Вышел за хлебом... и стал омегой.

      Стук, и мысли, будто тараканы пробежали в голове, быстро расходясь по закоулкам разума. Через мгновение как выключателем в сознании всплыли все мои воспоминания. Включая самое последнее. И я открыл глаза. В тот же миг с моих губ сорвался стон. Как и память до этого, чувства как будто включились все и сразу, обрушиваясь словно лавина. И главным среди них была какая-то просто ЧУДОВИЩНАЯ слабость в мышцах. А потом пришли иголочки… как будто я отлежал сразу ВСЁ тело — и снаружи и внутри.       На какое-то время я потерял возможность вообще хоть как-то осознавать себя. Настолько яркими были ощущения. Яркими, сильными, всепоглощающими. И в то же время неприятными. Лишь через пару минут, когда кровоток полностью восстановился, я смог снова более менее здраво мыслить, пытаясь понять, что же со мной вдруг случилось. И первое, что меня привлекло, это звук, странный далекий гул, который то приближался, то отдалялся. Еще запах пыли, такой сухой пыли, которая бывает только на чердаках старых домов, а сфокусировавшееся наконец зрение «порадовало» очень странной картинкой.       Сквозь небольшую трещину в чем-то над моей головой пробивалось очень немного света, по сути позволяя лишь видеть саму трещину. Я лежал одетый на чем-то жестком, почти в полной темноте, хотя прекрасно помнил, как шел по улице под ярким осенним солнцем. Осторожное ощупывание окружающего меня вообще напугало, я лежал в гробу, каменном! Из которого я сразу попытался выбраться.       Это оказалось не так легко, потому что крышка хоть и оказалась разделена на две части, малую в районе головы и большую на все остальное, но все равно была толстой и тяжелой. С трудом мне удалось сдвинуть один треснувший кусок, который упал с оглушительным грохотом. Но зато света стало больше, где бы я не оказался, но это место оказалось повреждено. Довольно широкий пролом был прямо над головой гроба, и упавшие с него камни раскололи крышку. Сверху теперь проникало достаточно света и сухого прохладного воздуха. Последнее было очень кстати, потому что, высунув голову, я смог осмотреться и увидел совсем небольшое помещение: метров пять в длину и не более трех в высоту и ширину. И самое жуткое, кроме пролома — я не увидел даже намека на выход. Ни люков, ни дверей, ни даже вентиляции.       Последнее придало мне сил и я смог сбросить и вторую часть верхней крышки и выбраться сначала из гроба, который очень напоминал египетский саркофаг. Выбраться из гробницы оказалось сложнее, пролом был узкий, и располагался почти сверху, мне пришлось встать на саркофаг и, с огромным трудом цепляясь за острые выступы, вылезти наружу. Где силы меня оставили окончательно.       Мне показалось, что я оказался в… каменном карьере?! Только так я мог обозвать глубокую и очень широкую яму, на склоне которой я оказался. Гудящий звук, который я слышал все это время издавала странная большая машина, которая без всяких видимых буров дробила камень стен карьера и собирала его, отправляя куда-то вверх по транспортёру. Видимо она и раздробила стену гробницы. Неожиданно звук изменился и вскоре прекратился вообще, а следом вспыхнул яркий свет, заставивший меня зажмуриться и понять, что все это время вокруг был сумрак.       Очередное тихое гудение, появившиеся вскоре, заставило меня повернуть голову в сторону звука и попытаться хоть что-то рассмотреть сквозь отчаянно слезящиеся и прищуренные глаза. Раздавшийся следом мощный бас говорил что-то раздраженно-обеспокоенным голосом на странном языке, который казался мне очень знакомым, я понимал некоторые слова, но не общий смысл. Неожиданно тон сменился на ОЧЕНЬ обеспокоенный. Но я по-прежнему не понимал ничего, кроме отдельных слов.       Голос менялся — видимо, его обладатель отходил и говорил он очень взволновано, потом он вернулся и я почувствовал, как мне в руки дают бутылку, откручивают крышку и осторожно подносят к губам. Я был настолько слаб, что не смог бы её поднять даже двумя руками, и мне помогали, пока я не выпил её всю, лишь теперь почувствовав, какая сильная жажда меня мучила. Неожиданно яркий свет погас и я смог нормально открыть глаза. Первое, что я увидел, был фантастический, очевидно, летательный аппарат, который был очень похож на «стрекозу» из фильма «Обливион». И только потом я заметил его хозяина. В следующую секунду я в ужасе отшатнулся и, не удержав равновесия, свалился на землю. От слабости я не удержал голову, крепко приложившись о камни и, естественно, отключившись.       И я уже не видел как тот, кто меня напугал, бросился ко мне и с нежной осторожностью поднял на руки. Завидев кровь, он быстро перенёс меня в свой летательный аппарат и, положив на сидение, обработал каким-то спреем рану на голове, при этом не прекращая говорить что-то прямо в воздух. Очень скоро в карьере стало снова светло, множество разнообразных летательных аппаратов стали приземляться рядом, из них появлялись все новые и новые действующие лица. Одной из первых была машина с красным крестом, обитатели которой сразу оказались возле меня, а вскоре уже я оказался в их машине, которая сразу взлетела. Зато все остальные прибывшие и прибывающие сразу бросились к пролому в гробнице и осматривали его, а некоторые даже стали разматывать кабели и устанавливать какое-то оборудование.

***

      Очнулся я уже в госпитале, почувствовав тянущую боль в руках. Открыв глаза, я понял причину — в мои руки были воткнуты сразу три капельницы. Выдергивать их я не рискнул, тем более что слабость моя никуда не делась. Пока я лишь осмотрелся: небольшая палата с вполне больничным запахом, одна кровать с каким-то очевидно медицинским оборудованием в изголовье. Пара голографических экранов, висящих прямо в воздухе, намекали мне, что я не на Земле, а уж если вспомнить то, что я увидел перед падением в карьере, то я точно не на Земле. Сейчас, в тишине, вспоминая тот момент, я даже не понимал, чего собственно так испугался, ведь передо мной был обычный мужчина, пусть и ростом в три метра. Он отнюдь не угрожал мне, а наоборот выглядел очень обеспокоенным. Но я тогда перепугался до смерти.       В голове проносились сюжеты книг про попаданцев и даже фанфиков, которые подходили куда больше. Имел я такую слабость, которую не афишировал, но и не прекращал, потому что свои вкусы и предпочтения я никому не навязывал. Теперь я прокручивал в голове все, что читал когда-либо, пытаясь понять, что со мной будет дальше. И первые выводы уже были. Убивать меня не будут, иначе бы не лечили, второе — язык, он явно имел общие корни как минимум со славянскими языками, иначе я бы не понимал отдельные слова, а вот третье было скорее предположением, — что жители здесь были разного роста. Будь здесь все гигантами я бы не лежал на кровати в два с мелочью метра и потолки были бы выше раза в два.       Осматривая палату, я заметил свои вещи. Они лежали в прозрачном контейнере, упакованные по отдельности в прозрачную плёнку. Сейчас, присматриваясь и напрягая память, я пытался понять, что же меня беспокоит. Озарение как всегда было внезапным — ветхость. Я обратил на это внимание еще пролезая через пролом, когда и куртка и джинсы неожиданно легко рвались. А сейчас, глядя на лежащую сверху рубашку, я видел, что и она имеет прорехи, хотя, когда я её надевал, она была новой. Единственное мое предположение о таком странном факте заключалось в особенностях переноса.       За всеми этими мыслями я не заметил, как наступил рассвет и ко мне в палату вошел с виду вполне обычный мужчина, в возрасте до сорока лет, в белоснежном халате и шапочке.       — Я смотрю, вы уже очнулись, это очень хорошо, — мягко произнес он, улыбаясь мне и проверяя данные о моём состоянии на тех самых голографических экранах.       — Вы говорите на русском? — спросил я, удивившись.       — Нет, эм, то есть да, — он улыбнулся и поправился. — Мы называем его праязыком. И да, я владею им, — ответил он, наблюдая, как я удивленно таращусь на него.       — Праязык? — спросил я удивленно. — Но откуда в другом мире могут знать современный русский? — резонно переспросил я.       — Очень просто. Вы на Земле и вы в будущем. С момента вашего помещения в капсулу прошло примерно три тысячи лет, — ответил он, внеся в мои такие стройные умозаключения о другом мире полную сумятицу. Он успел сменить мне капельницу, проверить еще какие-то данные и удобно устроиться на кресле рядом с моей кроватью, пока я переваривал новости.       — Будущее? Но как же? Я уверен, что меня нашел огромный человек. Я точно видел его.       — Естественно видели. Очень многое изменилось за прошедшее время. В том числе и рост некоторых представителей рода человеческого, — он вздохнул, уже не улыбаясь. — Произошли вещи, которые мы уже не в силах изменить. Могу сказать одно — люди выжили, но вот цена. Да еще вы, древние, периодически появляетесь. Вы не один такой.       — Меня зовут Максим, но лучше Макс.       — Хорошо, Максим, это имя используется у нас до сих пор, так что вы не будете выделяться. Мое имя Вячеслав. Я врач отделения омега в центральном госпитале Петрограда.       — Петроград? Мне знакомо это название, — тут же уцепился я за знакомое название.       — Вы имеете в виду Санкт-Петербург? — спросил он и, получив мой кивок, продолжил. — Да, город находится на том же месте и старается продолжать славные традиции.       — Хм-м-м. Но почему я здесь? Мы жили в Твери. Разве к Москве не ближе?       — Вас нашли в Карелии. На севере. Из-за вашего падения и удара все перепугались и срочно доставили сюда, боясь осложнений, — ответил Вячеслав.       — Со мной все в порядке? — спросил я самое очевидное, но очень важное для меня.       — Смотря как смотреть. После трёх тысяч лет в стазисе ваш организм испытывает страшнейший стресс. Вы не сможете встать еще дней пять, а потом будете заново учиться ходить, есть и все остальное. Даже ваши глаза до сих пор не восстановились. Здесь довольно темно для меня. Но глобально — вы в полном порядке, — ответил Слава как настоящий врач.       — Это хорошо, что в порядке, а остальное придёт со временем, — я перевёл дух и задал второй важнейший вопрос. — А что теперь будет со мной, доктор?       — Ну в ближайший месяц вам пред…       — Глобально, доктор. Про ближайший месяц я уже догадался. Что будет дальше? — перебил я Славу, внимательно наблюдая за его лицом. Он держал эмоции под контролем, но все равно я чувствовал, что есть что-то, что мне не понравится.       — Вы умны, и я отвечу, но прошу вас не спешить с выводами, потому что выбора у вас как и у любого другого омеги нет. Да, вы омега, как и я, — ответил он, и у меня в голове мгновенно пронеслись все те фанфики, что я читал.       — Омега? Что это значит? Я должен буду рожать?! — спросил я, с ужасом представляя себя с животом.       — Омеги не рожают, для этого есть женщины-беты, так что успокойтесь и не волнуйтесь. Давайте я вам расскажу все с предысторией, тогда вы многое поймёте.

***

      Разумные существа в Солнечной системе существовали очень давно, десятки миллионов лет назад они зародились на планете, которую сейчас все зовут Марс. Эти существа были похожи на людей многим, кроме роста — у них и до четырёх метров доходил. За миллионы лет они достигли невероятного уровня знаний. Почти божественного. Они могли создавать жизнь, записывая все необходимое в цепочки ДНК так же просто, как мы сейчас пишем программы для компьютеров и роботов.       И все у них было отлично, пока катастрофа не погасила второе светило, младшего брата нашего Солнца. Мы не знаем, что именно тогда произошло, была эта катастрофа «природной», или техногенной, но знаем последствия. Две из четырёх обитаемых планет оказались уничтожены, причем Фаэтон, в самом прямом смысле этого слова, а Венера превратилась в кислотную печку. Марс тоже из цветущего сада превратился в довольно прохладное место. Но выжил. Меньше всего пострадала Земля, здесь «всего лишь» вымерло восемьдесят процентов живых существ.       Когда последствия катастрофы более-менее утихли, то обитатели Марса с удивлением обнаружили, что часть их народа выжила на Земле. Эту планету они почти не осваивали из-за крайне сильных микроорганизмов. Эта часть не только выжила, но и начала заново заселять планету новыми видами живых существ, хладнокровных ящеров сменили теплокровные млекопитающие. Сначала все выглядело хорошо, пока Земные обитатели не начали очень опасный проект по созданию разумной жизни. Мы предполагаем, что они хотели создать новые тела для себя, так как их собственные на Земле могли умереть от малейшей ранки. Это оказалось очень сложно, были созданы и апробированы разные варианты: австралопитеки, кроманьонцы, неандертальцы. Постепенно они приблизились к нужному результату, совместив в одном гуманоидном теле свои гены с генами определённых земных млекопитающих, вроде волков, медведей и прочих. Так появились первые люди с хоть и не полным, но иммунитетом животных и мозгом гигантов.       К сожалению, закончить проект им не удалось, Марс начал войну на уничтожение и Землянам пришлось прятаться вместе со своими незаконченными творениями в огромных подземных городах. Так как все силы Земли уходили на проект «люди», на оборону сил не было. Так что Марс безбоязненно устроил очередной ледниковый период и успокоился, ведь спускаться на планету они не сочли нужным. А зря. Земляне и люди выжили, не все, но выжили. Когда они вышли, то выяснилось, что ни сил ни средств завершить свое дело у них уже нет. Единственное, что они смогли — это защитить свои творения от нового геноцида, направив один единственный огромный метеорит из поля Фаэтона в Марс. И тот попал, уничтожив почти всех на Марсе и сделав его непригодным для жизни.       Считанные единицы смогли сбежать на Землю через порталы. «Землян» к тому моменту тоже было очень немного. Две эти группы сформировали две крупные працивилизации — Атлантиду и Гиперборею. Атланты считали себя высшей расой по отношению к людям, но из-за своего крайне низкого числа были вынуждены использовать людей, чтобы выжить. У них процветало рабство и кастовость.       Гиперборея была полной противоположностью: свобода личности, помноженная на интересы общества, давала потрясающий результат. Несмотря на то, что по территории Атлантида контролировала две трети планеты, по силе Гиперборея стала понемногу обходить соперника. И, естественно, началась война. В которой победителей как таковых не было. Гиперборея уничтожила Атлантиду, но и сама покрылась льдом. Люди после этого оказались предоставлены сами себе и сами стали строить свою жизнь.       И вот здесь мы переходим к событиям, которые происходили как раз в твоё время, Макс. Постепенно климат земли восстанавливался после всех древних войн. Древняя ДНК гигантов проснулась, начал увеличиваться рост людей, стали проявляться необычные способности. Вот только ДНК зверей такую шутку не оценило и начало конфликтовать с древней. А тут еще учёные влезли. Кажется, страну называли Китай, вот их ученые создали вакцину, которая должна была исправить, как им казалось, мелкие ошибки в ДНК.       Результат получился убойный: вымерла ВСЯ монголоидная раса полностью, там был эпицентр эпидемии, у всех остальных выжили только те, у кого преобладала ДНК волчьих. По неизвестной причине она не конфликтовала с древней и теперь проявилась сильнее. Индия, Персия, славянские и германские народы сохранили большинство, а вот остальные хорошо, если треть. Вот только люди эти изменились. Ты сам видел, появились Альфы — ростом до трех метров, сильные, агрессивные, лидеры. Беты — женщины, ростом от двух с половиной, выносливые, хитрые и практичные. И омеги — ростом не больше двух метров, физически слабые, но умные, с большим и развитым творческим потенциалом и терпением.

***

      — И сразу предвосхищая твой вопрос отвечу — омеги очень востребованы, очень. Даже без учета секса омеги выполняют связывающую роль в семьях, альфы в триадах уравновешены, беты спокойны, а дети — послушны. Так что любая пара стремится получить омегу для создания триады, но это не так легко, омег мало рождается.       — Но ведь я не омега? Я обычный человек, — спросил я самое очевидное.       — В том то и дело, что вы омега, причем не только по росту, но и по внутреннему строению. Ваша простата, как и у всех омег, расположена близко к анальному проходу, что идеально для альфы и ваш гормональный фон соответствует омеге.       — Ну хорошо, я омега. Но если мне не нужно рожать, то в чем проблема?       — Если кратко — в сексе. Это еще одно последствие игр с ДНК, так как выжили именно волчьи гены, то у наших альф присутствует одна особенность, так называемый узел на члене, который сильно влияет на гормональный уровень альфы. При сексе он, соответственно, увеличивается в объеме. Проблема в том, что он совершенно не нужен для секса с бетой, наоборот — он мешает, — ответил врач и я сразу догадался о роли омег в семье и о самой большой проблеме — размерах. Тут обычный-то шестнадцать на четыре, в девственный зад с трудом залезет. А уж у трехметровых альф я уверен, что размеры на-амного больше, да еще и узел этот. Конечно, после длительной тренировки размеры не станут проблемой, но ведь наверняка я могу этого избежать.       — Хорошо, я понял проблему альф, но как это касается меня? Я наверняка смогу сам себя обеспечить, — спросил я, надеясь на чудо, хотя и слышал, что омег мало.       — В теории, возможно, вы и смогли бы жить самостоятельно, но на практике — нет. Секс с омегой равен сексу с узлом, а это заветная мечта любого альфы. Свободного омегу почти гарантированно изнасилуют. Единственная действенная защита — добровольный секс с альфой, при котором узел выделяет специальный секрет с гормонами. Он мало того, что усиливает ощущения для обоих партнеров, так еще при регулярном сексе меняет гормональный фон омеги. Это влияет на естественный запах и любой альфа, принюхавшись, сразу поймёт, что омега уже не свободен. В этом случае насилие над омегой может просто убить насильника гормональной отдачей. Смерть будет мучительной и это останавливает желающих, защищая омег лучше любой охраны, — ответ врача меня совсем не обрадовал. Получалось, что для относительно нормальной жизни мне придется подставлять зад под совсем не маленький член. Но возможно удастся найти выход за время, что я буду тут лежать.       — Понятно, и что теперь будет со мной? Меня продадут альфе, который больше заплатит? — спросил я скорее для проформы, нужно же было выяснить длину поводка.       — Разумеется, нет, как я уже сказал — омеги не рабы. Во-первых, право на омегу нужно заслужить своей работой и семейной жизнью. Во-вторых, есть психо-энергетический профиль, который должен в идеале совпадать у всех в триаде. Так что минимум три кандидата на выбор у омеги есть всегда. После того, как триада складывается и омега проходит привязку, он может свободно выходить на улицу, учиться, работать, жить как все. Не торопитесь пугаться, у вас минимум три недели, чтобы все обдумать, до выписки вы в полной безопасности, — ответил врач и оставил меня размышлять над тем, как же я ПОПАЛ. Хуже всего было то, что я верил врачу, он был убедителен и не пытался обмануть, а рассказал все, как есть. А ведь мог и навешать лапши на уши. Я ведь ничего не знаю о будущем и о том, как здесь живут. Но в любом случае, перспективы были нерадостные, зад в обмен на безопасность. Мда. Отличный выбор. Занятый совсем не радужными мыслями о собственном будущем, я не заметил как уснул.       В последующие дни Вячеслав приходил ко мне регулярно и рассказывал и показывал на потрясающем голографическом планшете то, как живут в будущем-настоящем. Ну и об истории, что прошла мимо меня, лежащего в саркофаге, тоже. Больших войн после таких событий не было, слишком мало было выживших, даже через три тысячи лет население планеты не превышало двух миллиардов. Но мелких стычек хватало, особенно в Африке и обеих Америках. Технологии, конечно, шагнули далеко вперёд, особенно медицина, средний срок жизни составлял уже двести пятьдесят лет, доживали и до трёхсот.       Но вот ответа на вопрос кто, как и зачем создал капсулы с людьми из двадцать первого века — не было. Никаких преимуществ у «старых» людей не было. Единственное отличие заключалось в крови, её можно было переливать без опасности отторжения любым альфе или бете, и это пользовалось спросом. Искусственная кровь была, но в тяжёлых случаях предпочитали переливать кровь «старых». Меня подобное очень заинтересовало, ведь после всего, что я здесь услышал, мифы на рен-тв, которые так обожала смотреть мать, уже не казались мне бредом.       На мой прямой вопрос о возможных профессиях Слава ответил, что археология омегам открыта, хоть и с небольшими ограничениями. Последнее меня уже не задевало как в начале, ведь в целом они были правы; есть работы, которые лучше оставить альфам, или вообще ро́ботам, которые выполняли всю грязную и тяжёлую рабо́ту. Вот только разрешит ли мой «хозяин» мне пойти в археологию. Вячеслав говорил, что омег ценят и не ущемляют в правах, но что-то я сомневался в таком, ведь по сути омеги полностью зависели от альфы, плюс были соперниками за внимание для беты, и то, что одному Алексею повезло, не значит, что и мне повезёт. Но и выбора у меня не было.       Я быстро освоил местный язык, который развился из русского с добавлением всех славянских и теперь назывался «слави». Это дало мне возможность погулять по местной сети и в первую очередь по форумам альф и омег. И чем больше я читал все, что там писали, тем больше понимал, лучше подставить зад одному альфе сразу, чем пытаться убежать от сотни. Слава не врал, говоря, что секс с узлом — это мечта для альфы, по-моему, они вообще только об этом и думали, постоянно обсуждая и сравнивая разных секс-кукол с живыми омегами. Сами же омеги, до «привязки» никакого восторга от альф не испытывали. И открыто писали что если бы не опасность насилия от физически намного более сильных альф, то никогда бы не соглашались на «привязку». Уже прошедшие привязку, возражали им что вовсе не так плохо, и не все альфы полные козлы, а секс хоть и принимающим вообще-то штука довольно приятная. К сожалению, не все форумы мне были доступны, да и времени было не так уж много, чтобы суметь изучить всё и подробностей привязки я так и не узнал.       За две недели в сети при регулярных беседах с Вячеславом, который грамотно давил на возможное насилие, я смирился с неизбежным, сообщив, что готов и меня могут «продавать» альфе. И что мое единственное пожелание — разрешение на археологию. Слава в ответ лишь вздохнул.       — Какой же ты упертый, Макс. Совсем не веришь в хорошее.       — Я реалист.       — Ты пессимист и скоро сам в этом убедишься. И раз ты согласился, пойдём и сделаем тебе твои новые документы, — ответил Слава, ведя меня куда-то в общий корпус с пятиметровыми потолками, четырехметровыми дверями, и столами, при одном взгляде на которые я чувствовал себя маленьким ребёнком. В одном из таких кабинетов сидела очень даже симпатичная, несмотря на рост, бета, которая лично заполнила анкеты с моими данными и взяла у меня каплю крови. Через несколько минут я получил УПД (универсальный персональный документ). И это было еще одно уникальное творение био-технологий будущего — био-чип, вживляемый прямо в кожу кисти руки. УПД совмещал в себе все основные документы, включая счёт в банке и персональный электронный почтовый ящик. Потерять или взломать УПД было невозможно, он выглядел как уникальная татуировка, оплетающая руку, у омег порой до локтя. Это было связано с тем, что чип получал энергию прямо от носителя, в него были встроены разные полезные функции вроде часов, которые показывали время напрямую рисунком, или экстренного сигнала в службу спасения из любой точки планеты.       Он же давал бесплатный доступ в общую местную сеть и при необходимости доступ в закрытые сектора. Теперь я мог не только читать форумы омег, но и писать свои комментарии, а вот соваться на форумы альф мне уже не стоило, они не были закрыты для меня, но раньше я обозначался как неопределённый гость, а теперь везде светились бы мои прозвище и пол. Сменить отображение последнего возможности не было. Анонимности в местных сетях не было никакой. Вообще, зайдя в сеть после получения УПД, я обнаружил, что на многих уже хорошо знакомых мне сайтах сильно поменялась информация: одни разделы исчезли, другие появились, а третьи сильно расширили свое содержание.       Жаль что времени на изучение форумов у меня было маловато. Физиотерапия, уроки языка, истории и «обществознания» занимали много времени, а теперь добавилась еще и «подготовка» моей попы к, в скором будущем, регулярным вторжениям мало что длинных так еще и толстых объектов. Физиология-то у меня не изменилась, конечно местная синтетическая еда создавала меньше твердых отходов в организме. Но они были, как и очень тугой сфинктер на входе. Так что, клизмы, смазки и анальные пробки прочно вошли в мою жизнь. Причем размеры последних были совсем не детские.       - Доктор, у меня зад после такого вообще закрываться будет? - поинтересовался я принимая очередной «подарок», анальную пробку толщиной с мой кулак.       - Будет, не беспокойся. К нашему омежьему счастью, альфы от волчьих только узлы забрали, а не всё разом. С их ростом у них бы метровые члены были. Друг с дружкой бы трахались. - фыркнул Вячеслав. Его альфа работал здесь же, физиотерапевтом, и я замечал что Слава порой выбирался из его кабинета довольно взъерошенным. К сожалению найти в сети изображение живого члена альфы мне не удалось. Только схемы, которые никакого объективного представления не давали.       В первые же часы после получения документов, я получил интересное письмо, по поводу которого мне пришлось обращаться к Вячеславу за помощью. Мне предложили выкупить все вещи, что у меня остались. Сумма в три сотни кредов была достаточно неплохой за кучу рассыпающийся от ветхости одежды, но тысяча за мой смартфон была намного приятней. Местные спецы его уже проверили, он даже заработал, правда экран едва светился и мигал, батарея была мертва, а память сбоила. Но кое-то спецы все же вытащили из него. После чего он потерял для меня какую либо ценность, как и все остальные вещи. Зато для местных антикваров и коллекционеров такой экземпляр был бесценен. С помощью Славы, поторговавшись, я смог получить за все свои вещи две тысячи кредов, что было очень неплохо. За полторы тысячи можно было купить небольшую квартирку в хорошем доме, в хорошем районе, в любом крупном городе, и обставить её на оставшиеся деньги.       Креды были крупной валютой, в магазинах цены указывали в обычных монетах и грошах, которые никто в глаза не видел, так как абсолютно все платежи были безналичными. У каждого совершеннолетнего был свой личный счет, а у семейных еще и общий. Такая система меня очень порадовала: неожиданно полученные деньги теперь не смогли бы у меня забрать.       Но самое главное началось только через неделю после получения УПД, меня пригласили для ознакомления с кандидатами в мои будущие «хозяева». И я даже не особо удивился, когда оказалось, что у меня редкий профиль и мне подошла только одна пара. Слава великолепно делал изумленное лицо, говоря, что такого никогда не видел. А я кивал, делая вид, будто верю, но когда изучил документы подробнее понял, что меня похоже реально продали. Я «совпал» не с парой, а с трио из двух альф и одной беты. Неудивительно, что никакие другие омеги с ними не «совпали», тут одного альфу с трудом обслужишь, а уж двоих. Само собой разумеющиеся, что к ним решили направить «лишнего» омегу, которого не жалко. Мне оставалось лишь надеяться, что я переживу без увечий привязку, а после, имея деньги, смогу как-нибудь спрятаться.       Остальные данные я просматривал уже в пути, скорее от нечего делать во время долгого перелёта. Альфы оказались братьями, но не близнецами, разница в возрасте, указанная как полгода поставила меня в тупик. Им было по шестьдесят лет. Старшего звали Александром, и у него было какое-то собственное дело. Это был высокий даже по местным меркам, атлетичный альфа, с темными волосами и карими глазами, вполне симпатичный на взгляд. Младшего звали Михаилом, и он вполне оправдывал это имя, коренастый и мощный, он мог бы мне понравиться со своим исконно славянским обликом. Тем более, что он работал как раз археологом. Заканчивала список их жена Ольга, работавшая врачом и прожившая вместе с братьями уже двадцать лет. В ней удивительно хорошо сочетались темные волосы с серыми глазами и белоснежная кожа. Разглядывая фотографии, я гадал, как меня примут, особенно бета, для которой я был явным соперником, и насколько плохо будет все с самого начала.