Сестричка

— Ну и что там говорят? — к нашей компании, состоящей из трёх человек и удобно разместившейся возле одной из противошоковых, подошла рыжеволосая девушка, староста самой перспективной группы интернов, в которой состояли и мы. Облокотившись на кофейный автомат и сложив руки на груди, она состроила привычную гримасу заинтересованности, хотя все знали, что пустые сплетни ей не нужны, однако ни один кружок не начинал обсуждения без её присутствия. — Я слышала, что в первой операционной будут делать кесарево, — тут же залепетала моя спутница и, в порыве радости от возможности наконец поговорить на интересующую её тему, ухватилась за рукав моего лабораторного халата. — Вы не поверите кому! Самой Пенни Гаджет! Представляете! — Угу, — подтвердил второй из нас, не отрываясь от экрана телефона. — Её привезли ещё утром в тяжёлом состоянии. Ждали, пока более-менее стабилизируется. Если будут тянуть, то ни она, ни плод не выживут. — А ещё её парень до вечера простоял возле её палаты! Вот это чувства! — Ясно, — кивнула староста и отвернулась от нас, забросив в автомат несколько центов, явно намекая на то, что дальнейший разговор она предпочтёт пропустить. — Кстати, Уильямс, мистер Паркер искал тебя минут пятнадцать назад. — И как раз вовремя нашёл, — перед нами возник высокий мужчина лет тридцати-тридцати пяти, взгляд и голос которого не предвещали ничего хорошего. — Мистер Паркер, вы, кажется, недавно изъявили желание присутствовать на операции. Мне необходим ассистент-анестезиолог. Жду вас через пять минут в первой операционной, — с этими словами мой наставник поспешно удалился, а я, бросив пару фраз на прощание друзьям, последовал за ним под восхищённый взгляд спутницы.       До операционной мы дошли в тишине. Лишь когда медсёстры готовили нас к предстоящей операции, мистер Паркер бросил несколько фраз о состоянии пациентки и ходе работы. По его словам, ситуация была критическая, и медлить больше нельзя. Операция обещает быть сложной, поэтому будет проводиться под общим наркозом. Агент находится без сознания, что облегчает нам работу. Моя задача заключалась в слежении за датчиками, подачей необходимых препаратов и готовности в любой момент затащить в операционную дефибриллятор, стоящий наготове в паре метров от нас. Уже внутри нас встретили акушер-гинеколог с ассистентом, несколько медсестёр и сама пациентка. Под недовольное «только вас ждём» мы переместились к приборам, заняв своё место у изголовья стола. Я молча наблюдал, как мой наставник надевает на голову мисс Гаджет маску, присоединённую к наркозному аппарату. Трёхминутная преоксигенация. Далее последует наркоз, поэтому я сразу приготовил шприцы с тиопентал-натрием, промололом и сомбревином и миорелаксант, использующийся для ослабления мышц горла. Когда насыщение крови кислородом наконец достигло ста процентов, я подал препараты наставнику. После введения анестетиков и сукценилхолина (широко используемый миорелаксант). Теперь короткая пауза. Я обратил внимание на экран, попутно протягивая ЭТТ. Все показатели в норме. Тем временем мой наставник, сняв маску с лица пациентки, наклонив её голову, приподняв подбородок и аккуратно потянув за нижнюю челюсть, ввёл в дыхательные пути потянутую мной интубационную трубку, через которую подаётся ингаляционный наркоз, после чего закрепил её с помощью марлевых завязок. С каждой секундой дыхание пациентки замедлялось, и, спустя некоторый промежуток времени, мистер Паркер дал добро на начало операции. Благодаря моему удачному положению, я мог наблюдать за ходом работы. Скальпелем сделался вертикальный разрез по средней линии всей полости живота. Сразу же показалась струйка крови. С каждым последующим слоем её количество возрастало. Аккуратно раздвинув слои эпителия, подкожный жир и мышцы в сторону, закрепив их с двух сторон шестью зажимами и осторожно опустив мочевой пузырь, который тут же при помощи инструментов придержал один из ассистентов, врач убрал лишнюю жидкость. Все работали слаженно, как единый организм: медсёстры то и дело протягивали необходимые инструменты, а ассистенты беспрекословно выполняли приказы наставника. — Общий околоплодный пузырь. Первый плод находится головой к проходу. Дугообразный разрез в нижней части матки, — произнёс мужчина, введя четыре пальца во влагалище пациентки.       Очередные движение скальпеля и рук, сбор околоплодных вод специальным аппаратом, и вот из разреза показалась головка младенца. Осторожно потягивая за теменные бугры, перемещая руки на плечики, потом в подмышечные впадины, акушер извлёк покрытый кровью и обмотанный пуповиной плод из матки и передал одной из медсестёр. «Почему он не кричит?» — промелькнуло в голове за долю секунды до того, как я услышал резкий ускорившийся писк датчиков. Вот чёрт! — Асистолия! Остановка сердца! — отчеканил я вызубренные на зубок фразы при виде слившихся в скопище нервных волн показателей. Пульс тянулся одной сплошной линией. — Дефибриллятор срочно! — крикнул мистер Паркер, делая непрямой массаж сердца. Одновременно с этим велась борьба за жизнь второго младенца, рискующего в любую минуту умереть от удушья.       «Нет-нет-нет! Моя первая операция не может закончиться вот так! Два плода и их мать не могут умереть на столе! Да они не имеют права!» — ворох мыслей затмевал разум. Движения происходили словно в трансе. Тишина коридора, мгновенно сменившаяся шумом датчиков, крики врачей, кнопки на приборе, разряд, глухой удар тела о стол. Гул не прекращается. Сознание резко вернулось после фразы «время смерти». Ну уж нет! Оттолкнув акушера и собственного наставника, я сам схватил «утюжки». — Продолжаем реанимацию! Давай двести пятьдесят! — крикнул стоящей рядом с аппаратом медсестре, не обращая внимания на попытки врача с озверевшим взглядом отодвинуть меня от стола и наставника, всячески пресекающего его планы, и продолжая смотреть на экран. — Разряд! — грудная клетка вновь дёрнулась вслед за моими движениями. Никакого результата. — Адреналин и лидокаин срочно! Ещё разряд!       Треск ампул, наполнение шприцов. На лбу выступила капелька пота. Давай, соберись! Вспомни, чему тебя учили! Ещё раз! Очередной глухой удар о стол. Есть! Через секунду тянущаяся полоса сменилась ритмичными зубчиками одновременно с пронзительным криком двух малышей.