан не поднимет её на смех, расскажи ему она о своих проблемах. Он ей поверит, просто потому что умеет воспринимать её всерьёз.       Взгляд его ореховых глаз будто бы прожигал кожу, вынудив её чуть поёжиться, прежде чем мельком взглянуть на его лицо. По-прежнему ждал от неё ответа, вот только она не готова оказалась его давать. Вновь отведя взгляд к камину, Кэролайн едва заметно нахмурилась, а затем резко подалась к нему, привстав на носочки и коснувшись его губ неловко поцелуем, вызвав этим жестом его удивлённый вздох.       На миг он попросту растерялся, прикрыв глаза, и инстинктивно ответил на поцелуй, ощущая дрожь, прошедшую по телу, лишь от одного невинного прикосновения её языка к его губам. И в любой другой ситуации он бы поддался незамедлительно вперёд, сжал бы её тело в своих руках и, подхватив её под ягодицы, вынудил бы обвить его талию ногами, чтобы прижать её к себе как можно ближе. Вот только понимал ведь, что Кэролайн пыталась таким образом уйти от разговора и заполнить попросту хоть каким-нибудь теплом зияющую дыру в груди, нанесённую извечным одиночеством.       Ощутив в её поцелуе горечь отчаяния и соленый привкус скользнувших всё же по её щекам слёз, Кас мгновенно отстранился, сделав нервный вздох. Вот только она протестующе пробормотала что-то неразборчивое в ответ на это.       — Ну же, — вцепившись крепче пальцами в его доспехи из плотной чёрной кожи, едва не взвыла от отчаяния Кэролайн, силясь расстегнуть крепкий ремешок у плеча, но ощутила лишь прикосновение его горячих ладоней к её пальцам, унимающих мигом пробивающую тело нервную дрожь. — Просто возьми, — устало выдохнула она, совсем не обращая внимание на скользящие по щекам горячие слёзы, которые он поспешно стёр с её кожи.       Затем он медленно покачал головой из стороны в сторону, чуть крепче сжимая её хрупкие пальчики ладонями, прежде чем прижать к себе ближе, позволяя девушке попросту уткнуться лицом в его грудь и наконец всхлипнуть, выплеснув накопившуюся боль потоком горьких слёз. В её взгляде он увидел ведь в тот миг лишь страх и полную загнанность, силясь теперь найти столь необычным чувствам разумное объяснения. Но попросту не мог, потому что не существовало никого более закрытого, чем Кэролайн, которая старательно прятала всю боль глубоко внутри, предпочитая молча от неё погибать, чем показывать кому-либо.       Она пыталась сперва сопротивляться, силясь высвободиться из его крепкой хватки, но Кассиан попросту не позволил ей это, ещё крепче прижимая к себе и зарываясь пальцами невольно в белокурые локоны, чуть сжимая их и ощущая, как все её сопротивления сходят на нет. Наконец сдалась и позволила себе расслабиться, чуть крепче вцепившись в него, ощущая исходящий жар от его кожи, чувствуя сокрытую силу под этими твёрдыми от постоянных тренировок мышцами и слыша тихий шелест чуть раскрывшихся массивных крыльев у него за спиной, что не вызывали больше опасений.       — Ты не одна, — прошептал вдруг иллириец тихо, коснувшись смазано губами линии роста её волос, чуть задевая нежную кожу лба, — Не одна.       Кэролайн попросту замерла от этих слов, слыша их, кажется, впервые в своей жизни. Неужели он заметил это? Неужели только он понял, что же отравляет её изнутри? И отчего-то она верила его словам, ощущая странный сгусток внезапно возникшей теплоты на сердце, к которой она потянулась всем своим естеством, решив отныне следовать за ним.