Behind the masks

      Она до последнего ожидала подвох в его приглашении на чашку чая, совсем даже не предполагая, что ничего большее и не скрывается за этим. Вот только вряд ли можно было полагаться на его добропорядочность в столь галантном поведении. Это был всего лишь умелый ход в игре, которую она не понимала. Знала, что права в своих догадках, видела это в его лукавом взгляде, стараясь кропотливо понять, кто же этот мужчина на самом деле.       — Леди Лола, — в его устах её имя всегда звучало словно плавные ноты томной скрипки, вызывая в ней непонятное ощущение спокойствия и в то же время сладостное предвкушение чего-то необъяснимо притягательного.       — Лорд Нарцисс, — в ответ произнесла она, всегда называя его по имени отчего-то с присущим ей по отношению к нему сомнением, которое частенько резало слух.       Однако ничего поделать не могла с этим, не понимая, что с ней творится в его обществе и почему она не избегает его, подобно огню, хотя следовало бы. Нарцисс всегда ставил своим поведением её в неловкое положение, мастерски завлекая в расставленные умело ловушки. И при этом он никогда не принуждал её к чему-либо. Ведь она сама шла в эти самые ловушки, добровольно делая шаг за шагом, зная, что ей ничего в них не грозит.       Он оказался совсем не похож на тех мужчин, которых она знала прежде. В сравнении с ним все они являлись юнцами. Нарцисс же мужчина, куда более опытный и серьёзный, знающий всю красоту и уродство этой жизни. Он мог бы уничтожить любого, он был способен поставить на колени даже короля, вот только ей совсем не становилось от этого страшно.       — Не хотите пострелять? — поинтересовался вдруг он, ладонью указав на массивные мишени, которые она окинула беглым взглядом, прежде чем вновь с прищуром взглянуть ему в глаза.       Сидящий перед ней мужчина определённо опасен. В нём она ощущала дикие повадки, что угадывались в хитром прищуре голубых глаз и изогнутых в дьявольскую ухмылку губах. Он был необычным, таких ей прежде не доводилось встречать в своей жизни. Предлагал ведь ей свободу от оков долга и осуждений; от обещаний, что она дала всё же Франциску и Марии, помня об опасности этого хитреца, который вёл уверенно никому не понятную игру. И отчего-то ей хотелось следовать его правилам, подчиняясь желанию узнать причину всего этого. Потому и кивнула согласно, вставая за ним следом и расправляя мягким движением ладони нежнейшую ткань пышного платья, чуть дольше обычного в нервном порыве касаясь россыпи камней на ней.       — Позволите? — он кивком головы указал на её руку, касаясь невесомо пальцами, так и не дождавшись позволения, однако не найдя и никаких признаков отказа в её задумчивом взгляде.       Уверенно потянув вверх рукав платья, обнажая кожу её руки чуть больше, он коснулся сперва неторопливо её лишь кончиками пальцами, проследив голубую линию. И его касания к её коже ей показались такими обыденными, будто бы он уже не раз делал подобное.       — Это наручник, — пояснил мужчина вдруг, мельком взглянув ей в глаза и тут же отведя поспешно взгляд, ощущая лишь лёгкое покалывание в пальцах от долгожданного соприкосновения с её шелковистой кожей, — Его надевают на нерабочую руку, потому что от ошибок в этой игре бывает больно, — он с силой затянул на этих словах кожаные ремешки, улыбнувшись ей лукаво лишь уголками губ.       Отчего-то эта фраза вызвала россыпь мурашек вдоль позвоночника и смутное ощущение чего-то знакомого во всём этом. Потому Лола невольно и нахмурилась в ответ. Больно. Бывает больно, она вновь и вновь повторяла эту фразу мысленно, почему-то думая о том, что ей бы это, скорее всего, понравилось. Как и ему. Ему бы понравилось, проведи она с силой ногтями по его горячей коже, оставляя алые следы. А ей бы понравилось, прикуси он её кожу зубами до розоватого — саднящего — следа. Невольно задержала дыхание на этот краткий миг, видя, как загорелся его взгляд томным пламенем, а затем поспешила отогнать от себя эти мысли, отворачиваясь от него и на удивление легко натягивая упругую тетиву изогнутого лука.       Она готова была поклясться, что раньше никогда подобное оружие в руках не держала. И уж точно не стреляла из него. Но почему-то рука у неё совсем не дрожала от напряжения, а стрела так комфортно располагалась в пальцах, совсем не думая соскальзывать. Это оказалось необычайно легко. Но ведь так быть не должно, разве нет?       И только Лола хотела было выстрелить, толком и не целясь, как ощутила прикосновение его горячих ладоней к её предплечьям, а затем услышала тихий, совсем интимный, шёпот у самого уха, касающийся ласково её кожи приятной хрипотцой.       — Не торопись. Как следует рассмотри цель, — мягко произнёс он, прижимаясь к ней теснее, позволяя ей почувствовать твёрдость его мышц, — Пойми в чем она заключается.       Она совсем не видела мишень в этот миг, стараясь сморгнуть непрошенные обрывки нечётких образов, что будто покинули пределы какого-то странного сна и завладели её разумом. Они казались совсем туманными и до дрожи знакомыми… Она резко в тот же миг опустила тетиву, слыша, как стрела со свистом вонзается в цель, и позволила себя после прерывистый вздох удивления. Прямо в середину. Без каких-либо усилий, будто бы она всю жизнь этим и занималась. И переведя взгляд на Нарцисса, она недоуменно нахмурилась от вида лёгкой печали, блеснувшей в его взгляде.       Он думал, что это поможет ей вспомнить, кто она на самом деле и кто он для неё. Он думал, что сможет обыграть коварную Афродиту, которая действовала по наказу его брата, так желающего спасти своё весеннее дитя от мрака. Зевс даже и не догадывался, что его прелестная дочь была будто бы создана для всего этого, вынуждая мрак расцветать, подобно алым бутонам шипастой розы. А она в этот миг только и могла думать о горько-сладком привкусе граната на языке и о том, как хотела бы коснуться своими губами его губ, чтобы узнать, каково искушение на вкус.