Очарован твоими чарами

Юри всегда поражался тому, как быстро летит время в Хогвартсе. Не успел Юри моргнуть, как еще несколько недель непредсказуемой и восхитительной жизни в замке остались позади. Тем временем прошел второй в сезоне матч по квиддичу, оставив Виктора в фрустрации от того, что его факультет чуть не проиграл Гриффиндору, и незаметно для Юри ноябрь подошел к концу, и однажды утром он проснулся, внезапно осознав, что сегодня у него день рождения. Когда он открыл глаза, он тут же увидел кучку из подарков, которые лежали около его кровати, аккуратно упакованные, верхняя часть была подписана почерком мамы и папы. Когда он подошел к этой стопке, он увидел похожие свертки от его сестры, Минако и Юко с Такеши. Хоть он и не упоминал о своем дне рождения здесь, увидеть подарки от семьи и друзей было очень приятно. До завтрака Юри не успевал распаковать ничего, но в Большой Зал он пришел в приподнятом настроении. Учительский стол уже был наполовину занят к этому времени, и как только он вошел, Пхичит жестом позвал Юри к его месту, которое находилось между ним и Виктором. Виктор тоже был за столом, выглядя таким бодрым и радостным в это раннее утро, что это было нечестно. Он поприветствовал Юри, когда тот сел, но внимание Юри быстро переключилось обратно на Пхичита, который смотрел на него с широкой улыбкой на лице. — С днем рождения, Юри! — воскликнул он, как только тот сел, заставив некоторых учителей рядом с ними удивленно оглянуться. Юри решил не привлекать внимания к своему дню рождения в прошлом году, когда он еще был новичком и не чувствовал себя достаточно освоившимся в этом месте, и поэтому он никогда о нем не упоминал. Однако, в этом году, как оказалось, Пхичит не собирался оставлять эту дату без внимания. — Спасибо, Пхичит, — ответил Юри с улыбкой, пытаясь игнорировать взгляды от остальных учителей и ближайших к ним учеников. Все еще ярко улыбаясь, Пхичит притянул его к себе, чтобы крепко обнять, очевидно, не замечая взгляды других людей. — Двадцать четыре! — воскликнул он, наконец, отпустив Юри. — Боже, Юри, ты стареешь. У тебя скоро волосы станут седыми, как у Виктора. Юри не мог не фыркнуть над этим, хоть и укоризненно посмотрел на друга. Пхичит же просто засмеялся, закатил глаза и повернулся, ожидая услышать гневное “они серебряные, а не седые” оттуда, где сидел Виктор. Однако, Виктор совсем не собирался реагировать на насмешку Пхичита, вместо этого он уставился на Юри с шокированным выражением лица. — Юри, ты не сказал мне, что у тебя день рождения, — воскликнул он, выглядя так, как будто Юри только что пнул Маккачина, а не забыл объявить о том, что он стал еще на год старше. — Не могу поверить, что ты не сказал, — продолжил он, все еще выглядя немного сердитым. — Я даже не купил тебе подарок. — А вот мой подарок сейчас находится у меня в кабинете, и поверь мне, ты не будешь разочарован, — сказал Пхичит Юри самодовольным тоном с легким вызовом в голосе, бросив взгляд через плечо Юри прямо туда, где сидел Виктор. — Тебе лучше постараться, Никифоров. — Нет, Виктор, не бери в голову, — вступился Юри, видя выражение лица Виктора и намереваясь остановить эти разборки до того, как Пхичиту удастся превратить этот разговор в борьбу не на жизнь, а на смерть. Они с Виктором постоянно подшучивали друг над другом, но они оба слишком быстро загорались соревновательным азартом, и Юри не хотел внезапно оказаться посреди подарочной битвы. Он все-таки неспроста умалчивал о своем дне рождения здесь. — Юри, ты должен был сказать мне, что у тебя сегодня день рождения, — продолжил Виктор с укоризненным взглядом, от которого Юри растаял. Ему не нужны были подарки от Виктора, и ему никогда не приходило в голову говорить с ним об этой дате, но он всегда был беззащитен перед этим выражением лица. — Я бы обязательно что-нибудь придумал, если бы знал. — Виктор, мне правда ничего не нужно, — настаивал он, хотя его воля терпела сокрушительное поражение от натиска щенячьих глаз Виктора. — Тебе не обязательно мне что-то покупать. — Тогда позволь мне дать тебе хоть что-то, — ответил Виктор с решительным видом. — У тебя сегодня день рождения, я не могу оставить это просто так. Что за другом я тогда буду? Позади себя Юри услышал едва скрытое фырканье от Пхичита при слове “друг” и, изо всех сил пытаясь не раскрыть себя, отвел пятку назад, чтобы пнуть Пхичита по ногам, тем самым успешно заткнув его. Пока Юри был занят, пытаясь сделать так, чтобы Пхичит не выдал еще что-нибудь, о чем Виктору не стоило знать, Виктор вытащил свою палочку и взмахнул ей по воздуху аккуратным круговым движением. Когда Юри, наконец, снова обратил на него внимание, Виктор уже держал в руках букет голубых роз, с лепестками яркими, как летнее небо. — Ты как-то сказал мне, что твои любимые цветы это розы, — объяснил Виктор, выглядя ужасно довольным собой. — И что твой любимый цвет это голубой. Так что, надеюсь, ты примешь это, даже если ты не хочешь, чтобы я покупал тебе подарок. Юри почувствовал, как его лицо заливает краска на этих словах, и отчаянно попытался волевыми усилиями спрятать ее, ясно осознавая, что сейчас на нем сфокусировалось слишком много глаз. Он практически слышал вибрацию от молчаливого смеха, что шла от Пхичита позади него, и был абсолютно уверен, что молва о произошедшем еще долго не утихнет. Виктор наверняка не догадывался о том, насколько значимым для него был этот жест, но Юри понимал, что это не спасет его от насмешек Пхичита в следующую минуту после того, как они покинут зал. — Спасибо тебе, Виктор, — все же ответил Юри, держа голос как можно более твердым и решительно стараясь не углубляться в мысли о значимости такого жеста. Цветы все же были довольно обычным подарком, милым и при этом простым в исполнении. Виктор мог буквально купаться в них каждый раз, когда выигрывал очередной кубок в школе. На самом деле, именно в этом заключалась причина предпочтений Юри в выборе цветов, хоть он и не собирался признавать это никогда в жизни. Розы всегда напоминали ему о цветочных венках, которые неизбежно были на Викторе после очередной победы, о том, как он ярко улыбался, когда их помещали ему на голову и голубой цвет переплетался с серебряным, и о том, как трепетало сердце Юри, когда он смотрел на это. Юри не собирался признавать это, как и не собирался признавать то, что когда Виктор мимоходом спросил его о любимом цвете еще в прошлом году, Юри бездумно выпалил “голубой”, просто потому что слишком пропал в глазах Виктора, чтобы подумать об ответе. У него определенно были вещи, которые ему лучше было держать при себе. Слишком ясно осознавая, сколько учителей и учеников сейчас смотрят на них с любопытством, Юри положил цветы рядом на стол, собираясь найти вазу для их хранения, как только он вернется к себе. — Эх, мой подарок все равно лучше, — вставил Пхичит, шутливо поднимая бровь на Виктора, на чьем лице было ясно видно обиду от этих слов. Юри был вынужден подавить смешок, когда он увидел это выражение лица. — Виктор, они правда очень красивые, — настоял он, не желая выглядеть неблагодарным, и потянулся, чтобы взять Виктора за руку, наблюдая, как на его лице расцветает улыбка. Будучи растерянным из-за всей этой суеты вокруг него, Юри все же не мог не почувствовать, как его сердце радостно трепещет от улыбки Виктора, яркой и счастливой, достающей прямо до его глаз. Они не были такого же цвета, как его цветы, которые были более темными и с зеленоватым оттенком, но Юри не мог удержаться от мыслей, что они были прекрасней всех цветов на свете. Он быстро вытряхнул эту мысль из головы, как только она там засела. Сейчас было не время об этом думать.

***

Ноябрь незаметно перетек в декабрь, принося с собой заморозки и холода. Цветы уже завяли от стужи, ученики передвигались от класса к классу перебежками, плотно обвязавшись шарфами, и все с огромным нетерпением ждали первого снега. Единственным по-настоящему устойчивым к холоду человеком был Виктор, который лишь смеялся над Юри, когда тот прятался под большим количеством слоев одежды, чем обычно. Виктор всегда чувствовал себя отлично в такую погоду, и, когда снег наконец-то выпал, он взял в привычку вытаскивать Юри на прогулки по окрестностям школы в любой свободный момент, дабы насладиться этим. Юри был вынужден признать, что белое одеяло, которое покрыло весь замок и лес, и вправду являло собой превосходное зрелище. — Всегда любил зиму, — признался Виктор однажды, когда одни прогуливались бок о бок, наблюдая, как ученики радуются снегу, со звонким смехом гоняясь друг за дружкой с полными руками белых хлопьев или кидаясь снежками с боевым кличем. Виктору уже пришлось отразить пару шальных снежков, чтобы они не ушибли их обоих, но ни у кого из них не поднялась рука наказать учеников за то, что они так отчаянно веселятся. Юри был уверен, что не будь у них репутации уважаемых профессоров, они бы немедля присоединились к ним. Юри согласно промычал, затягивая потуже свою мантию, и взглянул на небо, откуда неторопливо начала опускаться еще одна порция маленьких снежинок. — Столько снега, как в этом году, я еще не видел, — задумчиво пробормотал он, осторожно поймав ладонью одну снежинку и проследив за тем, как она тает от его тепла. — Да, намного больше, чем в прошлом, — согласился Виктор, глядя на Юри с играющей на уголках его губ улыбкой. — Да и холоднее стало. Однако, Большое озеро все еще не замерзло. Во время учебы, я помню, всегда надеялся, что однажды оно покроется льдом, но этого так никогда и не случилось. — Некоторые пруды в Запретном лесу уже замерзают к этому времени, — подметил Юри, не задумываясь, и объяснился конкретней, когда поймал удивленный взгляд от Виктора. — До того, как я приехал сюда учиться, я катался на коньках, — разъяснил он, чувствуя, как по груди разливается теплота от воспоминаний о своем детском увлечении. Когда он прибыл в Хогвартс, его новой страстью стал квиддич, что подогревалось его восхищением Виктором и возбуждением, которое он получал от рева толпы и которое парило в животе, когда он рассекал метлой воздух. Но при этом он так и не смог полностью отказаться ото льда и того вида спорта, который он так любил в детстве. — Иногда зимой я сбегал к окраинам леса, когда мне нужно было подумать в одиночку, — продолжил он. — Там был пруд, который полностью замерзал каждый год, и я ходил туда кататься, когда хотелось отдохнуть от всего. — А я думал, ты был здесь самым примерным учеником, — поддразнил Виктор, но его взгляд оставался мягким. — Ходить в этот лес нельзя, насколько известно. — Можно, если не поймают, — подметил Юри с улыбкой. Он может и увязал в правилах большую часть своего обучения, но он никогда не был безупречен. И этот маленький замерзший пруд был спасением для него, тем местом, куда он мог пойти покататься и побыть в одиночестве, когда ему это было так нужно. — Но я ни разу там не был, когда вернулся, — быстро добавил он, надеясь, что Виктор не поймет неправильно те его слова. Сейчас они были учителями и были обязаны соблюдать правила, даже если Виктор относился небрежно к большинству из них. — Я хотел, но учитывая, что ходить в лес запрещено, я бы тогда не чувствовал себя достаточно хорошим примером для подражания. Вместо того чтобы ответить, Виктор задумался на секунду, и тут его глаза засияли, как Юри видел множество раз до этого. Обычно это предвещало, что Виктор сейчас придумал либо что-то гениальное, либо что-то ужасное. Однако, перед тем как он успел об этом спросить, Виктор уже схватил его за руку и потянул туда, откуда они пришли, прямо к Большому озеру. — Виктор, куда ты меня ведешь? — спросил Юри, но его слова растворились в воздухе, пока Виктор тащил его по их же следам в снегу. — У меня появилась идея, — заулыбался Виктор, не останавливаясь и продолжая тянуть Юри вперед, вокруг озера, к удаленному его участку, где смех играющихся учеников слышался более смутно. Когда они, наконец, дошли до самого края озера, Виктор согнулся, вытащил палочку из мантии и прикоснулся ее кончиком к ледяной воде. Незамедлительно, на поверхности начали образовываться кристаллы, расходясь завитками от участка, куда прикоснулась палочка Виктора, до противоположного берега, а затем затвердевая в ледовое покрытие. За несколько секунд все озеро замерзло, полностью покрывшись прочным и толстым слоем ледовой корки. — Идеальное решение проблемы, — засиял Виктор, когда Юри повернулся к нему, прекрасно понимая, как явно на нем отражалось его удивление от мощи замораживающего заклинания, которое сейчас исполнил Виктор. — Не думаю, что русалки очень обрадуются этому, — сказал Юри еле слышно, надеясь, что эти слова смогут прикрыть то, как его сердце подпрыгнуло в груди, или то, как его щеки окрасились бледно-розовым, что, как он надеялся, Виктор спишет на холод. — Я разморожу его, как только мы закончим, — сказал Виктор, отбрасывая его беспокойство. — Ты чего, Юри, сейчас же выходной. Давай отдохнем, как следует. Ты же сказал, что любишь кататься на льду, разве нет? Почему бы тебе не показать мне, как это делается? Это было слишком заманчивое предложение, чтобы отказаться. У Юри не получилось покататься ни разу с тех пор, как он в последний раз был на катке у себя дома, и он очень скучал по этому, хоть он и обожал Хогвартс и все, что он здесь получал. И в довершение, перспектива провести побольше времени с Виктором была не из тех, что Юри был готов упустить просто так. — Ладно, — согласился он с улыбкой, бросив взгляд на лед перед ними. — Но если ты действительно хочешь этого, нам понадобятся коньки. Потянувшись вниз, он вытащил свою палочку из мантии, поднял ногу и, касаясь кончиком подошвы своего ботинка, быстро пробормотал заклинание. Тут же он почувствовал, как растягивается и уплотняется резина, на подошве формируется острое лезвие, а кожа превращается во что-то намного более прочное, и, наконец, ботинки, в которых он был, стали чем-то совершенно другим. Когда он услышал тихий присвист рядом с собой и взглянул наверх, Юри увидел Виктора, который смотрел на него широкими глазами. — Я никогда не видел этого заклинания раньше, — заметил Виктор, звуча впечатленным, когда Юри поднес палочку к своему второму ботинку, трансфигурируя его таким же образом, пока не оказался в привычной для него паре коньков. — Где ты этому научился? — Я не учился, — пожал плечами Юри. — Я сам его придумал. На этих словах он поднес свою палочку к ботинкам Виктора, наблюдая, как тот слегка застыл, когда они тоже превратились в пару коньков. Хоть и было бы забавно посмотреть на то, как Виктор скользит по льду в своих ботинках, Юри понимал, что Виктор все же предпочел бы присоединиться к нему в настоящих коньках. — Ты должен научить меня как-нибудь потом, — сказал ему Виктор, все еще выглядя пораженным. — Научу, — согласился Юри, шагнув вперед, чтобы опробовать лед перед ним. Виктор отлично справился со своей работой, лед был прочным, и трещины не появились даже тогда, когда Юри ступил туда всем своим весом. Убедившись, что лед точно не проломится и не отправит его купаться в ледяной воде той же минутой, когда он начнет кататься, Юри оттолкнулся от берега, чувствуя, как его тело вновь проваливается в знакомое ощущение скольжения по льду. Он взял себе несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к этому, накатывая простые круги, и позволил своему телу раствориться в движениях, пока Виктор глядел на него с берега. Когда он повернулся назад, Виктор ярко улыбался ему, уже делая свои первые шаги по льду с такой уверенностью, что Юри бы ни за что бы не сказал, что Виктор делает это в первый раз. — Выглядит не так уж и трудно, — подметил Виктор, лишь слегка качнувшись, когда он присоединился к Юри на замерзшем озере. Юри почти потянулся, чтобы предложить Виктору взять его за руку, дабы предотвратить возможное падение, но в последний момент одернул себя. Вместо этого он снова оттолкнулся, и Виктор последовал за ним, поездив по краю озера, пока не приспособился к движениям. Юри не мог не заметить, что давалось ему это на удивление легко, он разве что споткнулся пару раз, а так Виктор очень быстро вошел в темп и не отставал от Юри, когда они скользили по льду вместе. По озеру гулял легкий ветерок, который ласкал их лица и шевелил свободные пряди волос Виктора. Солнце уже опустилось достаточно низко, ведь дни становились все короче и короче с приходом зимы, но даже при таком свете Юри мог видеть, какое восторженное у Виктора было выражение лица, когда он катался. Из-за того, что он так отвлекся на него, он особо не следил, куда едет, переключившись на это только тогда, когда он наехал на трещину на льду. — Что с тобой такое, Юри? Я уж думал, что ты хорош в этом, — поддразнил Виктор, когда Юри замахал руками, чтобы восстановить баланс, проклиная себя за то, что так отвлекся. — Я начну сейчас думать, что катаюсь лучше, чем ты. Юри стрельнул в него пронзительный взгляд, все его сентиментально-влюбленные мысли сбежали прочь, когда в его голову стукнул соревновательный азарт, вызванный этими словами. До этого он катался чисто для удовольствия, но сейчас его гордость была превыше всего. — Ты уверен? — спросил он, приподнимая бровь и наблюдая, как довольно заулыбался Виктор в ответ. — Иди и докажи, что я неправ, — поддразнил Виктор, указывая жестом на лед перед ними. Не собираясь отклонять вызов, Юри покатился вперед и набрал скорость, вылавливая из памяти то, чему он научился годы назад. Он все еще катался дома каждый раз, когда приезжал, и его навыки не ушли совсем, но он очень давно не делал чего-то подобного по сложности. Чувствуя взгляд Виктора, обращенный на него, Юри разогнался для прыжка, не желая оставлять его разочарованным. Прыжки не были его самой сильной стороной в фигурном катании, но он все равно пошел на это и, как только набрал достаточную скорость, прыгнул двойной сальхов, приземлившись хоть и с небольшим покачиванием, но тем не менее достойно. — Ладно, победа твоя, — признал Виктор с широкой улыбкой, как только Юри вернулся к нему, чуть-чуть ударившись об него плечом, когда делал круг для остановки. — Не думаю, что буду пытаться это повторить в ближайшее время. — Не стоит, если не хочешь поваляться, — согласился Юри со смехом. — Ты весьма хорош для новичка, но пока тебе следует остановиться на основах. После этого Виктор позволил Юри вести, и они оба накатывали круги по озеру и вокруг друг друга, Юри временами переключался на катание задом наперед или вращения, наслаждаясь тем, как Виктор светился при виде этого. В какой-то момент Виктор попробовал повторить за ним, но почти сразу потерял равновесие и схватился за мантию Юри с испуганным вскриком, чуть не уронив их обоих на лед. Руки Юри автоматически обвились вокруг талии Виктора, едва спасая их от неловкого крушения. Но все же при попытке удержать баланс ноги Виктора выскользнули из-под него, и его палочка выпала из мантии, укатившись от них прочь. Виктор крепко держался за Юри, плотно прижимаясь к нему, пока не смог прочно встать на ноги, и Юри ощутил, как неистово забилось его сердце из-за такой неожиданной позиции, в которой они вдруг оказались. Он отстранился так быстро, как только смог, и нагнулся за палочкой Виктора, пытаясь спрятать свое лицо, а затем безмолвно передал ее владельцу. — Спасибо, — сказал ему Виктор со смехом, когда он смог выровняться, даря Юри ослепительную улыбку, когда забирал палочку. — Не хотелось бы потерять ее, она слишком много для меня значит. — Хорошая палочка, — согласился Юри, хватаясь за первую попавшуюся тему для разговора в надежде полностью проскочить через то, что случилось пару секунд назад. — Кизил это необычный выбор, но тебе подходит. — Это да, — сказал Виктор, с нежностью глядя на палочку и проворачивая ее в своей руке, перед тем как убрать обратно в мантию. — Кизил и волос единорога. Эту палочку я купил самой первой, и никакой другой у меня больше не было. Лучше ее не терять. — Волос единорога? — спросил Юри, мысленно пнув себя после сказанного. Виктор просто улыбнулся. — А должно быть что-то другое? — ответил он легким тоном, все еще светло улыбаясь, когда он ждал ответа. — Нет, я просто, эм, думал…, — пробормотал Юри, осознавая, насколько грубым будет звучать это предположение, если произнести его вслух, и думая о том, что лучше бы он молчал. К счастью, Виктор сжалился над ним и просто рассмеялся, смахивая прочь замешательство Юри. — Ты думал, что это будет волос вейлы? — спросил он все еще светлым голосом, и, к радости Юри, не выглядя обиженным, чего тот так боялся. — Не волнуйся, все так думают. Но я только наполовину вейла, мои волосы были бы недостаточно сильны, чтобы сработать сердцевиной, да и я не настолько надменен, чтобы использовать для палочки собственный волос. И я никогда не знал своей матери, чтобы использовать для этого ее волосы. — Прости, я не хотел лезть в личное! — выдавил Юри, чувствуя, как ему становится до ужаса стыдно от своих слов. Виктор же просто отбросил беспокойство Юри, нисколько не выглядя задетым. — Не волнуйся, Юри, ты не лезешь, — переубедил он его, заставляя Юри облегченно вздохнуть. — Мы же друзья, тебе можно спрашивать меня о таких вещах. Во время его учебы в школе, множество людей интересовалось прошлым Виктора, любопытствуя насчет его необычной наследственности и незнакомого акцента, но Юри никогда не был одним из них. Сейчас же, когда ему представилась такая прекрасная возможность, он не мог не любопытствовать. Виктор всегда прятал свое прошлое за семью печатями, и то, что он так спокойно сейчас говорил об этом с Юри, отдавало теплом в его груди. — Мне всегда было интересно…, — начал Юри, колеблясь от борьбы между любопытством и нерешительностью внутри него. Он все же не хотел задавать вопросы, которые принесли бы Виктору дискомфорт. Виктор же совсем не возражал и просто начал говорить, все еще скользя рядом с Юри. — Часть вейлы пришла ко мне от моей матери, но мой биологический отец был волшебником. Он произошел от одной из древних чистокровных семей из России, — начал рассказывать Виктор намеренно небрежным голосом. — Очень богатой и очень влиятельной. Насколько я слышал, когда он достиг примерно моего возраста, его семья начала настаивать на женитьбе. Естественно, по расчету, то есть на девушке из другой чистокровной семьи высокого класса. Ну, моему отцу не очень нравилась такая идея, и однажды, когда он путешествовал, он встретил мою мать и решил сбежать с ней. А затем девять месяцев, и вот он я. — Что случилось с ней? — спросил Юри, не успев заставить себя замолчать. Виктор может и упоминал, что никогда не знал свою мать, но это не значило, что он горел желанием говорить о причине этого. Виктор же явно не был против такого вопроса и продолжил, все еще стараясь держать свой голос легким и расслабленным. — Семья моего отца была в ярости, когда узнала о том, что он сделал, и полностью отказалась от него, — продолжил Виктор без эмоций в словах. — Деньги у него после этого закончились довольно быстро. Он привык ни в чем себе не отказывать, и вскоре он уже молил семью принять его назад. Они согласились, но только если он оставит мою мать и женится на девушке, которую они для него выбрали. Виктор вздохнул и отвернулся на секунду, после чего повернулся обратно к Юри. — Мой отец… не был хорошим человеком, — пояснил он, и Юри почувствовал, как с каждым словом Виктора в нем поднимается ярость на человека, которого он никогда не видел. Когда он спрашивал о прошлом Виктора, не это он ожидал услышать в ответ. — Он объявил, что моя мать околдовала его своей магией вейлы, чтобы он сбежал с ней, и выгнал ее. Я никогда не знал ее, я даже не помню, как она выглядела. Я спросил его об этом однажды, годы спустя, но он сказал, что не имеет понятия, как ее найти. Я все еще ищу на самом деле. — Виктор, мне так жаль, — произнес Юри мягко, не до конца понимая, как переварить это откровение или как унять печаль, которая появилась в глазах Виктора, когда он об этом говорил. Он осторожно потянулся и проскользнул рукой в ладонь Виктора, надеясь, что прикосновение сможет выразить то, что он не смог выразить словами. Виктор взглянул на сплетенные руки, выглядя немного удивленным, и мягко улыбнулся Юри. — Все хорошо, — сказал Виктор, все же не отпуская руку Юри. Вместо этого он притянул его немного поближе, когда они продолжили кататься, и Юри подчинился, даже не задумываясь об этом. — Я едва знал его, к счастью, — добавил Виктор, и Юри почувствовал мрачное облегчение от этого. Такие люди не заслуживают такого человека, как Виктор, в своей жизни. — Как только он прибыл домой вместе со мной, его семья была в ужасе. Чистота крови была важна для них, и их сын вряд ли бы смог жениться на хорошей чистокровной девушке, имея такого, как я, первенцем. Они заставили его выбирать между родовым богатством и властью и мной, и, ну, я думаю, ты догадываешься, что он выбрал. Юри сочувственно сжал пальцы Виктора, и они остановились, Виктор полностью повернулся к нему лицом и улыбнулся одной из своих обычных улыбок. — Но это не имеет значения сейчас, — сказал он Юри без намека лжи в голосе. — Я даже рад, что он оставил меня, если честно. У меня было хорошее детство, люди, которые приютили меня, были очень добры, даже при том, что они были магглами и ничего не знали о магии. Одна женщина, которая работала в детском доме, где я вырос, особенно сильно любила меня. Именно она дала мне имя, а еще постоянно говорила мне, что я особенный и что меня ждет великая судьба. Я думаю, она чувствовала, что я отличался от других, даже если и не до конца понимала, чем именно. Множество странных вещей происходило вокруг меня, даже если я тогда и не осознавал этого. Именно так Яков услышал обо мне. Это имя Юри прекрасно знал от прежнего знакомства с той маленькой частью жизни Виктора, которая была общественным достоянием, а также от магического мира в общем. Яков Фельцман был чем-то вроде легенды в Министерстве Магии, и его слава только возросла из-за ребенка, которого он усыновил. — Он вернулся в Россию, чтобы навестить некоторых друзей, когда он услышал разговоры обо мне, — продолжил Виктор с мягким выражением лица. — Он узнал, где я находился, и приехал ко мне, как только смог. Я был тогда слишком маленьким и смутно понимал происходящее, но в итоге он забрал меня к себе на следующий день. Когда он возвращался сюда работать, я отправился вместе с ним, и с тех пор он так и застрял со мной. Последнее предложение было сказано с широкой улыбкой и виднеющейся в его глазах нежностью. — Яков был для меня лучшим отцом, чем кто-нибудь когда-либо смог бы стать, — добавил он. — Он научил меня всему, что знал, и всегда принимал меня таким, какой я есть. — Ты идеален такой, какой ты есть, — сказал Юри, не задумываясь, и Виктор улыбнулся ему так, что все его лицо посветлело. — Спасибо, Юри, — сказал он, переплетая их пальцы немного крепче, и теплота, которая была видна на его лице, тут же отразилась и в его голосе. — Но хватит уже обо мне. Я рассказал тебе про себя, теперь твоя очередь. — Да здесь особо нечего рассказывать, — пожал плечами Юри. В сравнении с Виктором, его ранняя жизнь прошла без интересных событий и была совершенно обычной. — Я родился в Японии, но горячие источники моей семьи совсем обанкротились, когда я был еще маленьким. Мои родители решили переехать сюда, потому что здесь у нас были родственники, которые могли помочь, и с тех пор мы жили тут. Когда Юри выпустился, он первым делом помог своей семье восстановить их онсен, не без помощи заклинания Конфундус, наложенным таким образом, чтобы никто не задавался вопросами о происходящем. Сейчас же их онсен был известен на многие мили вокруг, а семейный бизнес процветал. — Никто даже не понимал, что я был волшебником до тех пор, пока не осталось несколько месяцев до моего одиннадцатого дня рождения, — добавил он, вспоминая, в каком шоке была его семья, когда он начал проявлять первые признаки магии за пару месяцев до того, как к нему пришло письмо из Хогвартса. — Вся моя семья состояла из магглов, так что получить письмо было огромным сюрпризом. — Могу представить, как тебе было тяжело, учитывая историю твоего факультета, — сказал Виктор участливо, но Юри был рад, что в его голосе не было ни капли жалости. — Некоторые люди с моего факультета были не очень рады, это да, — согласился Юри, терзающие воспоминания об этом помутнели со временем, но все еще присутствовали. — И еще ведь были люди, которые в принципе не любили мой факультет. Я очень хотел доказать, что они неправы. Быть внезапно выброшенным в магический мир и так было тяжело, но эти времена в школе еще больше усложнились из-за учеников, принадлежащих как его факультету, так и другим. Конечно, на его факультете были люди, с которыми он хорошо поладил, с некоторыми он даже подружился, но были и другие, которые считали, что шляпа ошиблась, когда отправила его в Слизерин. Другие ученики просто не любили Слизерин как факультет, его далеко не идеальная история сделала всех, кто носил зеленое и серебряное, легкой мишенью. Да, его первые годы в школе никак нельзя было назвать простыми. — А сейчас ты декан Слизерина, — закончил Виктор за него. — Я помню, как Челестино рекомендовал тебя для этой работы. Он говорил, что никто не смог бы представить этот факультет лучше. Юри тоже это помнил, помнил, как ужас от такой ответственности, которая свалилась на него так рано в его карьере, смешался с желанием показать себя. Деканами факультетов обычно становились более опытные учителя, и он никак не рассчитывал, что эта должность падет на него так скоро. Но в середине его первого года преподавания старый декан Слизерина внезапно был вынужден уйти, оставив место, которое нужно было срочно занять. Юри мог сойти с этой позиции, как закончится учебный год, если он почувствует, что эта должность ему не подходит. Юри был в ужасе от такой огромной задачи, которую ему дали так внезапно, но также в нем трепетало радостное волнение от того, что теперь он будет представлять свой факультет. Что теперь он сможет доказать, что все, кто говорил о том, что его распределили ошибочно, были неправы, также как были неправы насчет самого факультета и большинства учеников в нем. Он не желал, чтобы плохая репутация Слизерина сохранялась, и к концу года он понял, что совсем не хочет оставлять свою позицию. Челестино был более чем рад позволить ему остаться, а его ученики были вполне довольны тем, что он будет деканом факультета в обозримом будущем. — Учитывая наш возраст, мы должны были учиться вместе, так ведь? — спросил Виктор, вырывая Юри из размышлений. Когда Юри кивнул, он улыбнулся, но его вид был немного печальным. — Хотел бы я знать тебя тогда, — добавил Виктор, все еще с легкой улыбкой. — Я уверен, что ты был особенным. Юри был вынужден не согласиться. Виктор был самым популярным человеком в школе, в то время как он был скромным подростком с огромной влюбленностью, которую он никак не мог прятать. Он вряд ли бы смог нормально складывать слова в предложения рядом с ним, не говоря уж о том, чтобы впечатлить его достаточно, чтобы Виктор захотел его знать. — Вряд ли, я был совершенно обычным, — пожал он плечами вместо того, чтобы озвучить свои мысли, зная, что конкретно эта деталь его прошлого должна была остаться секретом навечно. — Я слышал о твоих заслугах в квиддиче и знаю, что это неправда, — сказал Виктор с легким укором, и Юри наклонил голову, чувствуя, как в нем поднимается смущение от этих слов. Это была правда, его квиддичная карьера не была совсем заурядной, но у него все же никогда не было такого статуса, как у Виктора. Виктор открыл рот, явно собираясь сказать еще что-то, но его отвлек порыв ветра, который напал на них обоих и заставил Юри вздрогнуть от холода. Солнце уже скрылось за горизонтом и совсем не давало тепла, означая то, что подкрался вечер. Виктор тоже взглянул на горизонт, отмечая поздний час, а затем посмотрел на другой берег озера, где ученики уже возвращались в замок на ужин. — Я даже не заметил, как долго мы здесь пробыли, — сказал Виктор удивленно, и Юри согласно кивнул. Время с Виктором пролетело незаметно, но они не могли оставаться здесь еще дольше, так как на улице уже почти стемнело. — Нам нужно возвращаться, — ответил он, мягко дернув Виктора за руку и ведя его к берегу. Когда они вышли на землю, Виктор разморозил озеро, а Юри вернул ботинки в обычное состояние, перед тем как они пошли обратно в замок. — Хорошо было сегодня, — отметил Виктор, когда они подошли к парадным дверям, оба стремясь к теплу после долгого времени, проведенного на льду. — Мне тоже, — ответил Юри, поворачивать, чтобы улыбнуться собеседнику. Несмотря на то, что тема их разговора была довольно тяжелой, Юри не жалел абсолютно ни о чем. Вместо этого он почувствовал, что в этот день сблизился с Виктором, как никогда. Когда они заходили в замок, какая-то его часть хотела потянуться и снова соединить руки с Виктором, так же как на льду, но он подавил это желание не без огромного труда. У входа в замок стояли несколько учеников, которые кинули на них двоих говорящие взгляды, когда те вошли, но Юри это проигнорировал. Все его внимание было захвачено Виктором.

***

Когда дело подошло к Рождеству, при участии учеников и поддержке учителей замок стал выглядеть совершенно иначе. В каждом углу появились украшения, над каждым дверным проемом висела омела, а Виктор, поддавшись уговорам общественности, заколдовал рыцарские доспехи петь Рождественские гимны всегда, когда кто-либо проходил мимо. Вся школа приобрела поразительно праздничный вид, и все считали дни до наступления каникул. Так прошли последние недели семестра, и, не успел Юри осознать этого, наступил последний день. Уроки закончились рано, и вся школа наполнилась суетливой беготней готовящихся покинуть замок на каникулы учеников. Юри знал, что некоторые учителя решили остаться здесь на праздники, но он уже договорился о том, что приедет домой, чтобы провести время со своей семьей перед тем, как разлучиться еще на несколько месяцев. Прощальный пир был наполнен праздничным весельем, хотя Юри не мог не испытывать небольшой печали от того, что ему придется на время оторваться от хогвартской жизни. И Пхичит, и Виктор тоже уезжали, и после четырех месяцев, проведенных бок о бок, было странно осознавать, что он не увидит их вплоть до начала следующего семестра. Юри уже слишком привык постоянно их видеть, и хотя он с нетерпением ждал встречи со своей семьей, он также понимал, что будет скучать по своим друзьям, пусть он и расстается с ними совсем ненадолго. Этот пир для них прошел за смехом и разговорами, и Пхичит откланялся раньше всех, чтобы закончить сборы для его поездки ранним утром. Юри и Виктор же задержались подольше, неторопливо поглощая еду, пока число людей за столами вокруг них постепенно уменьшалось, но, в конце концов, они оба сговорились на том, что и им уже пора идти спать. Продолжая разговаривать, они покинули Большой зал и вышли в вестибюль перед ним. — Не могу поверить, что уже конец семестра, — рассеянно сказал Юри, когда они проходили мимо группы учеников, которые болтали около лестницы. — Так быстро время пролетело. — Это да, — согласился Виктор, наполовину повернув голову к Юри с небольшой улыбкой, играющей у него на лице. — Ты понимаешь, Юри, что прошел почти год с тех пор, как мы встретились? На Святочном балу, помнишь? Юри пришлось подавить тяжкий вздох на этих словах, тот случай далеко не был предметом гордости для него. То, что он выставил себя идиотом перед Виктором, а потом убежал и прятался всю ночь, было событием, которое он с радостью бы стер из их общей истории. Это было чудом, что Виктор вообще заговорил с ним после этого, не важно, как Юри был рад, что он это сделал. — Я стараюсь особо не вспоминать Святочный бал, — ответил он, пытаясь держать беззаботный тон, чтобы скрыть смущение, которое он все еще чувствовал даже год спустя. Виктор рядом с ним тут же притих, и когда Юри повернулся посмотреть, его улыбка уже пропала, вместо этого его вид стал задумчивым, а брови немного нахмурились. Как бы то ни было, перед тем, как они смогли бы продолжить разговор, они уже подошли к развилке в коридоре. Именно здесь они всегда расходились, Юри направлялся вниз в подземелья в слизеринское обиталище, а Виктор уходил в сторону кухни к своей комнате рядом с гостиной Хаффлпаффа. — Мы еще увидимся завтра? — спросил Юри перед тем, как они разошлись, не желая расставаться без того, чтобы попрощаться, как следует. Он вставал рано утром, чтобы проводить Пхичита, но он не имел понятия, когда Виктор собирался уезжать. Виктор просто покачал головой в ответ. — Я уезжаю уже сегодня, — разъяснил он, и Юри почувствовал укол разочарования от этих слов. — Ох, — сказал Юри, пытаясь не показывать лицом внезапную грусть. — Тогда до встречи, Виктор. И тогда, перед тем, как он смог подумать об этом, он потянулся и крепко обнял Виктора, обвивая его руками и прижимаясь лицом к его плечу. Он будет сильно скучать по Виктору в это время, и ему казалось неправильным покидать его всего лишь с повседневными словами прощания. Руки Виктора проскользнули вокруг его талии, и Юри почувствовал, как тот улыбается в его шею, пока они так стояли. — До встречи, Юри, — ответил Виктор, когда они разорвали объятие, улыбка снова играла на его губах. — Увидимся в следующем семестре. Юри уже собирался отвернуться и уйти, когда внезапный порыв хихиканья сзади не остановил его. Он удивленно повернулся и увидел группу учеников, которые перешептывались, глядя на них обоих. Когда он посмотрел внимательней, он понял, что ученики смотрели не на них с Виктором. Они смотрели в точку в паре метров над их головами. Юри не мог остановить прокравшийся на лицо смущенный румянец, когда он понял, на что именно уставились ученики. Каменная арка, под которой стояли они с Виктором, была обвита множеством украшений, включая веточку омелы, которой, он мог поклясться, не было несколько секунд назад. Когда он повернулся к Виктору, надеясь просто отшутиться, пока между ними не возникла неловкость, он увидел, как тот тоже уставился на омелу с радостным выражением лица. — Это наверно ученики просто дурачатся, — заключил Юри, прочищая горло и молясь на то, что его слова сейчас прозвучали повседневно и безразлично. — Мы можем просто проигнорировать. — Мы можем, но традиция есть традиция, — возразил Виктор с бесстыдным блеском в глазах, посмотрев на омелу и переключившись обратно на Юри, приподняв бровь. Юри тяжело сглотнул, почувствовав внезапную сухость во рту. Он знал, что Виктор просто дразнился, не понимая, что его слова на самом деле значили для Юри. Омела, развешенная по всей школе, была просто забавой и игрой, он видел, как Крис всего лишь несколько дней назад схватил Виктора под одной из этих веточек и нарочито бесстыдно целовал его в щеки, пока его друг смеялся. Он не имел понятия, что Юри был немножко так тайно и бесповоротно влюблен в него, и сама мысль о том, чтобы поцеловать Виктора при любых обстоятельствах, заставляла его сердце пропустить несколько ударов. Юри опять взглянул на омелу, оценивая в голове ситуацию и пытаясь не выдать лицом свой внутренний надлом. Он не мог отказаться от этого, не вызвав подозрений. После того, как он почти полтора года успешно скрывал свои чувства, он не мог допустить того, чтобы Виктор увидел, что эта совершенно платоническая и дружеская вещь значила для Юри гораздо больше, чем должна была значить. Но просто схватить Виктора за ворот его мантии и притянуть его в настоящий поцелуй он тоже не мог, не важно, как хотела этого предательская часть его мозга. — Ну, раз такова традиция, — ответил Юри и наклонился так расслабленно, как только мог, впечатывая быстрый поцелуй в щеку Виктора, делая всего лишь невесомое прикосновение кожи к коже. Виктор на мгновение прикрыл глаза, когда Юри наклонился, но, когда Юри разорвал контакт, тут же открыл их снова. Он выглядел немного ошеломленным, как будто совсем не ожидал, что Юри примет этот вызов. Только после того, как дело было уже сделано, Юри понял, что было бы гораздо безопасней просто отбросить слова Виктора шуткой или просто парой легких слов. Сейчас же было слишком поздно, и он отвернулся, молясь, чтобы Виктор не заметил, как бешено подскочил в горле его пульс от этого простого прикосновения. — Счастливых праздников, Виктор, — пробормотал он, прочищая горло и решая ретироваться, что сейчас явно выглядело наилучшим выбором. Не успел он сделать и пары шагов, как его остановил голос, зовя его прямо из-под арки, где Виктор все еще стоял, совершенно застыв на месте. — Счастливых праздников, Юри, — ответил Виктор мягким голосом. Когда Юри повернулся, на его лице все еще была улыбка, но уже не яркая, как обычно, а гораздо мягче и интимней, только для них двоих. Юри на мгновение улыбнулся в ответ перед тем, как быстро развернуться и торопливо спуститься по коридору, оставив Виктора позади. Как только он скрылся от чужих глаз, он поднес руки к губам, слегка поглаживая их одним пальцем и вспоминая, как на них ощущалась кожа Виктора. Это все было глупо и импульсивно, но Юри не мог заставить себя пожалеть о случившемся. Несмотря на смущение, которое все еще горело на его щеках, под мягким касанием пальца Юри чувствовал, как улыбался.