Противоположности притягиваются?

       3 октября        Я кашлял кровью возле ворот школы, когда содержимого в желудке не осталось. Желчь неприятно драла горло, слёзы, которые я каждый раз вытирал манжетом школьного пиджака обжигали щеки. Я думал, что из содеянного мною вызвало такую злость у Мирона: когда на его «Почему собачка без ошейника?» — я показал фак, или когда он преградил мне дорогу у двери, и я вмазал ему в челюсть? Хотя, скорее всего и то, и другое. Этот придурок хотел меня сломать, но у него не получалось и это его жутко бесило.        5 октября        Мало того, что меня избили цепные псы Мирона, так ещё и умудрился заболеть. Фак. К ноющим рёбрам и спине добавились головная боль, заложенный нос и охрипшее горло. Короче, полный комплект, что меня не очень-то и радует. Ведь эти придурки могут подумать, что я их испугался и таким образом избегаю встречи. Но сейчас мне меньше всего хотелось думать об этом.        6 октября        Папа, увидев меня, разрешил ещё денёк отлежаться дома. Ещё один денёк без «пиздюлей-ни-за-что» и созерцания ублюдков — бывают же в жизни хорошие моменты.        7 октября        Мдаа, сегодня объявляли результаты успеваемости по некоторым предметам. И как думаете, кто оказался на самом дне? Конечно же, Слава Карелин. Сомневаюсь, что отец будет рад.        Все утро мне удавалось избежать внимания сия Мирона, но к концу учебного дня он вспомнил обо мне. И вот я опять в спортзале. Прикован наручниками к батарее. В окружении этих придурков, восхваляющих изобретательность Мирона.        Сначала я пытался сопротивляться, но все мои попытки оказались тщетными. Только руку себе разодрал, да ублюдков рассмешил. Но потом Мирон сказал всем выйти погулять, мол он хочет поговорить с глазу на глаз. Парни немного повозмущались, но все-таки вышли. Ну да, как же перечить Мирону. От одной мысли, что я буду один на один с этим уёбком, аж челюсть сводит.        — Как тебе такое положение, Слав? — спокойно начал говорить Мирон.        Кусаю себе язык, чтобы не послать его нахуй. Как же бесит, сука.        — Оу, такое мы тоже проходили. Игнор, да? — он приподнял правую бровь.        Тихо Слава, тихо. Молчание золото. А в твоём случае, молчание — это спасение от пиздюлей.        — Значит, будешь молчать? Ну ладно, я тогда пойду. — и направился к выходу. Он готов оставить меня тут в таком положении?        — Стой! — переступив через остатки своей гордости, крикнул я ему вслед.        Мирон с улыбкой победителя подошел ко мне и присел на корточки.        — Вот вы бедные, всегда хотите казаться такими храбрыми, как будто что-то тут значите. Только посмотри на себя — ты же просто кусок дерьма. Нихера нет, зато благородства и гордости — хоть жопой ешь. — он говорит и смотрит своими большими глазами так, что аж все внутренности скручивает. Сука.        — А ты. Ты просто пустой… — сказал я это скорее полу в спортзале, нежели Мирону, я не хочу смотреть ему в глаза. Я не могу видеть его лицо так близко к себе. При такой близости я еле сдерживаю себя, чтобы не въебать ему свободной рукой. Но это чревато последствиями. А синяки на моем теле и так не успевают сходить.        — Вот как мы заговорили. — он встал, громко засмеялся, а глаза резко потемнели, лицо стало серьезным и я понял, что грядёт пиздец.        Он подошёл к окну. Закурил. И все время сверлил меня взглядом. Я же разглядывал пол, свои руки, чужие ботинки — да что угодно, только не его. И он пнул меня ногой в живот. Больно, сука. Потом ещё раз и ещё раз.        — Ты слишком смелый для такого ничтожества, Слава. Посмотри на меня. — крикнул он.        Я нехотя поднял голову и взглянул на него. В его безумно серые глаза.        — Запомни — это моя школа. — удар в челюсть.        — Такому мусору здесь не место. — второй удар — кровь из носа.        — Были уже такие как ты, но больше месяца они не выдерживали. — ещё удар — разбитая губа.        — А ты у нас, значит, смелый? — опять удар.        Когда Мирону надоело использовать меня как грушу для битья — он опять закурил и стряхнул пепел прямо на пол. Вот же мразота. Пока он спокойно курил, я пытался привести в порядок дыхание, приподняться с пола, собрать по осколкам себя.        — Сидеть! — властно приказал Мирон.        Я мгновение колебался, прежде чем выполнить приказ. Опустился в преклонную унизительную позу.        — Никакой ты не питомец, — разочарованно вздохнул Мирон, отправляя очередной окурок прямо на пол. — Покорные собаки не смотрят на своих хозяев так вызывающе. — Он стал приближаться, а я запаниковал и с трудом подавил желание отползти. — Они заискивают и все время стараются угодить. — Он остановился в двух шагах от меня. Я не мог отвести глаза, следя за каждым его движением, в надежде успеть смягчить удар, если он снова вздумает вытереть об меня свои ботинки. — А ты до сих пор не научился покорности. Взгляд в пол! — Приказывать дважды не пришлось. Я следил за мысками его туфель. — Нужно всерьез взяться за твое воспитание. Меня раздражает эта несгибаемость. И он сунул в мою запачканную от собственной крови руку ключ от наручников, который просто горел в ладони.        — Справишься сам? — шепотом спросил Мирон и я на автомате кивнул.        ***        Домой я вернулся около десяти вечера. Наплёл отцу что-то про дополнительные по математике и английскому. Он вроде поверил и позвал к столу. Но кушать не хотелось, с уже почти что отбитым желудком я не мог нормально принимать еду. И отнюдь, папины пельмени вызывали не слюни во рту, а тошноту от запаха съестного.        10 октября        От моей прежней жизни остались лишь осколки.        Теперь её можно разделить на «до» моего перевода в элитку и «после». В той жизни у меня был лучший друг Ваня, просто друзья, какие–то увлечения, пьянки-гулянки, какие-никакие отношения с девушками, а главное я улыбался. «После» — не осталось ничего, кроме растоптанной личности и всепоглощающей ненависти к одному-единственному человеку.        Говорят, когда ненависти слишком много, когда она выходит за рамки разумного, то приходит долгожданное безразличие. Пока этой стадии я не достиг и не думаю, что когда–нибудь достигну вообще. Но не смотря ни на что, это обнадёживало. Ведь если я чувствую ненависть, злобу и боль, то значит, могу что-то чувствовать ещё, ведь так? И эти чувства помогают мне поддерживать искру жизни.        12 октября        Раньше я ходил в школу и не боялся тупых подначек, терпел избиения, но ходил назло всем уёбкам. Теперь же, собираясь на занятия, гнал от себя желание проебать учебу к чертовой матери, лишь бы не лицезреть никого из тех, чей социальный статус выше среднего.        Благо Мирона и его свиты не было сегодня. Я давно подметил, что этот уёбок довольно часто пропускает занятия. Мне по сути должно быть похуй, ведь тогда я могу чувствовать себя человеком: не слугой, не собакой, не грушей для битья — а человеком. Просто интересно, как он получает оценки? Пересдает ли темы? Да и вообще, как он учится? Угомонись, Карелин, этот человек превратил твою жизнь в ад, а ты паришься о его успеваемости в учёбе. В таком случае, ты уёбок, а не он.        На перемене услышал, как девушки говорили о Мироне и кто-то сказал, что он болеет. О как, болеет значит. Надеюсь, у этого придурка эбола и он скоро умрёт. Желательно со свей своей свитой.        20 октября        Уёбка не было всю неделю в школе, и она была лучшей за последнее время. Никто не обзывает тебя, не унижает, не тащит в спортзал проверить кости на прочность. Но, как бы мне не хотелось, чтобы это продолжалось — все хорошее рано или поздно кончается.        Сегодня Мирон в школе. Я видел его машину на парковке и меня кидало в дрожь только от мысли, что сегодня мы увидимся.        Мирон поймал меня около аудитории. Сейчас перемена и в коридоре много народу, да и преподаватели ходят. Так что вряд ли он будет бить меня при всех. Но, учитывая то, что он держит в кулаке всю школу — быть может всякое. Что ожидать от этого ублюдка — я не знаю. Трудно вообще сказать, что у него на уме, помимо моего унижения и избиения 24/7. Трудно предугадать его действия. Никогда не знаю, что от него ожидать, но точно ничего хорошего.        — Ты вздумал все испортить? — прорычал мне в лицо Мирон. — Я только начал входить в игру. — и он отвесил мне звонкую пощёчину. Все сразу обернулись на нас. Это выглядело как гребаная сцена выяснения отношений. Я прижат к стене, Мирон тяжело дышит и отчитывает за плохие оценки. Тоже мне, родитель нашёлся.        — Ты хоть свои оценки видел, придурок? Ты знаешь, что тебя исключить могут? У тебя же больше всего двоек. — все не унимается Мирон.        — Что, правда что ли? — пытался съязвить я.        — Перестань вести себя, как идиот. Что, решил мне всю игра сломать? — он больно схватил меня за плечи и впился своим тяжелым взглядом.        — Н-н-нет-т. — немного спутанно ответил я.        — Вечером поговорим об этом. — он отпустил меня и ушел.        До конца учебного дня я его больше не видел. Но это меня пугало ещё больше. Ведь мне не давало покоя его «вечером поговорим». Что бы это значило? Да и что ему до моих оценок? И вообще, что за игру ведет этот мудак? Последний вопрос, кстати, меня больше всего волновал.        Уже у самого выхода меня схватили парни из компашки Мирона. Как я понял по обсуждениям своих силиконовых одноклассниц, парень в очках — это Ваня, а блондин - Марк, они вместе учатся в 11-А. Лысый и самый бесящий (после Мирона, конечно) — это Дима. Та еще мразь, и они с Мироном в одном классе (в 11-Б). По девчачьим разговорам я понял, что эти парни популярны среди женской половины, особенно Мирон. Но добиться его внимания почти нереально. Даже кто-то говорил, что был бы рад оказаться на моем месте, ведь Мирон уделяет мне очень много внимания. Да я бы только рад отдать кому-то эту привилегию. С радостью, блять.        Парни завели меня на задний двор школы. И не теряя времени, отточили свои и без того идеально поставленные удары.        — Сегодня ты задал хлопот Мирону. — сказал Ваня. - И он уехал что-то уладить.        — А это просил передать тебе. — сказал блондин, ударив прямо по почкам. Как же все-таки больно, сука. Да, Мирон бил четко, но не так болезненно, как это делали они.        Где-то около 11 часов мне пришло сообщение с неизвестного номера.                    «Выйди на улицу.»        Просто игнорю сообщение. На какую, блять, улицу в такое время? Хорошо, что хоть отец уже спит.                    «Если через минуту тебе тут не будет, ты у меня будешь бедный.»        Что-то мне подсказывает, что это ублюдок. Не уж то не мог до завтра подождать. Мне из-за него вылезать из теплой постели. Как же ненавижу.        Возле моего подъезда стоял огромный и хищный, черный BMW. Не трудно было догадаться, кто его хозяин. К слову о хозяине. Мирон, облокотившись на капот, спокойно курил в одной худи от Reebok. Он что, опять хочет заболеть? А хотя, мне похуй. За все это время я ещё не замечал Мирона в таком виде: футболка, черные спортивные штаны, белая худи и такие же белые кроссовки от Reebok. Весьма впечатляет. Я уж думал, что он родился в черном костюме с галстуком и серебряной ложечкой во рту. Непривычно было видеть Мирона таким. Он был каким-то... Каким-то домашним, что ли. Но не смотря на это, все равно оставался тем же ублюдком, что испортил мне жизнь и отбил желание учиться.        — Так и будем стоять? Какого ты вытащил меня из кровати? - начал разговор я.        — Вообще-то, люди сначала здороваются, Слава. - спокойно ответил Мирон.        — С каких это пор мы здороваемся? - этот разговор не сулит ничего хорошего, я больше чем уверен, что через минуту мы уже будем пытатся отпиздить друг друга.        — С тех самых.        — То есть отпиздить до потери сознания в спортзале, я могу расценивать, как твое "дружеское" приветствие? - дружеское, конечно, я показал в кавычках.        — Блядь, Слава. - ооо, кто-то начинает нервничать.        — Что Мирон, блядь, ну что? Какого хуя ты здесь? Какого хуя вытащил на улицу? Какого хуя ты ещё от меня хочешь? - закричал я во все горло. Мдаа, соседям на первом этаже, наверное, не круто все это слышать.        — Я всё уладил. - спокойно ответил тот.        — Да что ты, блядь, уладил то? - все не унимался я.        — Тебя могли сегодня исключить за неуспеваемость, ты понимаешь это? - он так спокойно и непринужденно говорит. Это точно тот Мирон, что приковывал меня наручниками к батарее?        — Та мне похуй, ты понимаешь? На оценки, на школу, на тебя - мне похуй. - я уже себя не контролировал, мне надо было выплеснуть накопившееся за это время наружу.        — Я понимаю, но тебе необходимо хорошо закончить этот год. Ведь следующий в разы сложнее. - сказал Мирон и взял ещё одну сигарету.        — Тебя это вообще не должно волновать. Это моё дело, только моё. - я кричал ему в лицо, а он стоял такой спокойный и не совершал абсолютно никаких движений.        — Нет, теперь это и моё дело тоже. - а вот тут я немного охуел. Точнее, я пиздец как охуел. Его дело? Какого хуя?        — Если это все, то я пожалуй, пойду спать. - и я уже хотел пойти обратно, как вдруг.        — Стоять, Слава!        — Вот давай только без этих приказов. - ухмыльнулся я.        — Прокатимся? - а вот тут я охуел ещё больше. Что? Сам Мирон пригласил прокатиться вместе с ним на машине? Может, это его двойник? Ну, как обычно бывает в американских фильмах - добрый Мирон и уёбок Мирон.        — Нет, я ещё хочу пожить.        — Та ладно тебе, просто прокатимся. Вон, новую сегодня купил. - он похлопал по капоту этого зверя. Да, машинка конечно впечатляет. Сразу видно, что только из салона. Вся такая чистая, аж блестит. Такая же хищная и опасная на вид, как владелец.        — Мои поздравления. - и я двинулся к двери.        — Слава, я же могу и заставить. - умеет же этот ублюдок уговаривать. Вот же сука.        — Поехали! - коротко ответил я и подошел к авто.        Когда садился, то немного не расчитал и больно ударился об какую-то херню у двери. На что Мирон только посмеялся. Выглядело почти искренне.        Ехали мы молча. Мирон сидел и расслаблено держал руль, как-то устало смотря на дорогу. Я же наоборот сидел как на иголках. От одной мысли, что я сейчас сижу в новой бэхе с мягким красным салоном, рядом Мирон и мы едем хуй знает куда, бросает в дрожь. Бросает в дрожь от страха неизвестности. Ведь это же Мирон. Одному Богу известно, что в его черепной коробке. Сейчас он ведет себя вроде нормально, а через минуту может вынуть пистолет из кармана и засадить тебе пулю в голову. Я не знал, что от него ожидать. Я не знал, куда мы едем. Это не правильно. Я не должен быть сейчас тут. Какого хуя я согласился на это?        — Да что ты все дергаешься то? - наконец-то спросил Мирон.        — Ничего. - буркнул я.        — Не бойся, не убью тебя. - ответил Мирон. Иногда мне кажется, что он может читать мысли.        — Кто ж тебя знает.        — Блядь, да. Знаешь, до теплых наши отношения далеки, как ты заметил, но убийство в мои планы не входит. - сказал Мирон и повернул голову ко мне.        — Ага, я не просто заметил, а во всей красе прочувствовал. - саркастично ответил я.        — Ну знаешь, ты сам много чего усложнял. - ответил он.        — Ты серьезно? Я что, блядь, должен был сам просить вас дать мне пизды и ходить в ошейнике? Я человек, если ты не понял. - я вновь перешел на крик.        — Будешь кофе? - спросил он, и тем самым перевёл тему.        — Иди ты к черту со своим кофе. - бросил ему и уставился в окно.        — Слав, контролируй речь. - сказал тот, приподняв одну бровь.        — Чай. Я буду чай. - ответил ему.        Мирон остановился возле какого-то кафе. Я осмотрелся вокруг - ничего знакомого. В этой райончике я ещё не был. Ну оно и понятно. Везде дорогие тачки, красивые дома, высокие девушки ходят под руку со своими кавалерами, вальяжные бары и кафе, Мирон на ахуенно-дорогой тачке, который пошёл покупать мне чай. Надеюсь, он не сыпанёт в него какого-нибудь крысиного яда.        Когда я наконец-то смог расслабиться в кресле, в окно постучал Мирон и попросил открыть дверь, так как руки у него заняты. Он отдал мне чай и попросил подержать свой кофе, так как хочет прикурить. Я следил за каждым его движением: как он достаёт сигарету из пачки, аккуратно вставляет в рот, жмурится, когда прикуривает, закрывает глаза, когда затягивается и спокойно выдыхает дым наружу.        — Ей, Слава, приём. - он пощелкал пальцами перед моими глазами.        Блядь, блядь. Как неловко-то. Надеюсь, он не понял. Хотя это ничего не значит, по сути. Но этот придурок еще подумает хер знает что.        — Куда мы едем то? - спросил я первое, что пришло на ум.        — К Дворцовому. - ответил Мирон и нажал на газ.