Плюс-минус вечность.

Игорь чувствовал себя как никогда хорошо. Было абсолютно похуй на проебанный учебный день, на залитое кружкой кофе похмелье, на потаскавшего почти все его вещи Богомола (пидрила низкорослая) — на всё похуй. Поэтому он спокойно, покачивая бедрами из стороны в сторону, как заправская шкура, прошел в спальню, положил Конченкова на кровать и, так же невъебически–вульгарно, по хозяйски, захватив со стола ноутбук камуфляжной окраски, устроился на противоположной половине царского ложа. Стас лежал на боку как положил его Лавров и тупо метался по нему без эмоциональным взглядом. Игорь не совсем понял, какого хера этот тощий так пялится, но в общем был не против. За две, с лишком, недели он пообвыкся и не заострял на странном поведении друга внимания. Взрослый пацан, сам разберется. Карие глаза то и дело жгли спину, бока, ноги — всё что только можно было. Лавров списал это на простое любопытство, в конце концов он и сам нередко засматривался на стройные запястья и пальцы, на острый подбородок, коленки. Это было интересно. Игорь, неожиданно, сам для себя, запоминал кое-какие детали, «мало ли, пригодится». Пытался угадать о чем Стас сейчас думает, чего хочет, но, непонятно почему натыкался на стену. Ничегошеньки не было видно по этому каменному ебалу. Конченков зажевывал и без того тонкие губы настолько, что казалось будто они вот-вот и вовсе исчезнут с его лица.        — Ну и что дальше? — парень первым нарушил молчание. Игорь, набирая пароль на клавиатуре, пожал плечами. Он не знал что там, блять, дальше. Сценарий не выдали.        — Можешь поспать, — негромко бросил он. Хорошая, кстати, идея. Если Стас заснет, можно будет смотреть на него всё это время и не чувствовать себя пидором или, еще хуже, педофилом. Да, разница в возрасте всего год, но мудака (или мудаков) составляющего уголовный кодекс РФ подобные проблемы, судя по всему, не ебали. Игорю Стас сразу понравился, как человек, но после того их дня знакомства Лавров почувствовал как что-то внутри сломалось. Вот просто взяло и хлоп — наебнулось. Он старательно избегал худощавую фигурку Конченкова в течение двух недель, но выходило плохо. Не мог он не кивнуть, встретившись с одноклассником нос к носу, не мог не искать глазами бритый затылок в толпе учеников — не мог не думать. Игорь собирался поговорить со Стасом, но всё руки не доходили. Значительное облегчение наступило, когда Конченков сам решил начать беседу. В принципе только он этим и занимался, так как Лавров падал в канаву (так он называл состояние в котором тупо смотрел в одну точку, совершая какие-либо действия по инерции, находясь в трансе). Игорь даже на досуге придумал короткое описание сие процессу, неясно зачем, наверное, чтобы было. «По ебалу и в канаву», — примерно так оно звучало. И «по ебалу» Игоря били эти огромные, цвета какао, глаза. После слов Стаса о том, что он подумал будто Лавров «больше не хочет с ним разговаривать» Игорь треснул себе нехилый такой мысленный подзатыльник. И решил, что как бы там ни было он всегда найдет слова для Конченкова, всегда поддержит и поможет, ведь Стас проявил ту нужную верность, а этого Игорю больше чем достаточно.        — Не хочу, — пока парень рассуждал, уединившись в своей канаве, Стас вытянул худые ноги и заполз повыше на кровать, поближе к Игорю, краем глаза заглядывая в экран ноутбука.        — Ну… я не знаю тогда, — Лавров опустился глазами на бледную скулу, а затем завис на искусанных губах, неосознанно закусывая свою нижнюю. Веки вдруг потяжелели, а в уголках глаз легонько защипало, так, что захотелось их закрыть. Игорь забыл зачем вообще взял ноутбук, поэтому захлопнул его и положил на прикроватную тумбочку.        — Может по пиву? — неуверенно произнес Стас.        — Давай, хуле… — хмыкнул Лавров. Атмосфера располагала ко сну, но засыпать раньше друга Игорь не собирался.        Пока Конченков ходил до холодильника и обратно, парень попытался вспомнить события вчерашнего вечера. Они выпили всю Балтику, за ней пару бутылок темного Козла и Игоря повело. Кажется, он нес какую-то несусветную херь о своих похождениях в Столице, даже рассказал почему вернулся в Самару, жаловался на тяжкую жизнь второгодника, на сложности в семье, а Стас слушал и слушал. А ведь Игорю и правда не легко жилось в Москве, отец ушел к другой женщине, мать сперва впала в депрессию, напрочь позабыв о нем, а потом все как-то разрулилось само собой: нашелся поклонник, неплохой такой мужик, да и мама вроде была счастлива, Лаврову стукнуло восемнадцать и он решил покинуть родительский дом, вернуться к истокам так сказать. Женщина сперва не хотела отпускать двухметрового «цыпленочка» так далеко от себя, мол, не доучился даже — пропадет, но Игорь побеседовал с отчимом, тот побеседовал с мамой и она сдалась, при условии что сыночка будет часто–часто звонить и приезжать на каникулы. В Самаре было легче дышать, здесь хоть и серо, но все углы такие родные, улочки наизусть знакомые, приятные взгляду. В Самаре Богомол, его мутные связи с местными «богачами», грязноватая, но прибыльная работа — своеобразный бизнес. Хулиганская душа просила адреналина, тёрки с конкурентами, толкающими свою, поганую траву, грели её. Да, Игорь не очень любил драться, но, если уж пошла такая пьянка, то по хлеборезке получал каждый неродивый гопник, и получал как надо. Его побаивались приятели Максима, вообще многие его побаивались, потому что был однажды такой случай: Лавров еще никуда не уезжал, Голышев только начинал свой путь «наркобарона» и тогда его прижали более опытные игроки, сильно побили, очень сильно, Наталья Дмитриевна тогда жутко испугалась за внука, позвонила Игорю, вся в слезах, сказала что Максим вернулся весь в крови, одежда порвана, лицо опухшее и, похоже, сломано ребро. Лавров сорвался посреди ночи, просидел с другом до утра, помогал Наталье Дмитриевне приводить его в порядок, поехал в больницу. Когда Голышеву наложили повязку и обработали раны, выяснилось что он заработал еще и сотрясение мозга. Макс долго не говорил кто его так наградил, но, под натиском стальных глаз быстро сдался. Игорь нашел их и хату, где в тот день проходила вечеринка. Долго ходить вокруг да около не стал, на ходу накинулся на главного, чья кличка была «Пончик» и разворотил ему ебласосину так, что мать родная точно не узнала бы, если бы была жива. Тогда ему самому тоже прилетело от корешей Пончика, но не так сильно как им. Несмотря на превосходящее число соперников, Игорь выпутался и, напоследок шепнув куску мяса: «Босс ошибок не прощает», — съебал из бомжатника, потирая разбитую губу. С тех пор и прозвали его Боссом, хотя, говоря те слова он имел ввиду Максима, но теперь уж похер, прозвище приелось и нагоняло страх на всех, слышащих эту историю людей.        Игорь драться не любил, но за друзей, которых теперь было двое, готов был порвать любого. Богомол, кстати, был отличным парнем. Манера общения у него была странноватая, но очень нравилась Лаврову — улыбаться бровастый любил хоть хлебом не корми, во все тридцать два. И это не из-за того сотрясения, не подумайте, просто человек такой, веселый, простой. Иногда улыбка могла показаться ядовитой, пошлой или кокетливой, но она просто была доброй, по крайней мере в свою сторону Игорь не видел пидорской симпатии от Голышева. А Максим тот ещё дон Жуан, он не разделял людей на «парней» и «девушек», просто наслаждался жизнью и трахал всё, что трахалось. Игорь не помнил, когда в последний раз у друга были серьезные отношения, наверное потому, что их никогда не было, и заводить таковые Богомол не стремился. Считал, что когда придет время, нужный человек найдется сам и нечего метаться в истерике по углам с воплями: «О нет! Я умру в одиночестве! »        Игорь усмехнулся про себя. Как же он Максу завидовал. Ведь тот курил, пил и ни о чем не думал — жил в своё удовольствие, а Лавров был именно тем, кто метался по углам и боялся остаться в одиночестве. Правда боялся.        — Держи, ну, быстрее, холодное, — вернувшийся Стас тыкал в Лаврова банкой пива, прикладывая свою к губам, шумно отхлебывая. Игорь, немного помедлив, забрал у друга пиво и легким движением пальцев открыл, тут же делая глоток. Конченков садится рядом и выжидающе смотрит.        — Скоро каникулы, — зачем-то говорит Лавров, в ту же секунду думая зачем.        — Ну да, так типа всегда бывает, — беззлобно поддевает его Стас.        — Я имел ввиду, что можно свалить куда-нибудь, — неожиданно для самого себя выдает парень, широко распахивая глаза, словно из его уст прозвучало что-то непристойное.        — Например куда? — Стас заинтересованно смотрит на него, он и сам, наверное, подумывал о чем-то подобном.        — Да хоть в лагерь, — вместе с тихим смешком выплевывает Лавров.        — Тебе же типа уже восемнадцать… — Конченков хмурится.        — Похуй, вожатым поеду, — мысль о так любимых (в прошлом) лагерях воодушевляет, и внизу живота появляется какое-то детское восторженное волнение.        — Давай, — с вызовом ухмыляется Конченков. Какая глупость. Ему семнадцать лет, какой к черту лагерь? Какие к черту дети? Ебаный Игорь! Сидит вот прямо напротив и улыбается, как аутист, заразительно осчастливленный собственной глупой идеей.        — В ноябре как-то стремно будет, давай зимних подождем каникул? Там вроде две недели отдыха, я успею пробиться в вожатые, бухла закупим, м? — кажется бедного будущего вожатого слегка трясло от такой (в прямом смысле «упавшей с неба») радости.        — Мне кажется или ты ебанутый? — вопрос был скорее риторическим, но Игорь всерьез задумался, сдвинув кустистые брови.        — Блять, ну круто же будет! — с наигранной обидой в голосе, он всплеснул руками. — Ты прикинь: телки, новогодний кипишь, елка в холле, симпатичные вожатки… — Лавров мечтательно прикрыл глаза. — Ну, снег, сосновый бор, светлая грусть, песни под гитару, планировка вечерок, свечки, бухич ночной — весело же.        — Ну… да, — Стас напрягся, когда Игорь заговорил о «симпатичных вожатках», но потом оттаял, учуяв то тепло, с которым небритый здоровяк говорил о снеге, светлой грусти и о чем-то там еще. Неподдельный восторг действовал на Конченкова получше щенячьих глазок, он замечал это уже в который раз. Ничего не поделаешь. Еще один плюс данной поездки всплыл сам собой — он будет проводить с Игорем почти всё время, 24/7, ведь это лагерь и, судя по словам самого будущего вожатого, он не упустит возможности договориться там с кем-нибудь и они будут жить в одном корпусе. Стас будет у Игоря в отряде, будет ближе всех к нему — чем не повод?        — Это ебанутая идея! — вопреки собственным мыслям, замотал головой.        — Хьюстон, но ты же со мной? — промурчал Игорь прямо на ухо, он стоял на коленках, опираясь одной рукой о кровать, а в другой держа банку.        — С тобой… — Стас нервно сглотнул, от Лаврова пахло ананасовым гелем для душа и пивом, а еще веяло теплом.        — Вот и порешили, ёпт, — гоготнул парень, стукнувшись с Конченковым банками пива и сел обратно. — Надо Богомолу будет позвонить! Хотя… он пошлет меня нахуй.        — Пошлет, — медленно кивнул Стас. Он просто вдруг вспомнил потасовку на кухне и ревность всплыла комом в горле, он не хотел делить вожатого Игоря с Максимом, чувствуя, что уступает тому во времени, проведенном рядом с Лавровым.        — Ну и его туда же, — здоровяк напротив состроил кислую мину. — Сами справимся.        — Угу, — парень сделал пару небольших глотков. — Только мне надо четверть хорошо закончить и эту и следующую, а то не пустят.        — Значит, больше не бухаем? — Игорь грустно вздохнул.        — Типа да, до лагеря…        — До лагеря, — парни еще разок стукнулись и, опустошив банки, решили поиграть в приставку.        День пролетел незаметно, Игорь несколько раз проиграл Стасу да так, что в итоге бежал до ближайшего магазина второму за проигранными шоколадками и «Колой». Они творили лютую дичь: по всей кровати валялись обертки, пустая бутылка газировки, салфетки (криворукий почтиВожатый измазался и в тысячный раз что-то на себя пролил), Конченков отхерачил старшего подушкой и заставил снова бежать в магазин. Ближе к девяти вечера Лавров довез друга до дома, они обнялись по-братски на прощание и разбежались. Дома Стас много врал, но делал это убедительно, ведь теперь было ради чего стараться, или ради кого. Сладкое предвкушение щекотало внутренности из-за чего парень не спал пол ночи, но потом, передернув на того же почтиВожатого в туалете, улегся.        Игорь ехал до дома радостный, он хорошо провел время вместе со Стасом, так весело не было даже на тусах с Богомолом. Еще и эта идея с лагерем так удачно пришла в его лохматую голову. «Всё гениальное — ахуеть как просто», — подумал он и стукнул по рулю ладонями. Ляжка завибрировала и Игорь немного испугался, а потом всё же достал мобильный.

«Неизвестный»

       «Ебать. Это че такое?» — подумал Лавров, нажимая пальцем на зелененький кружочек и, ведя его в сторону, приложил телефон к уху.        — Я вас, да-да?        — Эм, привет… — какой-то знакомый женский голос. — Это Диана, ты звонил сегодня… я хотела спросить… — шумный вдох. — Нашел ли ты Максима?       «Диана, Диана, Диана…», — пытался вспомнить Игорь. Ну точно! Парень ударил себя по лбу, совсем позабыв о том, что он водитель как никак, машину повело в сторону.        — Ебать тя в рот! — выкрикнул Игорь, хватаясь за руль, выравнивая автомобиль. Сзади раздалось возмущенное би-биканье и Лавров, высунувшись в окно заорал хрипло, во всё горло:        — Пошел нахуй там! В очко себе посигналь, мудила! — сплюнув на дорогу, парень вспомнил о телефонном разговоре. — Прости, что ты говорила?        — Я-а… с тобой там всё в порядке? — взволнованно поинтересовалась девушка.        — Всё хорошо, просто небольшое недоразумение, — усмехнулся Игорь. — Я вспомнил, это же ты у набережной живешь?       Тихий смешок на том конце провода.        — Да, — Диана говорила уже более расслабленно. — Что там с Голышевым? Он жив?        — Еще бы, этого паразита никаким хреном не убьет, — весело отозвался Лавров. — Отлежался немного и в школу побежал, грызть гранит науки, так сказать…        Диана звонко засмеялась и у Игоря на душе стало как-то еще теплее.        — Ну тогда всё хорошо, я волновалась, вчера он выглядел не слишком жизнеспособным…        — Ну обкурился слегка, с ним частенько такое бывает, не стоит беспокоиться, — парень затормозил у супермаркета. — Кстати, я же вроде тебе шоколадку обещал… — проходя мимо стеллажа со сладостями опомнился Игорь.        — Да ладно… — смущенно пробормотала девушка.        — Ну нет, ты здорово помогла, да и к тому же я в магазин заехал по своим нуждам, может что-то конкретное хочешь? — Лавров пробежался взглядом по самой верхней полке.        — Даже не знаю…        — Может «Dove»? — Лавров вспомнил, что его маме очень нравится именно этот шоколад, он не из дешевых, но довольно вкусный.        — Слишком дорого… — Диана еще больше смутилась, было слышно по голосу.        — Это уже мои проблемы, ладно? Просто скажи, «да» или «нет», — Игорь, на самом деле, уже взял плитку и двинулся к кассе. Он знал, каким будет ответ.        — Ох, хорошо, да, — вздохнула девушка.        — Номер дома?        — Тринадцатый.        — Ладушки, скоро подъеду, встретишь? — Лавров, прижав мобильный плечом к уху, привлек внимание кассира, ткнул на сооружение с сигаретами (он в душе не грел как это называется) у того над головой, а точнее, на пачку Malboro и выставил два пальца свободной руки, другой залезая вовнутрь пуховика за деньгами и паспортом.        — Конечно, — немного помедлив ответила Диана.        — Ну всё, жди, — Игорь расплатился и, выйдя на улицу, тут же закурил, пихнув шоколадку в карман.        — Угу, — Лавров отключился и посмотрел вверх. Ночка сегодня была звездная ясная — это к морозу.        До дома номер тринадцать почтиВожатый доехал быстро, у одного из подъездов пятнадцатиэтажки его уже ждала Диана. Игорь вышел из машины и обомлел: такие стройные, длинные ножки, немного узкие бедра, тонкая талия, пышная (для семнадцати лет) грудь, изящные руки, нежная шея, щечки, пухлые губки, чуть вздернутый носик, каштановые волосы и, о Господи, огромные карие глаза. Лавров, захлопнув дверцу машины, провел рукой по волосам, приосанился и подошел к девушке.        — Привет… еще раз, — мило улыбаясь, та смотрела на Лаврова, на щеках красовался легкий румянец.        — Привет, — Игорь тоже улыбнулся. В голове мелькнула нежданная мыслишка: «Как же она на Конченкова похожа, жуть какая красивая». Мотнув головой, он полез в карман и вручил девушке заветную шоколадку.        — Спасибо, — Диана неловко закусила губу и опустила взгляд.        — Тебе спасибо, — парень почесал затылок.        — Может, на чай зайдешь? — глубоко вдохнув предложила девушка.        — Неудобно как-то, — замялся Игорь. — Да и поздно уже, родителей разбудим, лишние вопросы…        — Ну да, — Диана расстроенно кивнула.        — Как-нибудь в другой раз, ладно? — он поджал губы, утешительно кладя руку ей на плечо.        — Ладно, — теплая улыбка, такая светлая, как у Стаса. Да черт бы его побрал!        — Ну, я поехал… еще увидимся, — Игорь легонько сжал пальцами острое плечико и качнул из стороны в сторону.        — Увидимся, — Диана протянула к нему руки, намереваясь обнять. Лавров нагнулся, приобнимая в ответ и ощутил влажное прикосновение пухлых губ к своей небритой щеке. Он вновь улыбнулся и, садясь в машину, помахал рукой. Диана сделала тоже самое.        Очутившись в квартире, Игорь поймал себя на мысли, что это объятие было похоже на то, со Стасом, и он бы пообнимался с Дианой еще, закрыв глаза — поёжился. Нехорошо это — обнимать девушку и представлять друга. Ой как нехорошо.

***

Полтора месяца пронеслись мимо Стаса с ветерком. Поглощенный идеей, он погрузился в учебу с головой. Закончил обе четверти без троек, что стало огромной радостью для родителей и они, на такую же неожиданную, как взлет успеваемости, просьбу сына согласились. Путевка, а точнее, счастливый билет, был заказан. Сумки собирались, а Конченков не находил себе места.        Игоря он почти не видел, только переписывался с ним в социальных сетях. Лавров ссылался на подготовку к поездке, на большое количество работы (видите ли бровастый, узнав о надвигавшемся длительном отсутствии Босса, решил заранее «порешать все делишки»), на усталость и невъебенно огромное количество домашки. К слову, закончил четверти Игорь неплохо — всего пять троек и был неописуемо горд собой. Новогоднюю ночь Конченков провел в кругу семьи, Игорь же напился, где-то, с кем-то, на чьей-то квартире… там он и проснулся.        И вот, наконец, второе января. Стас не спал ночью, простая бессонница, так бывает перед поездками. Как только прозвенел будильник, парень вскочил и отправился в душ.        — Стас, ты всё взял? Опаздывать не культурно, — тянула откуда-то из кухни мама. Уже одетый, Конченков зашел в комнату и сощурился, ослепленный ярким светом ламп. Он только тихо угукнул на слова матери и схватил с тарелки бутерброд.        — Куда всухомятку?! Чай бери, — шикнула на него женщина с легкой улыбкой на губах.        — Там поем, — отмахнулся парень, он хотел уже поскорее увидеть Лаврова, так как тот написал, что они поедут в одном автобусе.        — А то я не знаю, как ты ешь… — мама цокнула языком, осуждающе качая головой.        — За мной Игорь посмотрит, — усмехнулся Конченков.        — Надеюсь… ты, сына, хоть бы показал нам Игоря то своего, а то хвалишь-хвалишь его, а видать не видывали, — как бы невзначай подметила женщина.        — Как-нибудь… — Стас засмущался, сейчас он отчетливо ощутил себя кисейной барышней, постоянно болтающей о прекрасном принце. Зазвонил мобильный.

«Лаврушка.»

       — Алло.        — Э, пиздюк, дверку открой, — сказал Лавров и постучал. Юлия Сергеевна — так звали маму Стаса, в ту же секунду пошла открывать, а сам Конченков в очередной раз подумал, что все женщины ведьмы.        — Здравствуйте, — послышался из коридора хриплый, спросонья, голос друга. — Я Игорь.        — Привет, Юлия Сергеевна — домомучительница Стаса, — дружелюбно, слышно что с долей восхищения, (скорее всего из-за высокого роста) отозвалась женщина. — А мы только тебя вспоминали…        — Интересно, интересно…        Конченков не мог допустить дальнейшего разговора между этими двумя, так как он явно начинал приобретать неловкий характер.        — Мы опоздаем, а опаздывать не культурно, — проворчал Стас, отодвигая маму от Лаврова своим телом, начиная спешно обуваться.        — Правильно, — женщина погладила сына по спине. — Ты уж присмотри за ним, чтобы кушал хорошо и не подрался ни с кем, — обратилась она к стоящему впереди парню.        — А что, может подраться? — Игорь заинтересованно оглядел худощавого подростка.        — О да, он тот ещё боец, — засмеялась Юлия Сергеевна.        — Ну всё, хватит, это конфиденциальная информация, — Стас строго глянул на неё, подхватил большую спортивную сумку и закинул на плечо полупустой рюкзак.        — Что ж, не волнуйтесь, верну вашу принцессу в целости и сохранности, — гоготнул Игорь, кивая на прощание.        — Я на тебя надеюсь, — женщина помахала ладошкой, в то время как Стас силой выталкивал здоровяка из своего дома.        Оказавшись на лестничной площадке, Стас похлопал себя по карманам, проверяя всё ли на месте. Лавров в это время, улыбаясь, как идиот, достал пачку Marlboro Black Menthol.        — Нихуя, ты где их взял? — с любопытством глядя на черно-зеленую пачку изрек Конченков.        — В магазине, — Игорь непонимающе пожал плечами и потянулся к спортивной сумке Стаса. Тот, к удивлению, только сейчас заметил, что с собой у Лаврова ничегошеньки нет, вот абсолютно.        — А где твои вещи?        — Всё своё ношу с собой, — усмехнулся парень, демонстрируя другу только паспорт, зажигалку и упаковку фруктовой жвачки.        — Я серьезно, ты же вожатый, где твоя гитара, слюнявчик и фломастеры? — уступив Игорю свою нелегкую сумку, Стас зашел вслед за ним в лифт.        — Это всё что я взял, — Лавров пихнул сигарету за ухо.        — Совсем ебанулся? Можем дойти до тебя, пока есть время… — парень нервно перекручивал пальцами лямку на плече.        — Не успеем, — мотнул головой Игорь. — Поделишься со мной одеждой? — его позабавило то, как Стас испугался в этот момент.        — Окей, — заметив ехидную улыбочку на лице друга, Конченков приказал себе успокоится и не выдавать с потрохами.        Когда они вышли из подъезда Игорь закурил. До парка, который назначили местом встречи, добрались быстро, три автобуса были практически забиты детьми. «Маленькие мартышлюшки», — с некой долей неприязни подумал Лавров. Они высовывали свои сопливые мордашки на улицу, прижимались щеками к стеклу. Дети были «винегретом» — разных возрастов, от пятилетних и слюнявых до шестнадцати, пятнадцати, семнадцатилетних, с раздутым самомнением. Лавров немного напиздел, когда сказал, что ему восемнадцать. На самом деле без месяца девятнадцать. И он уже мысленно отделил себя от этого «детского сада». Глупышка.          — Ох, Господи, — к ним со Стасом подбежала женщина средних лет и размеров. Она обращалась к Игорю.        — Ну перестаньте, Юнона Викторовна, я же просил вас звать меня просто Игорем, — парень театрально закатил глаза.        — Лавров, мне не до твоих шуточек, — Юнона смерила теперьужеВожатого строгим взглядом, после чего продолжила: — Я смотрю ты привел как раз того, кого мы потеряли, — она кивнула на Конченкова.        — А? Да-а, нашел его по дороге, в кустах, — хмыкнул Игорь. И теперь уже Стас смотрел на него, сурово хмурясь.        — Хорошо что всё же нашел, проводи его и помоги найти теперь свободное место, — женщина легонько хлопнула вожатого по плечу и куда-то пропала. Лавров жестом пригласил Конченкова продолжить путь, он пропустил друга вперед и поднялся сразу за ним, выискивая глазами пустые сидения. Таковые имелись и, черт бы побрал этих мелких мартышлюшек, в самом конце автобуса, где сильнее всего укачивало. Это было одно сплошное сиденье, рассчитанное человек на шесть. «Што ш, да прибудет с нами Господь Бог», — Лавров тяжело вздохнул.        — Пойдем, придется сидеть в жопе, — шепнул он в затылок Стасу. В проходе стояли чемоданы и пакеты, о которые Конченков (со своим «хорошим» зрением) то и дело спотыкался. Игорь схватил его за рукав толстовки, останавливая.        — Многоуважаемые, — пробасил он, привлекая внимание детей. — Кхм-кхм, меня зовут Игорь, я вожатый. Сообщаю во всеуслышание, что в каждом автобусе есть багажный отсек, он предназначен для того, чтобы вы складывали туда свои сундуки и никто не разбил о них свою прелестную мордашку…        Стас обернулся, шокированно глядя на Игоря-вожатого. Он сейчас о его «прелестной мордашке» говорил или что?        — Попрошу вас им воспользоваться, потому что если я споткнусь об один из них, то на всю предстоящую смену дети, попавшие в мой отряд, а среди них по-любому будет кто-то из вас… будут страдать как морально, так и физически, — Лавров говорил чётко, уверенно и, что пугало, вполне серьезно, это было видно по взгляду стальных глаз. Через секунду проход очистился, дети подняли свои сумки над головами, запихнули под ноги, сели на них — лишь бы вожатый не споткнулся.        — Спасибо, сейчас, пока я буду идти к своему месту, вы потихоньку сгрузите вот это вот всё на улицу и переложите в багажный отсек, даю фору в… — Игорь взглянул на циферблат золотых часов. — Десять минут, чтобы потом все усадили задницы в кресла и никто не потерялся, ясно?        Спиногрызы закивали.        — Отлично, потому что потом мне вновь придется выйти, — закончив, Лавров подтолкнул замеревшего вместе с остальными Стаса в спину и тот спокойно дошел до пункта назначения. Конченков сел к окну, а здоровяк плюхнулся рядом, вытягивая длинные ноги и наблюдая за подъсуетившимися карликами. Они, как только могли, выволакивали чемоданы по ступенькам вниз.        — А ты чего расселся, думаешь, особенный? — вдруг наехал на друга Игорь. Стас в недоумении уставился на вожатого, как на ошалелого.        — Да расслабься, братишка, я сам скину всё, — тот тепло улыбнулся. — Но только не сильно расслабляйся, а то я пиздюлей схлопочу за то, что выгораживаю, окей?        — Ага, — Стас тоже улыбнулся. Эта игорева забота, со сменой обстановки стала сильнее, что безумно Конченкову нравилось. Лавров кивнул сам себе и посмотрел на время.        — У вас три минуты, — протянул он.        Водитель вышел к детям, помогал с вещами, а тем временем в автобус впорхнула Юнона Викторовна.        — Учишь детей порядку? Молодец, Лавров… кстати, к тебе там подъехали, — сбивчиво дыша сообщила женщина и села у самых дверей. Игорь выглянул в окошко одновременно со Стасом, на парковке близ автобуса стояла невъебенно–ахуенная бордовая BMW, там же стоял Богомол, обакотившись спиной о капот.        — А он что здесь забыл? — Конченков, завидев парня, тут же нахохлился.        — Дай рюкзак, — Лавров протянул руку.        — Зачем он приехал? — Стас не собирался отступать, он позволил Игорю схватиться за лямку, но вторую продолжал сжимать в ладони.        — Что за тупость, Стас? — прошипел здоровяк. — Просто дай свой рюкзак, я потом всё объясню…        Подросток сдался, отпустив лямку скорее инстинктивно, чем по собственной воле. Лавров забрал и сумку, слащаво улыбнувшись на выходе Юноне и, делая большие шаги, подошел к Голышеву. Ребята обнялись, затем Игорь отвесил Максиму подзатыльник, тот очаровательно улыбнулся. Они о чем-то заговорили, потом Богомол оттолкнулся от капота и прошел к задней двери — Игорь к другой. Они около пяти минут копошились, стоя каждый по свою сторону, а потом высунулись, Максим — с черным большим чемоданищем и красным рюкзаком, а Лавров — с сумкой Стаса и тоже его, но уже увесисто смотрящимся, белоснежным. Дети вернулись на свои места, а парни впихнули груз в бок автобуса и, опять-таки обнявшись, разошлись.        — Ну всё, погнали, — довольно лыбясь изрек Игорь, когда двери автобуса закрылись за ним. Юнона подозрительно сощурилась, кажется чувствуя что-то недоброе, но потом кивнула. Стас на вожатого не смотрел, он не любил неизвестность — она ужасно бесила, хотя, на подкорке он знал, что ничего экстраординарного между двумя парнями не произошло. Лавров пошатнулся, когда автобус тронулся с места. Он сел и тут же схватился за вибрирующий телефон, беря трубку.        — Чё ты звонишь, ебла… придурок?! Мы же только что виделись, — возмущенно и удивленно басит Игорь в динамик. — Кого дать?        Парень дотронулся до колена Стаса, на что тот мгновенно обернулся.  — Это тебя, — Игорь вручил Конченкову телефон.  — Алло, — тихо протянул Стас.        Хрипловатый смех Максима.        — Слиппа, не спи, — короткий свист. — Оторвитесь там и, кстати, Босс весьма любвеобилен, когда пьян — советую этим пользоваться… — короткие гудки.        «ЕБАНЫЙ В РОТ!» — пронеслось в голове Конченкова.        — Что сказал? — Лавров напомнил о себе, пытаясь забрать мобильный.        — Слиппа, не спи, — Стас, конечно же, озвучил только первую фразу Богомола.        — Ого, он придумал тебе кличку, заебато! — хохотнул Игорь.        — Лавров! — донеслось со стороны руководительницы.        — Юнона Викторовна, ради Бога, извините! — крикнул в ответ здоровяк. — Я больше не буду, правда!        — Дай мне его номер, — глядя на друга в упор попросил Конченков.        — Чей? Богомола? — не понял парень. Стас кивнул и полез в карман за своим смартфоном. Игорь продиктовал двенадцать цифр и всё-таки решив снять пуховик, отвернулся. Конченков, немедля набрал СМС:

«Что за хуйню ты нес мне по телефону?!»

       — Я лягу? — спросил Игорь, указав пальцем на ногу друга. — Не выспался, пиздец… — шепотом.        — Ложись, — залипая в экран в ожидании ответа отмахнулся парень. Лохматая голова вожатого опустилась на мягкую ткань треников, через которую Стас почувствовал сначала колкую щетину, а затем просто тяжесть и тепло.

«Понравилась кличка? Ахах, брось, тощий, я же не слепой.» Богомол.

       — Думаешь из меня выйдет хороший вожатый? — усмехнулся между тем Игорь.        — Угу, — подросток не слышал о чем его спрашивают, в голове крутилась лишь одна мысль: «А он знает?».

«Понравилась. И я не понимаю о чем ты.»

       Пусть скажет. Мало ли что он мог иметь ввиду, может это была просто глупая шутка.

«Хорошо, я сделаю вид, будто не заметил твоего влюбленного задроченного взгляда в сторону своего лучшего друга)))» Богомол.

       — Вот пидор! — процедил Стас сквозь зубы.        — Что там? — дернулся Лавров.        — Ничего, спи, — покачал головой Конченков, прислонившись макушкой к холодному стеклу.

«Скажешь ему?»

«И облегчить тебе жизнь? Нет уж, давай сам, братишка)))» Богомол.

«Спасибо.»

«Пока не за что…» Богомол.

       — Ты хочешь есть? — Стас вздрогнул от неожиданности, он думал что Игорь седьмой сон досматривает. А нет, пара голубых глаз исследуют его, прожигают.        — Нет, не очень, а что такое? — Конченков смотрел на парня сверху вниз, растрепанный и сонный Лавров выглядел невероятно мило.        — Просто, я хочу, — Игорь сложил руки в замок на груди, а его ноги заняли остальное сидение, куда могли бы вместиться четверо.        — Еда в сумке, придется тебе подождать пока не приедем, — Стас рассматривал пряди, распластавшиеся по штанине, возникло непреодолимое желание запустить в них пальцы, погладить, пощупать.        — Я не завтракал — сдохну если не пожру сейчас, — жалостливо протянул вожатый. В этот момент к ним обернулись впереди сидящие — то были девушки лет четырнадцати–пятнадцати, рыженькая и брюнетка со светлыми полосками милирования.        — Игорь э-э… — обратилась одна из них к парню.        — Просто Игорь, — Лавров заинтересованно посмотрел на девушку, приподнявшись на локтях.        — У нас тут есть пара круассанов, хочешь? — та дружелюбно и чуть растерянно улыбнулась.        — Что за вопросы, конечно хочу, — Игорь быстро-быстро закивал, протягивая к подругам руку.        — Ксюш, достань, — сказала брюнетка рыженькой. Та полезла в маленький рюкзачок и вытащила два больших пакетика, посмотрела на Конченкова.        — Стас, да? Будешь?        Подросток поджал губы, не понимая откуда девушки знают его имя, но всё-таки ответил:        — Нет, спасибо.        — Умница, мне больше достанется, — промурлыкал вожатый, перехватывая из рук ангелов хранителей своего желудка круассаны, начиная с упоением есть. — Тебя, как я понял, Ксюшей зовут… — он ткнул пальцем на рыжеволосую. — А тебя как?        — Алиса, — откликнулась брюнетка.        — Ага, ясно, спасибо… если что понадобится обращайтесь там, окей? — Игорь подполз вверх и, облокотившись спиной о плечо Конченкова, продолжил хомячить. Стас закрыл рот рукой, словно боясь сболтнуть лишнего, но он широко улыбался, так широко, что сейчас ему мог бы позавидовать Чеширский кот.        — Хорошо, — девушки кивнули и уселись поудобнее, продолжая заниматься своими делами.        — Тошнит? — шепнул Лавров, повернув набок голову. Бледную шею Стаса кольнуло щетинистым подбородком.        — Всё в порядке, что ты как курица наседка надо мной кудахчешь? — Конченков подобрался и возмущенно засопел.        — Не понял, ты имеешь что-то против?! — Игорь сел в пол оборота.        — Да.        — Мне похуй, я — вожатый, ты — пиздюк, скажи спасибо, что я тебе сопли не подтираю и не подтягиваю штаны у всех на виду и отвали, — парень тряхнул волосами и, с крайне оскорбленный видом, откусил от круассана огроменный кусок.        — Почему-то других ты не доебываешь, только меня… вожатый, блять, — фыркнул Стас. Он не хотел ссориться с Игорем, просто этот гнездовой дал неправильную реакцию на вполне безобидный подкол.        — Соси хуй, сука, — рыкнул Лавров, пихая в руки друга скомканные обертки, сползая и грубо роняя голову на худую ногу. Стасу показалось, что это был и не Игоря голос, слишком низкий, тот, который он слышал в первый день в школе, во время потасовки во дворе. «Ах вы бляди!» — этот громовой удар, по другому не назовешь, пробирал до мозга костей. Стало от чего-то стыдно. Он не должен был всего этого говорить, нужно было всего лишь порадоваться искренней заботе и вниманию, но нет, он всё испортил. Отец как-то раз, в порыве злости, сказал что у Стаса поганый характер, это действительно так, Конченков понял. Вместо благодарности он, обычно, огрызался, как дикий зверек — машинально выходило. «Лучше промолчать», — говорил он сам себе, но каждый раз срывался на крик или на сдавленное шипение. Машинально выходило.        Стас положил ладонь на лоб Игорю, ни возражений, ни мата не последовало, поэтому он тоже промолчал. Во второй руке остался комок из слишком громко шелестящих оберток, Стас запихнул их между стенкой автобуса и спинкой сиденья — нет, совесть его не мучила. Лоб Игоря теплый, приятный, руки Конченкова холодные, пальцы слегка шершавые, стертая кожа на внешней стороне фаланг — стирал руками. Стас самостоятельный, рассеянный, но самостоятельный. Он ведет руку немного на себя, скользит ею по волосам, поглаживая… запускает в это гнездо, исследует подушечками небольшие вмятинки, пару крохотных шрамов, перебирает пряди, вырисовывая круговыми движениями пальцев известные только ему узоры. Машинально вышло.        Игорь задерживал дыхание, надолго, наслаждаясь и еле сдерживаясь от того, чтобы не попросить Конченкова подключить вторую руку, а затем беззвучно выдыхал, стараясь не дернуться или, не дай Бог, не заурчать. Он делал вид, будто заснул, всё же обиделся. Машинально выходило.