Не делай мне больно

Пока мы принимаем это должным, то никогда не увидим его ценности

Вы задумывались, что значит счастье? Что значит для вас — быть счастливым? Что вас делает таковым? Вы получили любимую работу? Или наконец после продолжительного срока ожидания слышите от врача «Вы беременны»? Или просто съели пиццу на ужин вместо осточертелого зеленого салата? Млеете от ответного «Я люблю тебя»? Может, покупаете любимую книгу? Каждая незначительная и привычная для кого-то мелочь станет незаметной в неумолимом круговороте дня, а для другого она может быть лучшим, что когда-либо случалось в жизни. Счастье поначалу может быть непонятным. Просто новое состояние непривычно, что вы не распознаете сразу. Но затем становится так легко, свободно, хочется парить, постоянно улыбаться, дарить тепло другим людям, потому что тебе действительно хорошо. Сегодня вечер в честь помолвки Эллисон и Скотта. Наконец-то приехали их родители, а мы уже давно были здесь, значит, можно поздравлять со спокойной душой. Боже, мне так приятно видеть их счастливыми, во всем абсолюте этого понятия. Эллисон добрая, понимающая, светлая, всегда поддержит и найдет слова утешения, и, конечно, безгранично любит Скотта. Тот носит ее на руках. Идеальная пара с идеальными отношениями. Чего не скажешь про меня и Стайлза. Глядя на них, я могу ответить, что такое счастье. — Ухожу не к ней, а вообще. Лидия, я от своих слов не отказываюсь, но то, что говоришь ты, очень унизительно, извини. И он ушел, а я осталась. И с ним вышла его любовь ко мне, которая давала силы к жизни несмотря ни на что, пусть и звучит банально. Я осталась с пустотой, которую теперь уже некому заполнить. Что же случилось? Ведь еще недавно я сама хотела, чтобы он ушел, чтобы я смогла избавиться от гнетущей усталости и серости. В голове постоянно крутилась мысль, что с его уходом все это прекратится. И вот, он ушел. Но почему-то мне не стало легче. Усталость не отпустила, наоборот, восторжествовала надо мной, уже давно поверженной и разбитой. День, когда я поняла. День, когда я поняла, что причина совсем не в нем. День, когда я поняла, что единственную причину, из-за которой моя тьма могла бы уйти, я только что потеряла. Отпустила его. Из-за идиотских мыслей посмела уличить его в том, чего он никогда не делал и не сделает. Гений Лидия Мартин снова просчиталась, с успехом провалив главное в жизни — человека, которого не пугает тьма, но который презирает недоверие. Тот день, который я запомнила. Я в сотый раз провела рукой по платью. По тому самому, на которое любит смотреть Стайлз, когда я в нем. Даже не помню, как положила вещь в чемодан, уже интуитивно ощущала, что оно может мне понадобиться. До колена, темно-изумрудного цвета с открытыми плечами, идеально сидящее на фигуре. Да, надела я его только с одной целью. Только вот мы уже вручили подарки Эллисон и Скотту, их родители успели произнести не одну речь, а Мелисса и вовсе расплакалась. Малия как всегда работала движущей силой вечера, Тео, как ни странно, помогал ей, Эли и Скотт не видели никого кроме друг друга, хотя и пытались уделять внимание всем присутствующим. Я усмехнулась. Определенно не могут дождаться конца. А он ни разу не посмотрел на меня. Не поздоровался, не скользнул взглядом, не повернулся в мою сторону, игнорировал мое появление и пребывание. Я лишь молча глотала такое отношение, излучая только радость и улыбку, без устали поздравляя ребят, произнося торжественные тосты. Что-то прятать внутри — не новинка для меня, практики было достаточно. — Эй, Лидс, — ко мне подошла Эли. — Помоги унести цветы наверх, здесь уже нет места. Я кивнула, прекрасно понимая, что это намек остаться наедине. Мы подхватили по огромной вазе и отравились на второй этаж. — Давай к нам в спальню, здесь так много моих любимых белых роз, пусть стоят там. Я со вздохом поставила свою вазу на подоконник. — Эллисон, не спрашивай меня ни о чем, ладно? Мы сами разберемся. Подруга нахмурилась. — Лидия, ты действительно считаешь, что я не буду волноваться и переживать за вас? Какая твоя любимая отговорка? Боишься испортить нам праздник? Это несерьезно. — Еще как серьезно. — Лидия, прекрати! Хватит тащить все на себе, оглянись, вокруг тебя есть те, кому действительно не все равно, что с тобой происходит! Не отталкивай их. Где-то глубоко я осознавала смысл слов Эллисон, но в реальности это было не просто принять. — Неужели ты думаешь, что я безответно, с головой, уйду в свою жизнь, только бы построить свое счастье, и забуду о тех, кто был рядом со мной, когда счастьем еще и не пахло? — продолжила подруга. — Да, мы со Скоттом женимся, но, Лидия, ты и Стайлз — самые дорогие люди, которые стали родными для нас не по крови, а по судьбе. Ваша жизнь важна и нам тоже, пойми ты это наконец. — Я знаю, Эллисон, — наконец произнесла я. — Только я очень запуталась в себе и не знаю, как исправить это. Она вздохнула. — Давно заметила. Задолго до того дня, когда ты сообщила мне, что перебралась в нашу квартиру в Нью-Йорке. Я даже не удивилась, от проницательного взгляда Эли трудно что-то утаить, а уж если она хорошо тебя знает, то и вовсе невозможно. — Признаться, я хотела увезти тебя в отпуск, думала, это дождливая меланхолия, которая сильно затянулась этой осенью. Я иронично хмыкнула. — Если бы дело было в этом… — Да, все намного сложнее. Я боялась, что у вас начнутся проблемы, а ты не захочешь поделиться и позволить мне помочь тебе. Так и случилось. — Впервые мои собственные тараканы тревожат так много людей, — я попыталась разрядить обстановку, да куда там, Эли стоит насмерть. — Ты можешь и закрыть на это глаза, можешь строить стену с Вавилонскую башню, но это не изменит отношения людей, любящих тебя, Лидия. Я подавленно замолчала, а Эли грустно улыбнулась. — Стайлз сказал Скотту, что не сможет остаться до конца, какие-то сложности на работе, и его вызвали. — Никто без него не может, — прошептала я. — И он просил передать тебе, что ты можешь возвращаться домой, а не жить у нас. Мне стало очень холодно. Он что, просто забрал вещи и ушел? Из нашей квартиры, из моей жизни? Просто так взял и сделал это? Сердце ехидно сжала тьма, понимая, что ее окончательная и бесповоротная победа не за горами, а я ничего не могу с этим поделать. Он ушел. Похоже, без всяких сожалений. — И куда он теперь? — прохрипела я. — Он не сказал. Лидия, как только вернетесь в Нью-Йорк, сразу же поговорите. Я знаю, вчера вечером Стайлз ходил к тебе. Не буду спрашивать, что произошло, но нельзя это так оставлять. Милая, тебе это нужно. Это нужно вам обоим. — Ты права, Эллисон. Я буду пытаться, — выдохнула я. На следующий день я выдвинулась в Нью-Йорк. После того разговора мы с Эллисон невозмутимо вернулись к вечеринке, и она закончилась на ура. Стайлз и правда не дождался самого интересного и уехал, любезно попрощавшись со всеми, кроме меня. Но я решила дать ему время остыть. Город, который никогда не спит, встретил меня холодным ветром из разбившихся надежд жителей на последнее слабенькое солнечное тепло. Но нет. Осень окончательно укрепилась на всех позициях и уже готовит место своего преемнику, точнее преемнице. Колючий холод, стылый воздух, усыпающие деревья — это далеко не полный арсенал того, что припасено в кармане увядающей осенней кудесницы. Я заехала на квартиру ребят, забрала свои вещички и вернулась к себе. Только переступив порог, я неприятно осознала то, что Стайлз будто и отсюда вывез себя. Не физически собрал вещи, а духовно забрал душу, которую так старательно вкладывал. Я почти не чувствовала знакомого запаха, не видела тех неуловимых следов присутствия, которые обычно оставляет человек, любящий и лелеющий место, где разделяет жизнь с кем-то еще. Я открыла шкаф. Пусто. Только его совсем старые футболки, которые он уже давно не носит и которые не посчитал нужным забирать, лежали сиротливо в самом углу. Я сама, словно эта футболка — брошенная и списанная со счетов. Дома было тепло, а внутри у меня ледяная стена. Я вновь пришла к тому, откуда начала. Как по-злому иронично все складывается, что я не понимала, плакать мне, или смеяться. Но одно известно точно — ни то, ни другое мне не поможет. Утром другого дня я попыталась сесть за рабочую статью, которую обещала сдать до конца перерыва. Отпуск за свой счет — вещь хорошая, но цену за него всегда надо платить. Но нужные слова будто издевались, никак не шли и сплетались в ужасную несуразицу. Я бросила это дело. Сейчас для меня была одна задача — самая главная. И я не знала, как начать. Ужасно болела голова. Хотела выпить кофе, чтобы не мучить себя таблетками, но скрутило живот, и я не смогла ничего выпить или съесть. Кажется, мое духовное состояние начинает оказывать не лучшее влияние на физическое, а я ничего не делаю, просто лежу обездвиженным пластом на кровати. И это болезненное утро стало еще более неприятным. Незваный гость настойчиво звонил в дверь, что резким эхом отдавалось у меня в голове. Морщась, я поплелась открывать. Увидев, кто передо мной, я подумала, сильнее начало дня нельзя было испортить. Но, оказалось, можно. — Что ты тут делаешь? — пытаясь сохранить остатки дружелюбия, поинтересовалась я. Малия хмыкнула. — Надо поговорить.