Очарован твоими чарами

Во время каникул Юри прекрасно провел время со своей семьей, но тем не менее, он с огромной радостью предвкушал то, как вернется в Хогвартс на второй семестр учебного года. После нескольких месяцев разлуки он как следует насладился жизнью на родных горячих источниках, воссоединившись с семьей и повидавшись с друзьями, его давней наставницей Минако и Юко с Такеши вместе с тремя их маленькими девочками, которые уже начали показывать первые признаки магии, к огромной радости их родителей. Но несмотря на замечательный отдых, он все равно скучал по шуму и гаму в Хогвартсе, а также по людям, которые теперь были там с ним. Пхичит постоянно слал ему сообщения на телефон, а без стука совы Виктора в окно с новым письмом не проходило и дня, но все это было совсем не то. Когда он наконец-то вернулся в замок, он с легкостью влился в знакомую рутину. За время каникул там мало что изменилось, хотя на уроках у старших курсов стало чувствоваться легкое напряжение, учеников уже сейчас начали преследовать мысли о грядущих экзаменах. Если где Юри и заметил какие-либо значительные изменения, так это у Виктора. Перемены были постепенными и неуловимыми, но отрицать их было невозможно. Виктор всегда принадлежал к тому типу людей, которые были склонны к тактильности, но Юри мог поклясться, что количество случайных прикосновений к нему значительно увеличилось с прошлого семестра. Руки Виктора практически постоянно теперь были на нем, обычно лежа на плечах, а иногда их пальцы терлись друг об друга, когда они шли рядом, и каждый контакт кожи с кожей посылал сердце Юри в бешеный бег. Это ощущалось до странности нормальным, и единственной проблемой от такой естественной близости для Юри было то, как нестерпимо он хотел больше. Но он продолжал помалкивать, не зная наверняка, делал ли так Виктор специально или же это был просто знак их приятной дружбы, которая только росла с каждым месяцем, проведенным вместе. Вместо этого он решил сильно не вдаваться в размышления, а просто наслаждаться временем, которое он проводил с Виктором. Сочувствуя друг другу при проверке эссе в учительской, смотря последний матч по квиддичу и наблюдая, как Виктор радуется победе Хаффлпаффа, гуляя вместе вокруг озера с Маккачином или просто отдыхая в кабинете Виктора, наслаждаясь компанией друг друга. Без присутствия Виктора, Юри либо просто работал, либо был с Пхичитом, и таким образом, совершенно незаметно для него январь перетек в февраль. Только тогда, когда в школе вновь начали появляться украшения, Юри вспомнил, что несет за собой начало февраля. При виде первых ярко-розовых сердечек на стенах он еле сдержался, чтобы не застонать от отчаяния. Он только единожды участвовал в праздновании Дня святого Валентина, и это было многие годы назад, когда он был еще учеником. Это была идея Юко, которая мечтательно вздыхала над прелестными красными розами, бывшими подарком того года, и настояла, чтобы они тоже послали по одной кому-нибудь. Ее роза, естественно, отправилась к Такеши, и в тот же день она получила точно такую же от него. Юри тоже согласился выслать розу, но анонимно, слишком стесняясь отдать ее в руки или даже подписать подарок своим именем. Юко поддержала его с энтузиазмом, но когда настал день праздника, он увидел Виктора в холле с огромным количеством роз в руках, а та, что была от Юри, совершенно потерялась в их массе. Юри знал, что Виктор был очень популярным, знал, что он получит сотни подарков от кучи поклонников, но это все равно было больно видеть, и он решил не участвовать в следующем году, и так продолжалось до тех пор, пока он не закончил школу. В этом году, похоже, один очень умный учитель или ученик придумал, что маленькие летающие валентинки будут отличной темой для этого праздника. Юри впервые увидел парочку, когда шел к Большому залу утром 14-го числа, крошечные крылышки махали со скоростью крыльев колибри, чтобы поддерживать в воздухе красные сердца, которые были слишком крупные для них. В паре метров от него стояла группа учеников, и одна из валентинок неожиданно повернула вниз и спикировала прямо к одной из девочек, вызвав у нее удивленный писк. Сердечко зависло прямо перед ее лицом, и, когда она потянулась и неуверенно дотронулась до него, оно взорвалось на кучу совсем мелких сердечек, которые посыпались прямо к ней на руки. “Твои глаза прекраснее неба, а твоя улыбка освещает все вокруг”, пропела валентинка и исчезла насовсем, оставляя девочку краснеть с ног до головы с полными руками сердечек, в то время как ее друзья охали и ахали вокруг нее. Для Юри это выглядело немного перебором, хотя раньше бывали и более вызывающие подарки на этот праздник. Маленькие валентинки не появлялись в большом зале, наверное, по приказу Челестино, но Юри увидел еще нескольких учеников, осыпанных сердечками, по пути на первый урок. Когда он, наконец, дошел до своего класса, он опять чуть не застонал от отчаяния. Его стол был весь завален волшебными валентинками, которые парили в паре сантиметров над его поверхностью и ждали Юри. Что-то похожее было и в прошлом году, хотя в этот раз подарков было еще больше. Слать шутливые признания в любви учителям стало недавней традицией в Хогвартсе, учитывая то, в каком количестве он получил их годом ранее совершенно неожиданно. Зная, что это было всего лишь доброй шуткой, Юри решил пока игнорировать летающие сердечки, ожидая, когда все ученики войдут в класс, чтобы начать урок. Его занятие иногда прерывалось прибытием других валентинок, но в целом урок прошел спокойно до конца, пока по замку не раздался звонок на перемену. Когда все ученики ушли, Юри по пути из класса, проходя мимо стола, случайно затронул рукой одну из трепещущих валентинок. Она немедленно взорвалась в поток крошечных сердечек, пропевая сообщение, которое заставило Юри покраснеть от смущения и порадоваться, что он не стал ничего вскрывать, пока ученики были еще в классе. Решив как можно быстрее избавиться от всего этого, он взмахнул палочкой на оставшуюся кучу валентинок и они взорвались все разом, наводняя мелкими сердечками стол, все голоса отправителей смешались вместе в какофонию звуков, и в этом шуме невозможно было разобрать ничего. Глядя на устроенный беспорядок, Юри просто вздохнул. День святого Валентина определенно не был его любимым событием в году, он мог поклясться в этом кому угодно.

***

Когда День святого Валентина остался позади, все с нетерпением начали ждать следующего в сезоне матча по квиддичу, что было прекрасным отвлечением в свете стремительно приближающихся экзаменов. Слизерин и Хаффлпафф на данный момент были с одной победой, и Юри с Виктором постоянно поддразнивали друг друга, яростно желая видеть именно свою команду чемпионами. Однако, когда Гриффиндор выиграл свою вторую игру и Джей-Джей непрерывно пел об этом поэмы всем подряд, пока Юри чуть не поддался искушению вообще запретить эту тему в разговорах, они оба согласились на то, что они будут рады победе любой из их команд, лишь бы это не был Гриффиндор. Это не сказать чтобы остановило их соревновательный азарт, и вот так однажды, идя по коридору, Юри оказался втянут в очередной дружеский спор. — Моя команда гораздо лучше работает вместе, — настаивал Виктор, активно жестикулируя рукой. — Может, слизеринцы и хороши как отдельные игроки, но у нас больше ощущается командный дух. — Сказал человек, который заканчивал матчи еще до того, как у его команды появлялась возможность играть, — выпалил Юри в ответ, не раздумывая. — В смысле, ты выигрывал матчи так быстро, что у твоей команды не оставалось времени на игру, — тут же поправил он себя, надеясь, что не сказал ничего обидного. Виктор же почти засветился от такого высказывания. — Подожди, Юри, ты сейчас говоришь, что видел, как я играю, когда мы учились вместе? — спросил он воодушевленным голосом. Юри еле заставил себя не покраснеть. Такая тема еще ни разу не всплывала в их разговорах, и он пока определенно не был готов объявить Виктору, что именно он был для Юри вдохновителем, первой причиной, по которой он начал играть. Что Юри год за годом пытался попасть в команду Слизерина, чтобы однажды сыграть с Виктором на одном поле, но каждый раз у него сдавали нервы, и так продолжалось, пока Виктор не закончил учебу. Что он громко болел за Виктора каждую игру, несмотря на недовольные взгляды по причине того, что он поддерживал не свою команду. — Эм… Да? — ответил он и увидел, как по лицу Виктора расползается улыбка. — Вау! — воскликнул Виктор. — Хотел бы я посмотреть, как ты играешь, Юри. Я слышал о тебе, когда впервые вернулся в школу после выпуска, и знаешь, не тебе вообще-то говорить о ранней концовке игры, учитывая твой школьный рекорд. Юри быстро отвел взгляд, чувствуя, как у него появляется жар на щеках, и попытался спрятать свое довольство этими словами. Его рекорд по скорости поимки снитча был несравним с самой длинной серией побед за всю историю Хогвартса у Виктора, но по Юри поползли мурашки от счастья, когда Виктор заговорил о его достижениях с таким энтузиазмом. — Мне просто хотелось бы, чтобы ты был в команде Слизерина во времена, когда я соревновался, — добавил Виктор почти мечтательным тоном. — Я уверен, что с тобой бы вышел очень интересный матч. Юри рассеянно хмыкнул, все еще немного потерянный в воспоминаниях об ушедших днях и в мыслях о том, в какое исступление бы пришла его младшая версия, когда узнала бы, что однажды Виктор Никифоров будет хотеть сыграть с ним в квиддич. — Но это все еще возможно, не так ли? — добавил Виктор, и Юри выпал из своих грез и повернулся к Виктору с удивлением. — Возможно что? — выпалил он, наблюдая, как Виктор улыбается со знакомым блеском в глазах. — Мы все еще можем сыграть друг с другом, — заключил Виктор, и Юри мог услышать, как в его голосе раздается возбуждение. — Но у нас нет своих команд, — подметил Юри, чувствуя, как его сердце сделало рывок от слов Виктора, даже если в них и не виделось логики. — Но мы оба ловцы, так ведь? — надавил Виктор, не смутившись ни на секунду. — Мы можем сыграть друг с другом, только ты и я. Должно быть, он углядел, как в Юри шевелятся размышления и разгорается соревновательный азарт, и поэтому заулыбался еще сильнее. — Давайте, профессор Кацуки, — подначил Виктор, и, даже несмотря на шутливый официоз, Юри не мог остановить жар, который поднялся в его горле от этих слов и вызова в глазах Виктора. — Давайте определим, кто действительно лучший ловец среди нас двоих. — Идет, — согласился Юри, позволяя искре волнения пробежать сквозь него. Сыграть с Виктором было его детской мечтой. Он почти не мог поверить, что теперь это становится реальностью. — За проигравшим выпивка в Трех Метлах в следующий поход в Хогсмид? — спросил Виктор, приподнимая бровь и бесстыдно усмехаясь. — Надеюсь, ты готов платить, — согласился Юри с улыбкой.

***

Таким образом, Юри при наступлении вечера оказался на квиддичном поле, дрожа от холодного воздуха, который пробирался к нему даже через плотную спортивную мантию. В глубине души он все еще скучал по зеленой мантии команды Слизерина, которая была у него в школе, но он уже давным-давно из нее вырос. Вместо нее Минако на двадцать четвертый день рождения подарила ему элегантную черно-синюю мантию, утверждая, что синий всегда был его цветом. Эта мантия, украшенная серебряной отделкой, была слишком вычурной, чтобы Юри купил ее сам, но все же удивительно теплой, и этим холодным вечером он был очень сильно ей за это благодарен. — Юри! — услышал он с другой стороны поля, и когда повернулся, увидел, как Виктор машет ему, идя с метлой в руке. От его вида у Юри пересохло горло. Волосы Виктора были заколоты в элегантный пучок на затылке, а несколько выбившихся прядей красиво обрамляли ему лицо. Он тоже был одет в спортивную мантию, которая была лилового и черного цвета с золотой выделкой, поблескивающей в вечернем свете, а также в спортивные митенки, такие же, какие были сейчас на руках у Юри. У него всегда была слабость к Виктору в спортивной одежде, и с годами в этом плане мало что изменилось. — Ты готов? — ярко улыбаясь, спросил Виктор с легким вызовом в голосе, когда подошел к нему. — А ты готов проиграть? — выстрелил в ответ Юри, и Виктор рассмеялся. — Посмотрим, — ответил он, перед тем как залезть к себе в карман и вытащить оттуда золотой мячик с крылышками, которые слабо трепыхались в крепкой хватке. — Кто первый поймает, тот победил? — спросил Виктор, и Юри кивнул, перебрасывая ногу через метлу и готовясь оттолкнуться, его глаза четко зафиксировались на снитче, все еще зажатом в руке Виктора. Виктор разжал пальцы, и они оба увидели, как крошечный золотой мячик взлетел и умчался от них быстрее, чем можно было бы разглядеть человеческим глазом. В сумеречном свете за ним было еще труднее проследить, и вскоре он был полностью потерян в глубинах стадиона. Юри в принципе не возражал, это делало игру только интересней. — На счет три? — спросил Виктор, и Юри кивнул, ожидая, когда тот начнет отсчет, перед тем как оттолкнуться и почувствовать, как его желудок замирает от полета в воздухе. Полет вызывал в нем особый трепет, который ему не могло дать ничто другое, кроме разве что фигурного катания. На мгновение Юри прикрыл глаза, позволив себе утонуть в ощущении ветра в волосах, пока он все удалялся и удалялся от земли. В конце концов он остановился и открыл глаза, чтобы увидеть Виктора, который парил буквально в паре метров от него и выглядел таким же счастливым. Подмигнув Юри, он отвернулся и устремился вниз, чтобы исследовать нижнюю часть стадиона. В ответ Юри развернул метлу вверх, взлетев прямо на уровень верхних трибун, и оглядел оттуда все поле. От ветра у Юри защипало в глазах, и он тут же пожалел, что снял очки перед игрой. Он наложил заклинание, которое временно улучшило его зрение, но не могло сделать ничего, чтобы защитить глаза от ветра. Делать так стало его привычкой с тех пор, как капитан команды однажды отвел его в сторону и сказал, что ему стоит снимать очки перед игрой, если он не хочет, чтобы они разбились или потерялись. Глаза все же быстро привыкли к ветру, и несколько минут они с Виктором просто сканировали поле. Эта игра ощущалась довольно странно без суеты и шума других игроков и толпы болельщиков под ними. Ловцам было свойственно проводить большую часть времени за поисками и ожиданием с перерывами на внезапные всплески активности, и без отвлечения на других игроков Юри заметил за собой, что больше засматривается на Виктора. Виктор, похоже, тоже смотрел на него, и через некоторое время он, улыбнувшись ему, сделал вычурную петлю в воздухе с четким вызовом во взгляде. Юри ответил ему, быстро сделав бочку, выказывая намерение показать Виктору, что не он один умеет выполнять крутые трюки. Таким образом, они на несколько минут отвлеклись от игры, ныряя и крутясь в воздухе, при этом улыбаясь друг другу. Пока они так летали, Юри заметил, как на стадионе потихоньку начали собираться ученики, привлеченные видом двух игроков на поле. Люди и раньше приходили смотреть тренировки, так что для Юри это не было проблемой, и он решил не обращать на это внимание, сфокусировавшись на своей задаче. Иногда, будучи уверенным, что увидел снитч, он отрывался от Виктора, но каждый раз это заканчивалось ничем. Они с Виктором так и продолжали летать друг вокруг друга, кружась и виляя в молчаливой борьбе, пока шли минута за минутой. Виктор весело засмеялся, когда Юри толкнулся в дерзкий трюк, но тут его смех мгновенно прервался, а глаза ушли от Юри и уткнулись прямо в точку за его ухом. Юри повернул голову и успел увидеть всплеск золотого цвета в уголке его глаза перед тем, как Виктор уже устремился туда, все веселье тут же было забыто, когда инстинкт ловца взял верх. Может, Виктор и увидел снитч первым, но Юри был ближе, и, развернув метлу, он спикировал вниз нос к носу с Виктором, твердо намереваясь успеть поймать его раньше. Ветер с силой трепал его волосы, и он сощурил глаза, не видя ничего, кроме своей цели. Виктор был рядом с ним, их метлы летели параллельно друг другу, а их тела были крепко прижаты, когда они продолжали гонку. Земля стремительно становилась все ближе и ближе, но Юри отказался отступать первым. Снитч все еще был прямо перед ним, слабо мерцая вне его досягаемости, и он вытянул руку дальше, намереваясь перекрыть последние несколько дюймов до победы. Виктор, похоже, подумал о том же самом, потому что он тоже потянулся вперед, протягивая пальцы к снитчу, тем временем как земля молниеносно приближалась к ним. Понимая, что у него больше нет времени, Юри сделал последний рывок на метле и сжал руку вокруг золотого мячика, в то время как Виктор сделал ровно то же самое. Пальцы Виктора сомкнулись поверх пальцев Юри, когда они оба намертво схватились за снитч, но Юри сейчас не мог об этом думать, так как они уже опасно приблизились к земле. В последний момент он дернул метлу наверх, и Виктор рядом с ним поступил так же. Внезапная смена положения, вместе с их с Виктором нежеланием отпускать снитч, лишила Юри равновесия, когда хвост метлы уже касался земли, а в запасе оставалось всего несколько сантиметров. Юри пытался удержаться на месте, но внезапный крен толкнул его в сторону, и он соскользнул с метлы, утягивая за собой Виктора, их руки все еще были сомкнуты вокруг снитча. Пальцы Виктора были теплыми поверх его руки, и Юри чувствовал, как неистово трепещет под ней снитч, махая крыльями со скоростью его сердцебиения. Взглянув вниз, он увидел под собой Виктора, после падения они оба лежали одной переплетенной массой, пытаясь восстановить дыхание. Виктор смотрел прямо на него, его волосы совсем растрепались, но он все еще выглядел таким же невероятно красивым, как всегда. Юри мог ощутить, как у Виктора приподнималась грудь от тяжелого дыхания, но когда он поймал взглядом глаза Юри, на его лице была видна отнюдь не усталость. Его глаза застыли на лице Юри, и Юри почувствовал, как от этого глубокого взгляда у него перехватило дыхание. Воздух вокруг него стал ощущаться странно, в нем появилось что-то вроде магнетизма, и он, следуя инстинкту, наклонился вниз, до конца не осознавая, зачем. Виктор все еще безотрывно смотрел ему в лицо, а на его губах появилась легкая улыбка, когда Юри наклонился ближе. Внезапный громкий крик со стадиона вернул Юри в реальность. Он резко оглянулся, широко раскрыв глаза. Последний раз, когда он смотрел на трибуны, там сидело всего несколько учеников. Теперь же на них смотрело около половины школы с уже заполненного стадиона. Юри резко осознал, в какой ситуации он сейчас находится, и тут же подпрыгнул, чувствуя, как его лицо становится красным от смущения. Он понял, как они с Виктором сейчас выглядели со стороны, растянувшись вместе в грязи после рискованного и безрассудного трюка, оба упрямо не желая выпрямиться, чтобы избежать падения, и таким образом отдать другому победу. — Прости, пожалуйста, — торопливо вымолвил он, сползая с Виктора и помогая ему встать. В его памяти все еще прокручивался тот крик от боли, когда Юри так неуклюже приземлился поверх него, сейчас он к тому же мог видеть, как Виктор немного согнулся в пояснице, когда синяки на животе дали о себе знать. Виктор просто отмахнулся, все еще улыбаясь Юри, но при этом кидая раздраженные взгляды ученикам, заполнившим стадион вокруг них. Юри наклонил голову к земле, слишком некомфортно чувствуя себя под таким количеством глаз, и попытался принять как можно более достойный вид, пока отряхивался от пыли. — Назовем это “победила дружба”, — предложил Виктор, потянувшись к Юри с маленьким золотым мячиком, все еще лежащим в его руке. Юри взял его, вздрагивая, когда его пальцы коснулись пальцев Виктора. Их метлы парили в паре метров от них, выглядя бедными родственниками, и, схватив их, они оба удалились со стадиона. Пока они шли, болтовня учеников за ними постепенно затихла. — Эта была потрясающая игра, Юри, — добавил Виктор по дороге в замок, стягивая одну из своих перчаток и пытаясь заправить волосы, которые теперь падали ему на лицо после того, как его прическа пала смертью храбрых после столкновения с землей. — Ты и правда особенный. — Так же, как и ты, — ответил Юри, думая о молниеносной реакции, которую показал Виктор, когда увидел снитч, и о том, с каким упорством он боролся с Юри. Виктор действительно был выдающимся спортсменом, и Юри гордился выпавшей честью сыграть против него. — Нам надо обязательно полетать вместе еще когда-нибудь. — Я всеми руками за, — согласился Виктор, потянувшись к Юри, который все еще отряхивался, и убирая рукой грязь с его волос. Они ненадолго разделились, чтобы помыться и переодеться в чистую одежду, и встретились снова в кабинете Виктора. Там Виктор настоял, чтобы они прошли головой через каждую минуту их игры, восхваляя способности Юри буквально через слово. Юри возвращал комплименты с абсолютной честностью, пытаясь при этом не выдать то, как трепещет его сердце от слов Виктора. Постепенно, их разговор перешел от этой игры к прошлым, к обсуждениям особо сложных и бравых моментов, приятных побед и горьких поражений. Виктор был чудесным рассказчиком, заставляя Юри ловить каждое его слово, когда он вновь возвращал к жизни матчи, которые Юри сам помнил со школьных дней. Однако, постепенно Юри начало клонить в сон, долгий день из уроков и последующего за ними напряженного матча все же давал о себе знать. Кресла у Виктора в комнате были слишком удобными, и таким образом, он все-таки уснул, убаюканный голосом Виктора и мягким треском огня в камине.

***

К счастью, следующим утром никто не стал поднимать тему об их с Виктором спонтанном матче по квиддичу, и за это Юри был сердечно благодарен судьбе. Он уже наслушался насмешек от Пхичита с утра пораньше, и добавки ему явно не хотелось. Если не брать во внимание то смущение от неловкого падения, Юри не был до конца уверен в своих ощущениях и в том, как понимать то, что произошло в этот короткий миг до того, как толпа вернула его к реальности. Когда они с Виктором, переплетясь, лежали на поле и Виктор смотрел на него так, как будто остального мира для него не существовало. Что-то происходило между ними в последнее время, что-то, что Юри уже не мог с уверенностью называть дружбой. Это было видно в каждом прикосновении, в каждой улыбке, каждый раз, когда Виктор смеялся, и это что-то было предназначено только для Юри. Виктор был тактильным при общении со всеми своими друзьями, но их тянуло друг к другу как будто невидимой нитью, и Виктор буквально не отрывался от него. Они правда были хорошими друзьями, о том, как они сблизились, Юри и мечтать не мог, но в тот момент, когда они лежали там вместе, между ними что-то зажглось. Что-то, что явно было чем-то большим. Несмотря на то, что за весь день не было слышно ни единого упоминания о том вечере, на последнем уроке это все-таки случилось. Во время занятия ученики постоянно перешептывались между собой, а когда Юри объявил урок законченным, один из мальчиков на одном из передних сидений заговорил вслух. — Сэр, вы с профессором Никифоровым очень уж много времени проводите вместе, — его голос был невинным, но глаза выдавали все. — Конечно, мы же друзья, — ответил Юри как можно более небрежно. Это не было ложью, они с Виктором в первую очередь были именно друзьями. Все остальное было слишком туманным, по крайней мере, на данный момент. И как бы то ни было, он не собирался обсуждать это со своими учениками, ни сейчас, ни когда-либо вообще. Эти разговоры были предназначены исключительно Пхичиту и литрам огневиски. — “Друзья”, — пробормотал другой ученик с задней части класса, вызвав поток хихиканья. — Это теперь так называется? Юри предпочел ничего не слышать.