V.
12 августа 2020 г., 01:19
В первый раз, когда Юури сказал Вольфраму, что любит его, они вот-вот должны были умереть, и, вероятнее всего, это то самое «скажи-что-нибудь-что-угодно-чтобы-сделать-этот-момент-значимым». Тем не менее, Вольфрам не допустил того, чтобы в его голову закрались какие-либо сомнения. Он поцеловал Юури, пока вокруг них рушился мир, и радовался тому, что, по крайней мере, он услышал это хотя бы перед смертью.
За исключением того, что они не умерли.
(Его брат слишком неотразим, чёрт возьми).
Поначалу Вольфрам был в восторге от всего этого. Тогда, когда Юури наконец-то признал свои чувства, он думал, что они смогут двигаться вперёд — больше никаких глупых недопониманий, больше никакой ревности из-за липнущих к нему людей, поскольку проблески теплоты в его глазах всё же виднелись, и больше никаких протестов, когда он тонко намекал на свадьбу.
За исключением того, что Юури не смотрел ему в глаза.
Несколько дней было чувство, будто Вольфрам светился изнутри. Но внезапно он снова остыл. Собрал осколки своего сердца и ждал прихода ночи. Он успокаивал себя ка мог и, оглядываясь на прошлое, понимал, какую глупую ошибку совершил. Часть его была расстроена из-за того, что он тогда так и не умер и забылся в бессознательном счастье, но также Вольфрам не хотел умирать. Это не в его характере. Поэтому так тому и быть. Он отпустил Юури. Он... устал.
Два месяца спустя Юури залез в их постель и уткнулся лицом в спину Вольфрама. Он снова произнёс эти слова.
После девяносто седьмого раза Вольфрам ему поверил.
