Сестричка

      Так резко и неожиданно. Ничто и никогда так меня не пугало… Последний месяц беременности проходил как нельзя лучше, все показатели были в норме. Я лично следил за тем, чтобы Пенни ничего не угрожало, хоть самым страшным для меня и было время её визитов к сестре. Да, находясь на последнем месяце беременности, милашка умудрялась навещать Мел, любые разговоры об этом граничили с ссорами, и я уступил… Уступил в разговорах, чтобы контролировать сами встречи. Я бы не позволил ей остаться наедине с маньячкой! Разговаривать мне с Мелли не о чём, я не мог понять мотивации её действий, и это меня пугало. Сейчас ничто для меня не представляло большей ценности, чем жизнь и здоровье Пенни. Но именно за две недели до предполагаемой даты родов… Смех. Да, именно живой, искренний, как раньше, он оборвался как резинка, натянутая больше предела возможного. Взгляд. Эти погаснувшие глаза, ещё несколько мгновений назад сиявшие ярче полярной звезды. Дыхание. Весь воздух разом вышел из лёгких, и она больше не могла вздохнуть. Милашку увезли в клинику управления, сказав, что она очень плоха и если проживёт хотя бы сутки… Они назвали это чудом! Если бы не управление, я готов был лететь на край света в лучшую клинику, платить любые деньги, чтобы её спасти. Но в клинике управления работают лучшие из лучших, а если есть кто-то, кого нет в клинике, но этот человек является первоклассным специалистом, это он должен будет приехать по первому зову, даже если у агента обычная простуда. И это именно здесь мне сказали, что если Пенни протянет до утра, это можно будет назвать чудом… Врачи будут ждать до последнего. Как только её сердце остановится, развернётся борьба за жизнь близнецов. До самого вечера я тряс кого только возможно, кто мог бы сделать для Пенни хоть что-нибудь. Я не хочу потерять её во второй раз! Я этого не переживу… Совсем отчаявшись, я залип в окно. Я смотрел как медленно садится солнце и слушал писк датчиков «таявшей» милашки.       Я не знаю, что на меня нашло, но сейчас я мчусь к Мелли. Боясь потерять хотя бы секунду столь ценного времени, я выжимаю максимальную скорость из элитного «монстра». Я не знаю, что думать. Могла или не могла она повлиять на нынешнее состояние милашки, может ли она вообще что-то сделать, я готов на всё, лишь бы она хоть что-то сделала для сестры сейчас, когда это особенно необходимо. Она ведь как и я, боится потерять Пенни, и именно сейчас её одержимость может стать спасательным кругом. Дабы Мел не упекли за решётку, Пенни поместила близняшку в психлечебницу, под наблюдение охраны. Да, именно охраны, телохранителей, а не врачей. Таковым было условие Мелли. В общем, это лишь здание психиатрического отделения, та часть здания, где находится потрошительница, больше похожа на хоромы дворца, нежели на палату для удержания психически больных. Охрана полностью составлена из агентов управления, поэтому особых проблем с тем, чтобы попасть к убийце, у меня не возникло.       Знакомый запах… Я лишь прикоснулся к двери в палату Мел, и она тут же отворилась. Моё желание, вертевшееся в голове последние несколько месяцев, стало самым жутким кошмаром. Я опоздал. По просторной комнате тянулась кровавая спираль, в центре которой лежала старинная флешка, а в конце — труп последней надежды. Ещё не остывшее тело источало ужаснейший запах, который я когда-либо слышал в своей жизни. Запах ещё не запёкшейся крови. Это не убийство… Мел без наркоза, наживую вскрыла печёночную вену, чтобы вот так умереть. Как и убивала. Она вколола гепарин, средство, не позволяющее крови свернуться. Об этом свидетельствовала использованная ампула и шприц, валявшиеся недалеко от тела. Самоубийство, достойное потрошительницы… Я бегло осмотрел помещение, отметив направленную в центр комнаты камеру возле компьютерного стола. Технологии прошедших лет казались доисторическими, но, покопавшись в проекции браслета, я смог понять правила пользования камеры и ноутбука. Я старался не заострять внимание на запахах и общем положении, в котором оказался, до тех пор, пока не понял, что носитель информации, карту памяти, не подключить к устройству без проводника, а на самой камере разбит экран, просмотреть содержимое невозможно. Именно в этот момент мне пришлось обернуться. Мысли, что я пытался вытеснить хладнокровием, накрыли меня с головой… Когда-то я думал, что смогу наслаждаться чужими мучениями, подобно ей. Буду убивать с улыбкой на лице и вдыхать эти запахи с большим наслаждением, чем загазованный городской смрад старых моделей автомобилей. Я мог стать таким же, если бы не встретил Пенни в самом начале скользкой дорожки.       Флешка в центре спирали оказалась адаптером для карты, и я смог включить воспроизведение записи. — Здравствуй, Талон. Уверена, ты посмотришь это видео первым. И… Научись, наконец, не так палевно сталкерить.       Мел выглядит надменно, но на записи она более настоящая и живая, чем во времена работы на управление, когда я ещё не знал её змеиных черт. Она не безумна, как во время битвы в логове. Хоть я и не видел её настоящей, кажется, впервые я вижу не робота или безумца, а человека… — Жаль, что не получилось попрощаться нормально, но я хочу, чтобы ты понимал, почему я так поступаю. Мы чем-то похожи, я ненавижу тебя за это, но принимаю как человека, способного позаботиться о сестричке. Я даже рада, что не убила тебя.       Тварь… Улыбка так и не сползает с лица, хоть глаза и становятся стеклянными время от времени. Не думаю, что просмотр видео имеет сейчас значение, но руки не шевелятся, а глаза застыли перед экраном. — Я посвятила Пенни всю свою жизнь, и человек, казавшийся помехой на пути, смог меня обнадёжить. Теперь ты не вправе отступать. Под ноутбуком есть то, что укажет тебе на истину в этой истории. Прости, но я не хочу тратить последние минуты на объяснения, которых ты не поймёшь. Береги сестричку за нас обоих.       Осознав, зачем она вынула из кармана нож, я поспешил остановить видео. Непослушные руки тянулись поднять устройство. Мелли — псих, что угодно можно ожидать от неё и поднимать устройство крайне рискованно, но… Нет. Там оказался листок с адресом и подписью: «Агата Браун».