Всё исправить.

FLASHBACK Где Мидория опять накосячил? Или его худшие подозрения оправдались? Неужели недопризнание Катсчана на фестивале — шутка? Неужели это — ещё один способ поиздеваться над бедным Деку? Может быть, это сам Изуку делал что-то не так? Может быть, причина в нем? Мидория и Бакугоу встречались уже месяц, но… Это всё было неофициально. Об их отношениях, которых нет, никто не знал — даже родители. Они ещё ни разу не целовались. Не держались за руки и не обнимались. И всё это заставляло Мидорию грустить. Почему же так случилось? Изуку честно пытался поговорить с Бакугоу, но смелости не хватало. Изуку просто не хотел навязываться. Всё, что они делали весь этот месяц — это… ничего. И как-то менять сложившийся уклад Изуку не собирался. По крайне мере, не первым. Бакугоу всю эту кашу заварил, пусть и расхлёбывает. Но, о Боже, как же тяжело было ждать от взрывного блондина решительных действий. Катсуки на каждом углу кричал, что займёт первое место на фестивале. И он занял! Так почему же тогда он предложил встречаться Изуку, но они так до сих пор и не встречаются? Хотя, Мидория всё-таки думал, что они встречаются. По крайне мере у него были основания так полагать. Сразу после церемонии награждения на фестивале, которая прошла не очень хорошо. Мидория попытался поговорить с Бакугоу, но в итоге получил на орехи. Потому что Катсуки был злой как Сатана из-за того, что… эм, ну из-за того, что получил первое место… Странный он. Правда, на следующий день Катсуки пришёл к Мидории домой и извинился. Естественно, Мидория простил его и весь оставшийся день светился от счастья, даже несмотря на то, что сразу после своих извинений Катсчан ушёл. И так до сих пор и не пришёл. Никаких шагов навстречу Изуку. Никаких попыток заговорить. Но было кое-что другое… В школе они никак не афишировали свои отношения. Только иногда Катсчан незаметно для остальных невесомо касался то руки, то щеки, то спины Мидории. И после каждого такого прикосновения по коже Изуку проходил электрический ток, будто Каминари направил на него всю свою силу, и вместе с тем по всему телу бегал табун мурашек, а место, до которого дотрагивался Катсчан горело огнём, как будто Тодороки воспользовался своей левой стороной. Теперь Шото хотя бы действительно мог ею пользоваться. Он даже ещё раз поговорил об этом с Мидорией. Тодороки и Изуку мило побеседовали по душам (ну почему Катсчан так не может?) и разошлись как друзья. После этого разговора Бакугоу поймал Изуку и прижал к стене, выпытывая, о чем они говорили и что за отношения между «этим двуликим и моей принцессой». За весь прошедший месяц это был единственный момент их близости и единственный раз, когда Катсчан назвал Мидорию «принцессой». Эта кличка определённо не нравилась Мидории, но ещё больше ему не нравилось поведение Катсуки. Он вёл себя как обычно. Разве что не доставал Мидорию. И заставлял его тело трепетать от мимолетных прикосновений и хотеть большего. Но «большего» не предвиделось. И вот, наконец, Мидория взорвался. Почему только Катсчану можно всё взрывать? Изуку тоже имеет на это полное право. И он хочет этим воспользоваться. Новоявленная недопара не виделась целых две недели из-за практических заданий. (Каждый из них поехал на практику к герою-профи. И Катсчан с Мидорией были у разных героев). И вот, наконец, все ученики вернулись в школу, обмениваясь впечатлениями о проведённых неделях. Каминари и Джиро о чем-то оживлённо спорили в конце класса. Все остальные ученики загадочно улыбались и переглядывались. Многие делали ставки, когда же наконец они начнут встречаться. Ведь это было так очевидно, что между ними есть некая связь. Которую эти двое в упор не замечают. Мидория тяжело вздохнул. Если быть откровенным, то он завидовал отношениям Каминари и Джиро. И пусть они в один голос утверждали, что не встречаются, они хотя бы разговаривали. Тогда как Мидория мог только издалека смотреть на предмет своего обожания и тихонько подбирать слюни с пола. И вдруг в начале класса раздался дикий ржач. Смеялись Киришима и Серо. И смеялись они над… — Серьёзно?! Реально Бакугоу?! — в один голос закричали Киришима и Серо. Их смех был настолько громким, что все одноклассники повернулись на шум. Всем было любопытно: что же случилось? И когда все увидели причину смеха двух парней, то многие тоже не выдержали и прыснули в кулак. — Завязывай ржать! — пророкотал Бакугоу. Его всего трясло от злости. А правая рука опасно сжалась, парень явно готов был в любой момент воспользоваться своей причудой и поджарить этих двух идиотов, которые посмели высмеять его. А посмеяться было над чем. Волосы Бакугоу обычно имели вид а-ля «взрыв на макаронной фабрике», а сейчас были прилизаны и уложены. Что выглядело совсем не в духе Бакугоу. Мидория не удержался и тоже прыснул в кулак. — Мои волосы застыли в таком положении, и мытьё головы не помогло, — Киришима и Серо засмеялись ещё сильнее. — Хватит ржать, я сказал! Всех убью! — «Эх, Катсчан не в настроении, а я так хотел с ним поговорить», — разочарованно подумал Изуку. И что такого смешного Киришима и Серо нашли в прическе Бакуго? Мидория только ещё больше стал любоваться на такого необычного, но всё равно самого красивого Катсуки. В конце концов волосы Бакугоу приняли свой прежний вид. Но пока блондин расправлялся с Киришимой и Серо, начался урок. И Изуку так и не успел с ним поговорить. Ладно, он сделает это во время обеденного перерыва. Стопроцентно! Но во время обеденного перерыва Иида и Урарака утащили его в столовую. Они взяли подносы, набрали себе еды и устроились у дальнего столика рядом с окном. Они уже начали есть, как вдруг Иида неожиданно подорвался с места и на всей скорости убежал куда-то. Без объяснений. — Чего это он? — удивлённо спросила Урарака. Мидория лишь пожал плечами. Он был не в настроении. Ему опять не удалось поговорить с Бакугоу. И даже если бы Урарака и Иида не предложили ему пойти в столовку, он все равно не мог бы поговорить с блондином. Ведь Катсчан сидел за центральным столиком вместе с Киришимой, Серо и Каминари, и они все о чем-то оживлённо говорили. Бакугоу злился и хмурился, но если бы ему так уж сильно противно было сидеть рядом с ребятами, он бы просто встал и ушёл. А раз он там сидит — значит, ему нравится с ними. — А с тобой что, Деку? Ходишь темнее тучи. Неужели ты так сильно расстроился из-за проигрыша на фестивале? — обеспокоенно спросила Урарака, отодвигая свой поднос с едой. Она встревоженно посмотрела на Мидорию. Изуку тепло улыбнулся ей в ответ. Так приятно, когда у тебя есть настоящие друзья. Но, к сожалению, он не может рассказать им всё. Возможно, чуть позже, когда Деку сам поймёт, что происходит. — Нет, что ты?! Обидно, конечно. Но это лишь повод лучше стараться в следующий раз, — ответил Мидория и принялся за свой обед. Урарака облегченно выдохнула и тоже продолжила есть. — А я вот очень сильно хандрила после фестиваля. Целый день лежала у себя дома в кроватке и ела мороженое. Всё думала, что было бы, поступи я так, а не иначе, — разоткровенничалась девушка. — Урарака, ты сделала всё возможное в той ситуации с Катсчаном. Это очень круто, что ты боролась так долго, ведь Бакугоу, как никак, выиграл. — Да, ты прав. Он очень сильный, — девушка задумчиво посмотрела на блондина. — Как думаешь, он выиграет в следующем году? — Не знаю, — улыбнулся Изуку. — До следующего года ещё так далеко. — И снова ты прав, — засмеялась Очако. — Слушай, а ты сделал домашку по математике? Не понимаю я эти буковки. Это же математика! Зачем там буквы? — с наигранным возмущением говорила Урарака. Изуку только посмеялся. Потом он достал свою тетрадь и стал объяснять суть домашнего задания. Так и пролетело время обеда. А поговорить с Бакугоу так и не получилось. Хорошо, тогда после уроков. И снова мимо. Урарака и Иида, который убежал из столовки по причинам, которые «очень важные, но это пока секрет», предложили пойти вместе до дома. Изуку ничего другого не оставалось, кроме как пойти с ними. Он ни в коем случае не тяготился временем проведённым с друзьями, но его расстраивала мысль о том, что ещё целый день он пробудет в неизвестности по поводу их с Катсчаном отношений. Уже сидя у себя дома, Мидория без каких-либо мыслей тупо бился головой о стол. Из меланхолии его вывел стук в дверь. Думая, что это мама, Изуку распахнул дверь. На пороге его (!) комнаты стоял… — Катсчан! — завопил Мидория, отпрыгивая в центр комнаты. — Деку, — спокойно поприветствовал его Бакугоу, проходя внутрь комнаты и закрывая за собой дверь. — Твоя мама вышла в магазин. Поэтому мы можем поговорить наедине, как ты и хотел. — Но. Но как… Почему ты?.. — заикался Мидория. Это было слишком неожиданно для подростка. Да и то, что они одни в квартире уверенности не прибавляло. — Ты весь день пялился на меня и пару раз даже порывался подойти с таким серьёзным видом, как будто предложение мне сделать хочешь, но тебе вечно кто-то мешал, — всё ещё спокойно говорил Катсчан. Это было нехарактерно для него. Скоро стоит ждать взрыва. Мидория тупо хлопал ресницами. — Что пялишься, как баран на новые ворота? Я могу читать тебя как открытую книгу, — не без гордости сказал Бакугоу. — Хотел говорить — говори. Чего тянуть резину? — Мы встречаемся? — выпалил Мидория, вмиг нахмурив своё прекрасное личико. Бакугоу сощурился. — Да. — Ты меня любишь? — Да. — Скажи это. Я хочу услышать это от тебя, Катсчан, — уверенно произнёс Мидория, широко раскрытыми глазами он смотрел на Бакугоу. Катсчан вздохнул. Впервые он видит такого серьёзного и грустного Мидорию. И ему это не нравится. Его принцесса должна улыбаться. — Зачем мне это говорить? — Ясно, — просто ответил Изуку и грустно улыбнулся. — Уйди, пожалуйста. Катсуки цокнул. Ну что за глупая кочерыжка? Голова Изуку была опущена, взгляд устремлён в пол. А в голове мысль: «Только не заплакать! Не сейчас!» Катсуки стремительно подошёл к Изуку. Секунда. И вот зеленоволосый парень лежит на кровати, а над ним нависает спокойный и сосредоточенный Бакугоу. Мидория сглотнул. Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. Что происходит? Катсуки пристально всматривался в напуганное лицо Мидории. Смотрел долго и внимательно, и вот, наконец, он медленно наклонился, не разрывая зрительного контакта. Кончики их носов соприкоснулись. Ещё чуть-чуть и Мидория точно потеряет сознание. Слишком близко. Слишком вкусно пахнёт от его Катсчана. Слишком сильно кружится бедная зелёная голова. — Сказать? — прошептал Бакугоу. Мидория тупо захлопал глазами, его мозг минуту назад упаковал чемоданы и ушёл в закат, помахав бедному подростку ручкой. В делах любовных мозг не советчик. А сердце перестало биться еще минут пять назад. Изуку остался совершенно безоружным. Но он нашёл в себе силы неуверенно кивнуть. Кажется, последнее, о чем они говорили, это о признании, которое Катсчан так и не сказал. Неужели Мидория наконец-то услышит эти заветные три слова? Бакугоу наклонился ещё ниже, так, что горячее дыхание блондина опалило сухие губы Изуку. И именно в этот момент все дороги сошлись в одном месте. Над всеми буквами «i» были расставлены точки. И все мысли слились воедино, образуя цельный паззл. Бакугоу поцеловал Мидорию. И, О Боже, это было… Даже если бы Мидории сейчас дали словарик синонимов, он все равно не смог бы ничего сказать. Да и зачем говорить? Если можно чувствовать! Деку и не знал, что Катсчан так умопомрачительно целуется! На ком он тренировался? У него же никого не было. Если на помидорах, то это станет любимым овощем Изуку. Поцелуй медленно, но верно перешёл от целомудренного до страстного. Если вначале Бакугоу только поочерёдно посасывал губы Мидории, то теперь его язык начал медленно оглаживать зубы и нёбо подростка. И это не был собственнический жест, коими выглядели мимолетные касания Бакугоу в школе. Они хоть и были незаметны для всех, но ясно давали понять любому, кто вдруг увидит это, что этот зеленоволсый парень занят. Сейчас Катсуки целовал Мидорию, потому что хотел. Этот жест был для них. Это было доказательством их любви. Этот жест принадлежал только им. Отвечая на все глупые вопросы Изуку. Как он мог сомневаться в чувствах Катсчана? Это же его Катсчан. Он никогда не солжёт! — Люблю, — кое-как удалось прошептать Мидории. Катсчан лишь рыкнул, то ли одобряя слова подростка, то ли таким образом говоря заткнуться и не портить такой момент. Их губы опять слились воедино. И это было умопомрачительно! К сожалению, ничто не длится вечно. И вот тёплое тело, которое так хорошо устроилось на Изуку, встало. — Катсчан? — неуверенно пропищал Изуку. Он опять сделал что-то не так? Им же было так хорошо. Почему Катсчан встал? — Твоя мама скоро придёт, — ответил Катсуки. Ему стоило огромных усилий встать с такого податливого и соблазнительного Деку. Он по утрам с кровати и то легче встаёт, чем сейчас. Сейчас встаёт кое-что другое, но Деку это знать не обязательно. Бакугоу оглянулся на Деку и поперхнулся воздухом. Изуку лежал на кровати и тяжело дышал. Его футболка поднялась и оголяла верхнюю часть живота. Его губы были красные и влажные. И они были вызывающе приоткрыты. А глаза Деку… О, эти глаза! Катсчан был готов смотреть на них вечно. Мидория никогда раньше не смотрел на Катсчана так! Так вызывающе. Его глаза блестели, веки были чуть опущены, зрачки были расширены так, что почти не было видно радужку глаза. Блондин резко отвернулся. Черт! Не сейчас! Ещё слишком рано. Не стоит пугать его зеленоглазую принцессу. И когда он стал таким заботливым? Когда он стал таким дураком? Катсчан целый месяц не особо общался с Мидорией. Боялся непонятно чего. Вот же дурак! — Катсчан, — раздался томный голос со стороны кровати. «Только не оборачивайся. Только не подходи, чертов Деку, не подходи! А то наброшусь!» — старательно делал вдохи и выдохи Бакугоу. — Я люблю тебя, — раздался громкий шёпот. И неожиданно тонкие ручки обняли Катсуки за торс. А мягкое и разгоряченное тело прижалась к не менее горячей спине Бакугоу. А щека Изуку прижалась между лопаток Катсуки. Вначале Бакугоу растерялся. Но вскоре на место возбуждения пришла вселенская нежность. И он осторожно дотронулся до сжатых ладошек, которые сжимали его футболку. Мидория заметно расслабился и отпустил футболку Катсчана. Бакугоу же стал осторожно проглаживать шрамы на руке Изуку. Глупый Деку, он что, серьёзно думал, что Катсчан сможет его оттолкнуть? После того, что произошло? Да Бакугоу теперь никогда не отпустит своё зеленоглазое чудо. В груди Бакугоу никогда не было так жарко. Блондину ещё ни разу не приходилось так старательно сдерживать свою причуду. Но Изуку может не переживать. Его принцессе больше никогда не придётся страдать. Особенно из-за самого Катсчана. Он больше никогда не причинит ему боль. Будет оберегать его от любых невзгод. А Изуку в это время просто вдыхал такой родной, знакомый и вкусный запах его Катсчана. Зеленоволосый парень просто медленно таял от жара, который исходил от тела блондина. И он готов был растаять прямо здесь и сейчас, но никогда больше не быть далеко от Катсуки. Никогда больше не отпускать его. Сделать все возможное для Бакугоу. Чтобы он был счастлив. Чтобы они были счастливы. Из их личного Рая их вывел звук открывающейся входной двери. Мидория ещё теснее прижался к Катсуки и уткнулся носом ему в плечо. Не отпустит! Никогда больше! Катсчан тяжело вздохнул и кое-как оторвал от себя Изуку, тот, как маленький ребёнок, захныкал и порывался прижаться к блондину. Но тот держал его за плечи на расстоянии вытянутых рук от себя. — Ну же, принцесса, успокойся. Твоей маме пока не обязательно знать о нас, — благоразумно сказал Бакугоу. Как сильно любовь меняет человека. Как сильно любовь влияет на человека. Бакугоу стал более добрым, нежным и заботливым. Хотя, если вспомнить сегодняшнюю расправу над Киришимой и Серо, Катсуки стал белым и пушистым только для Мидории. Но это и хорошо. — Не отталкивай меня больше, Катсчан, — попросил Мидория, успокаиваясь. Но руки с плеч зеленоволосого Катсуки не убрал. Бакугоу усмехнулся. — Завтра, после школы, встретимся у чёрного выхода, — шепнул Бакугоу на ухо Мидории и ещё раз, нежно и осторожно, поцеловал его губы. Мидория точно не выдержит и растает. Это определённо лучший день в его жизни! Бакугоу уже разорвал поцелуй и стал отстраняться, как Мидория не выдержал и лизнул нижнюю губу Бакуго своим юрким язычком. Катсуки опешил и удивлённо поднял брови. Ого, когда это его принцесса успела так научиться? Но Бакугоу это определённо нравится. — До завтра, — сказал Бакугоу и вышел из комнаты. Мидории сразу стало холодно, и он залез на кровать, свернулся в коконе из одеяла. Посидел так пару минут, уставившись в стену. А потом его лицо медленно, но верно стало краснеть. В конце концов щеки Мидории полыхали от смущения, а лицо и даже шея были полностью красными. Не выдержав такого напора счастливых эмоций, распирающих Изуку изнутри, подросток упал лицом в подушку и начал молотить ногами по кровати, а после и счастливо пищать в подушку. — Изуку, что-то случилось? — раздался обеспокоенный голос мамы с кухни. — Всё хорошо, — закричал Мидория и стал вести себя потише. Но улыбка не сходила с его лица до самой ночи. И вот подросток уже лежал в кровати, но никак не мог уснуть, как вдруг его телефон мигнул входящим сообщением. «Спи уже, кочерыжка. Харе визжать», — писал Катсчан. Мидория в шоке распахнул глаза и начал лыбиться ещё шире. Действительно, Бакугоу же говорил, что читает Мидорию как открытую книгу. Даже несмотря на то, что они сейчас не рядом друг с другом, Катсчан всё равно догадывался, что делает Мидория. «Я люблю тебя~», — ответил Мидория. «Завали»

***

На следующее утро Катсчан проснулся с утренним «сюрпризом». Под утро ему приснился мокрый сон с участием Мидории. И он абсолютно точно запомнит этот сон и воплотит его в жизнь. Но сейчас, матеря всех и вся, кроме Мидории, раздражённый Катсуки пошёл стирать свои трусы. Утро начинается не с кофе, ох не с кофе. Лучше бы с него, честное слово. Когда Бакугоу подходил к школе, чуть впереди он увидел знакомую зеленую макушку. Он бы и рад подойти, но рядом как обычно ошивались его друзья. Староста и Урарака. Он даже запомнил имя этой девчонки, которая так отчаянно сражалась против него. Они шли рядом и о чем-то весело болтали. Мидория то и дело смеялся. Его улыбка была прекраснее и ярче всего на свете. Так жаль, что Бакугоу видел её так редко. Но теперь он не упустит возможности быть как можно чаще с Мидорией. «Надеюсь, эта кочерыжка не забыла, что я вчера говорил. Или я перестарался и его мозги всё-таки расплавились?» — Катсуки усмехнулся, вспоминая вкус сухих губ Мидории. День прошёл как обычно. Около Мидории крутились Урарака и староста. Киришима и Серо пытались уложить волосы Бакугоу и сделать из него «красавчика, какого свет не видывал», но у Катсуки были подозрения, что они хотели сделать из него «клоуна, которого этот свет не захочет видеть». Пришлось пару раз подпалить их одежду, лишь бы эти придурки отстали. И вот наконец-то этот бесконечный день закончился. И Бакугоу честно стоял у черного входа. Прошло пять минут. Десять минут. Двадцать. Дохерища времени! «Я стою тут уже полчаса, а этот задрот непонятно где!» — начал злиться Бакугоу. Видит Бог, он долго терпел, дольше, чем обычно, и теперь он имеет право бомбануть. Оставив отпечаток своей руки на ни в чём не повинной стене, Бакугоу стремительно зашагал на выход из школы. И на длинной аллее, ведущей в школу, он столкнулся с Мидорией. Подросток тяжело дышал и сильно запыхался, явно спешил изо всех сил на встречу с Катсуки. — Ты опоздал, — сплюнул Бакугоу. — Прости, Катсчан. Я не знал, что сказать Урараке и Ииде, и не знаю можно ли вообще что-то говорить, а если и можно, то как это объяснить? В общем, мне пришлось делать вид, будто я иду домой, но как только мы разошлись в разные стороны, я сразу побежал к тебе, — закончил Деку, ещё больше задыхаясь. А ведь вчера он точно так же неровно дышал, только не из-за бега, а из-за бурлящих гормонов, которые как с цепи сорвались при виде Бакугоу. И немудрено. Катсуки цыкнул и сделал пару глубоких вдохов успокаиваясь. — Окей. Ладно, пошли, — и без лишних слов Катсуки пошёл по аллее, немного ошарашенный таким спокойным поведением Катсчана, Мидория зашагал за ним. Шли они так недолго. В конце концов Бакугоу не выдержал. Замедлил шаг и сжал холодную ладонь Деку в своей горячей. — Ты замёрз? — удивлённо спросил Бакугоу. — Нет. Это просто твои руки слишком горячие, — покраснев как редиска, ответил Мидория. — Давай договоримся, — начал Бакугоу, крепко сжимая ладонь Мидории. Изуку напрягся. — Если ты хочешь что-то сделать — делай! Если хочешь взять меня за руку — бери! Хочешь поцеловать — целуй! И я тоже буду так делать. Без предупреждения. Слова не имеют значения, они только портят момент. Всё понял? — спросил серьёзный как никогда Бакугоу. Мидория ошалело кивнул. Он думал, что любить Катсчана сильнее просто уже физически невозможно. Но вот в его сердечке открылась ещё одна дверка, и он полюбил Катсуки ещё сильнее, ещё горячее, ещё больше! И снова, застав врасплох бедного Изуку, Катсчан наклонился и чмокнул его в щёку. Мидория зарделся. А Катсчан улыбался, как Чеширский кот. И вот новоявленная пара пришла к Бакугоу домой. Как давно не был здесь Изуку. Как он соскучился по этому месту. Как он соскучился по Катсчану. На глазах невольно выступили слезы. Здесь прошло детство Мидории и Бакугоу. Как давно были эти счастливые деньки. — Ты чего ревёшь, кочерыжка? — удивлённо спросил Бакугоу, увидев слезы в зелёных глазах Изуку. — Ничего. Просто так много воспоминаний. Я скучал, — пробормотал Изуку, старательно вытирая слезы, которые ещё не успели скатиться по щекам. — Какой же ты… — Катсчан не закончил свою мысль. Он просто притянул расстроенного Деку к своей груди, обнимая. Изуку сразу уткнулся в мускулистое плечо Катсчана. Блондин стал медленно и чувственно поглаживать спину Изуку, не пытаясь залезть под футболку. В этих сильных и одновременно нежных объятиях Мидория сразу успокоился и почувствовал себя защищённым от всех напастей мира. — Глупый задрот, — проворчал Бакугоу, ещё крепче обнимая свою ранимую принцессу. Мидория хихикнул. Он определённо сходит с ума рядом с Катсчаном. Он всё ещё не может поверить, что они встречаются. Но все факты налицо. И это просто великолепно. Кто-нибудь, остановите время. Этот момент должен длиться вечно! — Что мы будем делать, Катсчан? — спросил Мидория, успокоившись. Он хотел было отстраниться от Бакугоу, но тот только крепче прижал его к себе. И Мидория был совсем не против. И как он раньше не замечал, как ему холодно без Катсчана? — Ничего особенного. Посидим, сделаем вместе домашку, — лениво ответил Катсчан. Мидория улыбнулся. Он был счастлив побыть с Бакугоу наедине, в домашней обстановке. Это было именно то, что нужно. Ни поход в кино, где слишком шумно и неудобно сидеть. Ни поход в парк, где слишком много любопытных глаз. Просто посидеть дома, где можно целоваться и обниматься сколько душе угодно и не ловить на себе взгляды противных людей, которые лезут не в своё дело, которое их совершенно не касается. — Иди в мою комнату, а я пока сделаю тебе Каркаде*, — сказал Катсчан, отстраняясь от Изуку. — Ты помнишь? — удивлённо и восхищенно спросил Мидория. Бакугоу лишь хмыкнул и ушёл на кухню. А Мидория, счастливо улыбаясь, пошёл в комнату. За столько лет комната Катсчана изменилась. Вместо кроватки в виде космического корабля в углу комнаты теперь стояла обычная полуторная кровать, заправленная синим одеялом. Вместо детского цветного столика стоял обычный рабочий стол, на котором была свалена целая куча тетрадей, учебников и прочей школьной дребедени. Большой чёрный шкаф напротив кровати, который стоял тут ещё с детства, только раньше там в основном лежали игрушки. Теперь же Мидория был уверен, что игрушки там больше не лежат. На стенах висело много плакатов, большинство из них Мидория раньше не видел, все, кроме одного. Этот самый плакат висел тут с незапамятных времён. Было видно, насколько он старый и потрёпанный. Его даже скотчем заклеивали, а по центру шла косая линия, что значило, что кто-то этот плакат порвал, причем специально. На плакате был изображен Всемогущий. Мидория помнит, как они с Катсчаном, будучи ещё беспричудными малышами, мечтали стать как Герой номер Один. Они им восхищались. Но когда Катсуки получил свою причуду и научился ей пользоваться, он решил победить Всемогущего. Стать лучше него. Поэтому Изуку догадывался почему Катсчан порвал плакат, но почему он его склеил? Изуку не успел обдумать это, как дверь в комнату открылась. Бакугоу нёс две большие кружки. Одну для Мидории с красным чаем, а другую для себя — кофе с молоком. — Что стоишь? Падай куда хочешь, не первый раз здесь, — ухмыльнулся Катсчан, хотя, возможно, он пытался улыбнуться. Будем считать, что это была улыбка. Мидория кивнул и присел на краешек кровати. Катсуки отдал ему кружку с чаем, а сам устроился в ногах Изуку, опираясь головой и спиной о его ноги. Мидория зарделся. Несколько минут они просидели в молчании, попивая каждый свой напиток. И вот Изуку не выдержал. — Почему ты порвал плакат? — спросил он и тут же пожалел об этом, чувствуя, как напрягалась спина Катсчана. — Я злился, — через пару минут молчания ответил Катсуки. Он долго обдумывал, что бы сказать. Но реальную причину он назвать не мог. Не сейчас — возможно, потом. Он порвал этот плакат, когда разочаровался в себе. Когда он дрался с другим парнем, который хотел подкатить к Изуку, и проиграл. Он! Катсуки-номер-один-Бакугоу! Проиграл какому-то жалкому пацану. Куда ему победить Всемогущего? Но потом он взял себя в руки, склеил плакат и стал тренироваться ещё больше. И рано или поздно он победит. Он не позволял себе сомневаться. Сомнения ведут в пропасть к провалам и неудачам. Нужно всегда быть уверенным, хотя бы в самом себе! Неловкое молчание затягивалось. — Может быть, сделаем домашку? — неуверенно пропищал Изуку. Катсчан только кивнул головой и встал с пола. Изначально каждый устроился со своими учебниками в разных местах. Катсуки на кровати, Изуку за столом. Потом Бакугоу перебрался ближе к Мидории. Теперь они оба сидели за одним столом. Изуку это и смущало, и радовало одновременно. Он хотел, чтобы Катсуки сел как можно ближе к нему, но тогда Изуку точно не сможет сосредоточиться на этих исторических датах. Кому они вообще нужны? Неужели будучи героем Изуку понадобится знать точные даты правления всех Рюриковичей? Неужели случится такая ситуация, что злодей схватит заложников и не отпустит их до тех пор, пока кто-нибудь из героев не расскажет ему все эти даты? Хм, ну если только так, тогда Изуку согласен учить всю эту поебень. Но это так муторно! Да ещё и такой тёплый Бакугоу сидит рядом и что-то бубнит. В пору прижаться к его мускулистой груди и блаженно получить свою долю ласки, а потом можно было бы переместиться на кровать, и… За такие мыслии Мидории стало стыдно. Он резко покраснел и скосил глаза в сторону Катсуки. Вдруг он заметил? Вдруг Изуку пора менять имя и фамилию и бежать в Мексику? Но Бакугоу сидел как ни в чем не бывало, уставившись в учебник и дергая своим носиком. Мидория невольно улыбнулся. Катсчан, когда не орет и не пытается убить всех вокруг, такой милый. И вдруг Бакугоу поднимает глаза и пялится прямо в зеленые глаза Изуку. На его лице проскальзывает недоумение, но потом он самоуверенно ухмыляется. — О чем задумался, Деку? — с издёвкой спрашивает Катсуки. Лгать было бесполезно, Бакугоу уже всё знал. И это очень сильно веселило его. — Я… Да так. Ни о чем таком, — промямлил Изуку пряча смущённый взгляд за зелёный челкой. — Так для тебя «это» ничего такого? — похабно спросил Бакугоу. — Как любопытно, — Катсуки резко дёргает Мидорию на себя. Потеряв равновесие, Изуку почти упал на пол, но Катсуки вовремя подхватил его и усадил к себе на колени. Мидория покраснел ещё больше — ещё чуть-чуть, и из его ушей повалит пар. — Если выучишь и на отлично сдашь эти даты, то я сделаю для тебя все то, о чем ты только что думал, — ухмыляясь прошептал Катсуки на ушко Мидории. Изуку пискнул. А Бакугоу засмеялся. В конце концов и Мидория не смог сдержать улыбку. Ему нечего бояться Катсчана. Скоро Изуку привыкнет к чувству вечной радости и счастья, а пока что он просто обязан выучить эти чертовы даты. По крайней мере, теперь есть то, ради чего их запоминать.

*Каркаде — травяной чайный напиток ярко-красного или бордового цвета и сладковато-кислый на вкус, изготавливаемый из сушёных прицветников цветков розеллы, или суданской розы. (Википедия)