Огонь и молнии

      Пожар утих. Оставшиеся очаги были потушены в душе, который любовники принимали вместе. Голос Восы немного сел от криков и усталости, но это лишь сделало его – низкий, вибрирующий от природы – еще чувственней. Она смеялась и кокетничала, намывая Мола, пока тот стоял как истукан, следя за островками мыльной пены, перемещающиеся по ее телу. Когда женщина попросила потереть ей спинку, он не стал отказываться. Однако, к концу гигиенических процедур обнаружил, что член его стоит как кол.       - Нет ничего лучше молодого мужика, - пробасила Воса, проследовав многозначительным взглядом вниз до его паха. Она знала, о чем говорит.       Закутавшись в полотенце, она вернулась в жилое помещение и заварила чай. Мол, которому пришлось обсыхать так, последовал за ней и, приняв у нее из рук чашку, занял место у окна.       Ситх не старался принять крутую величественную позу, преследуя цель соблазнить сектантку– нет. Но он соблазнял. Всем своим видом он олицетворял триумф эволюции в создании совершенства разумной органической жизни. С задумчивым взглядом, венцом коротких рожек, симметрично произрастающих из черепа идеальной формы, и ритуальными татуировками, удивительно выгодно подчеркивающими достоинства фигуры, это изваяние… биологическое произведение искусства, стояло к Восе вполоборота, и в душе все-таки надеялось, что та приблизится и поможет ему разобраться с эрекцией.       Воса тоже умела читать мысли, правда, прибегать к этой способности ей не было нужды: собственная похоть сделала это за нее.       Совершив добрый глоток, она вылезла из полотенца, подошла к Молу и, медленно, ведя ладонями по его твердым ногам, опустилась перед ним на колени. Ее рот все еще сохранял температуру огненного отвара, когда она заняла его ситхским членом. Мол зажмурился и шумно выцедил сквозь сжатые зубы воздух. Неизведанное чувство - удовольствие на грани опасности – пробудило в нем азарт. Пошло сверкая своими золотыми глазами, с вьющимися в них голубыми завихрениями, Воса занималась его пенисом, плоть которого зажглась и побагровела. Громко прихлебывая чай, Мол ошалело следил за движениями Восы, время от времени угощая ее из своей кружки, желая как можно дольше испытывать новые острые ощущения.       Зазывая мужчину, жрица перебралась на спальный мешок и принялась по-кошачьи потягиваться, ласкать свои интимные области, радуя его взор.       – Владыка! - с наигранным пафосом воззвала она, протянув к нему руки. - Приди же и услади меня!       - Чай допью, подожди, - ответил Мол и, запрокинув в себя последнюю пару глотков, поспешил к платиноголовой прелюбодейке.       Только он оказался рядом, как резким движением, Воса оседлала его. Как в тот раз. Разрабатывая его рдеющий член, она слегка поколотила им свой клитор, увлажнила его собственной влагой и без труда вогнала в себя. И как в тот раз ее мускулы затанцевали.       Мол впился пальцами в ее упругие бедра и сгорбился от настигшего его удовольствия, ощущая, как нутро женщины облекает и ласкает его; как его яркие, влажные, наполненные кровью ткани, неустанно работая, сжимают и отпускают самые чувствительные зоны его органа.       Молу не было дела, что его пересохшие губы шевелятся, неся предоргазменный бред, что спазм сковал его межбровную мышцу и что сердца озверело перекачивают кровь, грозясь выпрыгнуть из груди. Его интересовала лишь она и удовольствие, в котором она безжалостно его топит.       Стеная в один голос, они выгнулись в противоположные стороны. Их тела образовали чашу, до краев наполненную наслаждением и страстью. Они достигали новых, неизведанных ранее высот их темной, обжигающей, неистовой любви. Физика этого мира перестала оказывать на них воздействие: Мол и Воса будто вновь оказались внутри сферы, разрушительная энергия на границе которой, попросту испаряет действительность.       Не глядя, ситх протянул руку, чтобы найти ее горло, но дотянуться не смог. Обратившись к Силе, он увидел, пылающую в агонии, женщину и, призвав мощь темной стороны, согнул пальцы, применив удушение.       В спектре видения Силы Воса буквально вспыхнула распаленным, расплавленным исступлением. Хрипя и маясь, извращенно наслаждаясь нехваткой воздуха и ощущением полного подчинения воле молодого забрака, она ускорилась. И когда волна взрыва в ее утробе прокатилась по всему телу - замораживая и сжигая одновременно, опустошая и уничтожая сознание, - помогая себе рукой, она кончила.       Ситх испытал оргазм гораздо более сильный, чем когда-либо. Он до зеленых шашечек зажмурил глаза, до скрипа стиснул зубы и до дрожи в черепе напряг шею. До боли в фалангах сжал бедра Комари и издал вой ошеломительно сладкого, обжигающего, всестирающего мучения и счастья. Его горячая сперма бурным неудержимым потоком вырвалась из уретры, через край заполняя лоно женщины.       Экстаз на грани реальности.       Придя в себя, он поначалу решил, что стоны Комари после окончания есть проявление некой солидарности и благодарности, но лишь спустя минуту, когда открыл глаза, понял, что она все еще находится в состоянии мощнейшего распада. Ее тело бьет крупная дрожь – особенно отчетливо это проявляется в конечностях. Она стонет, извивается, лицо заливают слезы. Это происходило, а тягучая светлая жидкость, источаемая ее вагиной, вытекала на темную простынь.