Knock

— Совсем бледным стал. Он случаем, не примёрз к дивану, а? — кажется, обладателя голоса вовсе не волновало то, что все его слышат, включая и персону, о которой он говорил. Смотря на ухмылку говорящего с неким презрением, невольно напоминаешь себе, что «я ещё здесь и что-то вполне чувствую». Это не даёт желаемого результата, но от подобного перестаёшь чувствовать себя жалким. Совсем немного. Что там говорил его любимый голос? «Всё равно мнение не имеет смысла, ведь на то мы и являемся теми, кто мы есть» Звучит бредово, не поспоришь, но долю правды в этих словах проследить можно, хоть и с некоторым трудом. Оглядывая всех собравшихся, в голову лезут отвратительные липкие мысли, от которых лучше бы избавиться. Команда готовилась к очередной вылазке, нет времени думать о всякой ерунде, тем более, что одни они не справятся, а возлагать все на Флэша было бы совсем уж безответственно. По итогу было решено, что развед-миссия будет ровно через 72 часа — команда планировала извлечь из этой «прогулки» максимум: зафиксировать все изменения на территории комплекса, достать вещи для обеспечения простой жизнедеятельности, в том числе и лекарства, коих в последнее время нужно всё больше. Взгляд невзначай останавливается на мрачной фигуре, стоявшей слишком далеко, чтобы выглядеть частью группы. Молчаливой только с другими, но не с самим собой. — Мне кажется, что нам даже вагона бинтов и зелёнки не хватит, — едкий смешок и звук глухого удара по плечу. — Я же пошутил! Ещё и не «своей» ручищей, ой-ой-ой… — Сначала думай, прежде чем говорить всякую чушь, — бархатный голос моментально осаживает, давая понять, что продолжать разговор явно не стоит. Это не уместно сейчас. — Заткнитесь. Чем прохлаждаться здесь, сделайте лучше что-то полезное. У нас будет впереди тяжёлый день. Желания быть тактичным не было, ровно, как и сил. Хотелось поскорее со всем этим покончить и забыться на день другой, но в руках список дел, не смевший меняться ни при каких обстоятельствах. Впрочем, вопреки правилам, на нём было многое перечёркнуто, обязанности распределялись неравно, кому-то доставалось больше работы, у кого-то она стала сложнее, а всё из-за лежачего товарища. Вслух не жаловались, но черт знает, о чем каждый думал. Юноша с котелком на голове, в отличии от остальных, своё недовольство скрывать был не намерен. Тем не менее, слова Лидера не обсуждались и приходилось мириться с тем, что есть. Команда послушно покинула зал, разбредаясь кто куда, продолжая привычно шуметь: Эль Бобо снова красовался выдуманными историями, зная, что его так и никто не слушает; Боец учтиво подставил своё плечо Флэшу, дабы тот не свалился где-нибудь по пути в свою комнату от недосыпа; Джеймсу оставался непослушный мальчишка, что уже планировал удрать от работы, на что агент лишь вздыхал, сжимая ладонь «заводного» покрепче, уводя подальше от злосчастной комнаты. Этот хитрец мог выкинуть вещи и похлеще простого побега от ответственности, особенно зная, что отпор ему всё равно не смогут дать. *** — Давай, ешь, — раздался хрипловатый голос. — Нужно, чтобы ты был в порядке уже к вылазке. Оставить тебя мы не можем, сам знаешь. «Тени» только этого и ждут, полагаю. Я ведь прав? Еда с каждым днём не особо менялась. Едва ли порции становились чуть больше, а похлёбка не такой отвратительно- пресной. Как бы то ни было, больной выглядел чуть лучше. Это ещё было не так сильно заметно, но Лидеру вполне хватало и того, что уже есть. «Хорошая работа, теперь ты ещё и лекарь» — с едва заметной улыбкой на лице думал он, передавая поднос с горячим в изрезанные руки. Уже и не вспомнить, сколько раз приходилось промывать новые глубокие раны, перебинтовывать и смотреть в пугающе-пустые глаза. Сейчас всё немного лучше. — Как примечательно то, что даже мой разум испугался Вас. Но я правда благодарен. Им не особо приятно, когда ребята здесь, но вас они просто ненавидят, — Шизо нервно засмеялся, стараясь сделать атмосферу чуть менее удушающей хотя бы для себя. Стало только хуже. Пришлось спешно замолчать, нервно покусывая обветренные губы. — Твоей лучшей благодарностью будет то, что ты наконец возьмёшься за еду, — на мгновение Шрам хмурится, но почти сразу же вновь изменяется в лице. Легко улыбаясь, но с некой теплотой смотрел на больного. — Давай, ешь. Ты нам нужен. — Я Вам нужен… — замерев, прерывисто выдохнул юноша. Ему хотелось верить, что его слова не будут поняты в том ключе, в котором они были произнесены. Иначе можно будет спокойно захлебнуться в отчаянном и безнадёжном тихом крике. Наконец, рука чуть дрогнула и ложка с сомнительным варевом была поднесена ко рту. Лидер наблюдал, сидя рядом — это уже вошло в привычку. В первые дни болезни Шизо отказывался от еды вообще, потому приходилось силой его кормить, предварительно связав руки — царапался сумасшедший очень больно. Сейчас же это не требовалось, но осталась привычка следить, чтобы тарелка не была выкинута куда подальше. *** — Было весьма вкусно, — спустя пару молчаливых минут (а растянулось это аж на полчаса), парень протянул тарелку Шраму. Тот поставил её на поднос и вновь повернулся к больному. — Что-то нужно ещё? — Касание, — поглаживая рубцы на запястьях, в полголоса произносит Шизо, не поднимая взгляда. — Как скажешь. Это уже не было словом, олицетворяющим простое действие. Это был призыв: ещё с первых дней, когда больного трясло от лихорадки, бросало то в жар, то в холод. И может, это было лишь первым шагом к нынешней запутанности, но главарю оставалось лишь прижать к себе ослабевшее тело, успокаивать, поглаживая по непослушным волосам, обхватывая чужие запястья своими крепкими пальцами, и шептать что-то приятное. Он не видел в этом ничего странного, никто не считал это чем-то неразумным и неправильным. Это было нуждой, их важной мерой и может, пониманием что это все не зря. Каждый хотел поддержать, но сумасшедший подпускал к себе лишь одного — их Лидера. Прерывистое, тихое дыхание раздавалось у уха Шрама — Шизо положил голову на чужое плечо. Руки легли на грудь, чувствуя, как бьётся чужое сердце. — Звучит красиво… — Что именно? — от резкого вопроса больной дрогнул, всматриваясь в лицо, такое близкое к его собственному: нет недовольства или напряжённости, лишь взгляд красных глаз, выражающий лёгкое любопытство и заинтересованность. — Глупости вслух, — не менее глупая попытка оправдаться. — Не стоит называть все, что ты говоришь, глупостью. Расскажи. — Твоё сердце красиво звучит, — руки скользнули чуть вверх, обхватывая за плечи и подтягивая своё неразумное тело. Шизофренику хотелось быть наравне, глядеть прямо, как бы ни было страшно. Но он боялся. Боялся увидеть призрение, отвращение. Ненависть. — А ты уверен, что это не твоё сердце? — Уверен. Ведь оно не такое. «Ровное, мелодичное. Идеальное. Ты ведь это хотел сказать, верно?» — ядовито произносит голос в голове и с ним ложно не огласиться. Ведь в собственном сердце сейчас хаос. *** — Шрам, нужна помощь. — Тихо. Комната уже впала в полумрак, и теперь её освещала только маленькая лампа в углу комнаты. Тёплый слабый свет едва выделял два силуэта, стоявших возле противоположной стены. Болезненное дыхание, порой прерывалось слабым кашлем, но вскоре раздалось шуршание ткани, тихие шаги и скрип старой двери. — Он уснул? — Да. Что-то случилось? — вновь голос сквозит холодом, усталые глаза смотрят на окружающих с осуждением. Слабость в пару минут должна оставаться в пределах серой комнаты с изрисованными стенами. — Боец не знает куда перенести коробки, — Джеймс в своей манере прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Так же Флэш нуждается в уточнении своей работы. — Могли бы прочесть инструктаж… Ради всего, — последнее, что услышал Джеймс, прежде чем Лидер скрылся за поворотом, не имея более желания тратить своё драгоценное время на всякие глупости. «Киборг», как бы в шутку называл его Алекс, вздохнул, а после развернулся к противоположному концу коридора. — Я же вижу, что ты здесь. Выходи. — Только не бей, — в своей привычно-ироничной манере произносит парень, появляясь из-за поворота с поднятыми руками, словно сдаваясь, подобно преступнику. Агент вновь вздыхает, стараясь вложить в этот вздох всё своё разочарование в сторону подопечного. Но тот, не особо впечатлённый подобным, продолжает едко улыбаться. Начинает казаться, что попытки привить юнцу хоть каплю такта, определённо бесполезны. — Идём, — Джеймс ограничивается лишь лёгким кивком. На большее его сегодня уже не хватит.