Противоположности притягиваются?

       21 октября        Я сидел на лекции по тригонометрии и делал вид, что внимательно слушаю учителя. Все эти синусы и косинусы, конечно, очень интересные, но сейчас все мои мысли были заняты, как ни странно, одним ублюдком. Нет, я не пытался его как-то оправдать, просто вчерашний вечер... Он был слишком... Каким-то хорошим и неестественным. Дворцовый мост, спокойный Мирон на новой тачке, который не пытался меня избить и унизить, вкусный горячий чай и ночной Питер - все это оставило эмоций ровно столько же, сколько противоречий в моей голове. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Особенно Мирон. Интересно, какой же он на самом деле?        Конченый бесчувственный ублюдок-садист, вот кто он. К этому я пришел, когда оказался подвешенным за руки к какому-то станку в холодной кладовке с тусклым освещением. Я, конечно, помахал ногами, но без толку, только ребра разнылись. Инициатором сия действия был никто другой, как Мирон. Ох, Карелин-Карелин, какой же ты конченый придурок, раз поверил в то, что этот человек может быть нормальным. Вон, стоит себе, лениво смотрит на то, как его приспешники в очередной раз избивают меня и даже глазом не моргнёт. Чертов садист.        — Да хватит с него, ребят, пошли уже. - сказал Мирон и посмотрел на свои золотые часы.        — А с этим что делать? - спросил блондин.        — Пусть повесит ещё, подумает о смысле жизни, например. - сказал он и как-то странно на меня посмотрел. Сочувственно, что ли. Хотя нет, Карелин, это же полный бред. Такой ублюдок как Мирон, априори не может испытывать сочувствия.        — Может ему рот заклеить, а то орать небось будет? - предложил очкастый ублюдок Ваня.        — На, держи вот это. - и он вытащил из кармана своего пиджака белый платок с нашитыми золотистыми инициалами "Ф.М.Я.". Блядь, лучше уж скотчем бы рот заклеили, нежели этим противным жидовским платком.        Парни смеясь ушли из зала, а Мирон остался и долго на меня смотрел. Он даже несколько раз открывал рот, но так ничего и не сказал. Я пытался понять хоть что-то по его лицу - но ничего, а читать мысли по глазам я не умею.        Я даже не заметил, как он ушел. Висеть с каждой минутой становилось все труднее и труднее, вес переходил на руки и было жутко неудобно. Ко всему, в помещении было очень холодно, у меня даже пар шел изо рта. Сквозь затуманенное сознание до меня доносились голоса учеников, которые шли домой с факультативов, голоса преподавателей, что прощались с охранником. Я молил господа, чтобы кому-то чисто случайно взбрело в голову заглянуть в эту кладовку, но всё тщетно. Время шло, я уже не чувствовал рук, сильно болели рёбра и спина, но никто так и не приходил.        — Ты живой? - я поднял голову и увидел свет в дали и приближающуюся фигуру. Я что, умер? За мной смерть пришла? Нет, это оказался Мирон. Но вариант со смертью мне нравился больше.        — Слав, ты жив? - он повторяет ещё раз.        Мирон встаёт на табуретку и сразу же вытаскивает свой платок изо рта, чуть приподнимает меня, перерезает веревку и я просто падаю на него. Он видимо не ожидал, что я так плюхнусь, и не удержав, вместе со мной падает на холодный грязный пол. Мирон несколько раз матернулся про себя и принялся массировать мне кисти рук, что-то проговаривая про себя. Но я не мог разобрать что, сейчас я мало что соображал вообще. Я так сильно замерз находясь здесь, что мне кажется, будто кровь стала медленней бежать по венам. Сейчас было наплевать абсолютно на всё, даже на то, что моя голова покоилась на коленях у Мирона, а он растирал мои кисти своими горячими руками. Я даже не мог сопротивляться. Так надоело, так достало, так мерзко, так противно, так уныло, так горько, так безрадостно, так больно. Я устал, просто устал. От этой школы, лживого и продажного мира, от издёвок Мирона и собственно от него самого, которого так много в моей жизни.        — Мне жаль. - тихо сказал Мирон. Он быстро снял с себя куртку и накинул на меня. Если бы я мог, то охуел бы от того, что сейчас Мирон сидит в этой чертовой кладовке на пыльном полу, отдаёт свою куртку, а я лежу у него на коленях не в силах даже пошевелиться.        — Пошли Слав, пошли. - он закинул мою руку себе на шею и повел к выходу. Мне было сложно передвигать своими двумя и поэтому казалось, что мы шли целую вечность к его грёбаной машине. И сейчас он опять был на той самой черной бэхе. Мирон открыл мне дверь и усадил на переднее сиденье, сразу же включил печку и сиденье (до этого даже не знал, что в машинах бывают сидушки с подогревом), налил мне теплого чая из термоса и даже накрыл каким-то пледом. Откуда он? Все выглядело так, будто Мирон готовился к этому всему. Когда-нибудь, я спрошу его об этом, но не сейчас. Сейчас я чувствую только всепоглощающую меня усталость, и как только Мирон двинулся с места, я сразу же отрубился. Было тепло и это главное. Всё остальное потом. Мирон потом. Самобичевание тоже потом.        23 октября        Надо сказать спасибо придуркам - я опять заболел. Не знаю, что Мирон тогда сказал отцу, когда привез меня домой, но тот только сказал, что Мирон очень хороший и ответственный друг. Хороший? Друг? Да, папа, как много ты не знаешь. Вечером отец вызвал врача и он сказал, что у меня воспаление. Так что придётся неделю отлежаться дома. Опять. Сколько я уже пропустил школу из-за этих уёбков? Если меня не выгонят за плохие оценки, то выгонят за пропуски. Хотя это не по моей воле. Но что я скажу директору? "Вы знаете, меня связали ваши ученики в кладовке и оставили там на целый день". Даже самому смешно от того, как глупо это звучит. Да он скорее меня засудит, нежели что-то скажет этим папиным сынкам. Интересно, если бы я сегодня пошел в школу, как бы себя повел Мирон? После этих событий меня всё чаще стала посещать мысль, что в полнолуние Мирон из уёбка превращается в нормального человека, который может спасти и напоить горячим чаем.        24 октября        Проснулся я от того, что кто-то бешено стучал в дверь. Какого блядь? Я как бы никого не жду, у отца ключи свои есть, да и так рано он с работы не приходит, со всеми родственниками мы поддерживаем связь в интернете, так что писать мне без надобности. Ай, да похуй. Меня нет дома. И как только я прилёг, в дверь опять начали стучать с новой силой. Даже лежать, не то что бы попытаться опять заснуть, было невозможно. И я собравшись с мыслью всыпать по первое число тому уебану, что колотит мне в дверь, совсем забыл о том, что для начала было бы неплохо посмотреть в глазок.        — Карелин, ты, блядь, мудак что ли? - посыпалось в мой адрес как только я открыл дверь. Пришёл тот, кого я меньше всего сейчас ждал, да и вообще когда-либо хотел видеть - Мирон, собственной персоной. Стоит тут весь такой бодрый, в школьном костюме (похоже сразу после школы), улыбается ещё тут, как майская роза. Ух, бесит, сука. Так и хочется стереть эту ехидную улыбку с его лица.        — Убирайся. - сказал я и поспешил закрыть дверь обратно, но этот придурок успел подставил ногу.        — Даже на чай не позовёшь, Слава? - он все ещё держал чертову дверь и это мешало мне закрыть её. Зачем он пришел, блядь!        — Извини, но крысиного яду у меня нет. - я не собирался церемониться с ним. Всё, хватит с меня.        — Какой ты негостеприимный, однако. - ухмыльнулся он в ответ.        — Иди нахуй, Мирон. - крикнул я. На что он схватил дверь, сильно дернул на себя и ручка просто выскользнула из моих рук. Мирон спокойно вошёл внутрь. Блядь, и откуда в нем столько силы?        — А контролировать свою речь ты так и не научился, Слава. - он так растянул мое имя, что аж противно стало.        — Мне похуй, знаешь. Ты ничего мне не сделаешь в моём доме. - ответил я и скрестил руки на груди, чтобы случайно не въебать ему.        — Думаешь? - он опять приподнял правую бровь, ухмыльнулся, а и понять толком ничего не успел, как оказался прижатым к стене в собственном доме и выкрученной рукой.        — Пусти, сука. - кричал я, а он только сильнее прижал меня к стене.        — Запомни, для меня не существует слов "ничего" и "никогда", Славик. - он наклонился и произнёс моё имя на ухо.        — Да мне похуй, понимаешь. Я ненавижу тебя, всей душой ненавижу. Ты самый мерзкий и противный человек, которого я когда-либо знал. Конченый придурок с раздутым эго, тупой уёбок с подростковым ЧСВ. Чёртов садист. Сука. Меркантильный уебан. Да ебал я тебя в рот, пидр, с твоими приказами. И мне похуй на твои бабки и связи, можешь засунуть свою голд-карту себе в задницу. Я не намерен больше терпеть твои подколы. Прость съеби. Боже, как же я ненавижу тебя. НЕ-НА-ВИ-ЖУ! - последнее слово я крикнул слишком громко, аж в горле стало больно. Я сдерживал себя сейчас, чтобы не зарыдать. Он настолько меня заебал, что я больше не могу держать это в себе. Он просто растоптал меня. Смешал с гразью. Да я, блять, сам не узнаю себя уже. Смотрю в зеркало и не вижу себя. Вижу только человека с измученными глазами и безжизненным взглядом, под моими мешками под глазами уже можно прятать трупов, тело не успевает отойти от прежних избиений, как тут же поступают новые. А я. А я, блять, просто позволяю кучке тупых буржуев это делать с собой. Я такой же как они, ничем не лучше. Я сам позволил им так поступить с собой. И сейчас, оказавшись прижатым к стене коленом Мирона, я не мог сделать ничего, ведь мое тело слишком слабое, но в словах я себе не отказывал. Пусть он прикончит после этого меня прямо здесь - мне похуй. Но я не могу позволить этому продолжаться.        — Закончил? - спросил Мирон и отпустил меня. Я ничего ему не ответил, а пошел на кухню взять какую-нибудь таблетку. Голова была тяжелой, словно набита железом, во рту сухо, горло болело и саднило, да еще и этот мудак плелся следом за мной, что нервировало ещё больше.        — Не знал, что ты такая истеричка, Слава. - сказал он и плюхнулся за стол. Какого блядь? Не помню, чтобы приглашал его к столу.        — Почему ты ещё здесь? - спросил я не оборачиваясь.        — Вообще-то, я пришел узнать, как твое самочувствие. - спокойно ответил тот.        — Пока ты не пришел было отлично. - я пытался вытащить таблетку, но у меня тряслись руки и это бесило, но ещё больше бесил сидящий позади Мирон. Он скорее всего увидел мои муки, подошел ко мне, выхватил из рук ту злосчастную упаковку таблеток и протянул мне одну. Я нехотя взял её и положил на язык. Даже не запивая ничем, просто разжевал. Похуй.        — Сядь. - сказал тихо Мирон.        — Вот давай только без своих приказов.        — Да сядь ты, я сейчас чай сделаю. - сказал он и вернулся назад в коридор.        Ох да нихуя себе: Мирон, делающий чай для меня в моей скромной квартире - вот это нихера себе. Остановите землю, я, блядь, сойду.        Вернулся Мирон назад с полным пакетом продуктов и логотипом одного из известных брендов в России. Ничего не говоря он поставил чайник на плиту. Открыл шкафчик и достал пачку черного гринфилда, сказав что-то вроде "Как можно пить эти помои" и выбросил в мусор. Я опешил от такой наглости, но ничего не сказал. Желания говорить с ублюдком становилось все меньше и меньше. Просто подожду, пока он уебёт отсюда. Дальше Мирон по-хозяйски расставил все продукты по полочкам в холодильнике. Нарезал лимон и поставил на стол полную тарелку с разными сладостями.        — Может, ещё супчик сваришь? - не знаю зачем, но спросил я.        — Карелин, не язви. То, что я тебе разрешил выговориться, еще не значит, что у тебя есть карт-бланш на свинство. - спокойно ответил тот, снял свою идеально белую куртку и сел за стол.        — Я думал, ты уже уходишь. - сказал я.        — Тебя так раздражает моё присутствие? - спросил он.        — Ты даже представить себе не можешь, насколько.        Далее мы сидели в тишине. Мирон всё разглядывал нашу с папой скромную кухню и время от времени морщил нос. Выглядело забавно, но всё равно хотелось вмазать в этот нос, чтобы кровь забрызгала белоснежную рубашку. Я же думал о том, какой пиздец случился с моей жизнью с появлением в ней Мирона.        Когда чайник закипел, Мирон как-будто не первый раз налил две чашки чая, кинув в них лимон, поставил на стол, одну все так же без слов пододвинув ко мне. Хороший наверное чай купил, на кухне стоял такой приятный сладкий запах от него. Я обхватил кружку двумя руками и просто грелся от него, вдыхая при этом аромат жасмина и чего-то ещё, чего я не мог разобрать. Мирон же молча помешивал свой чай и спустя время, просто накинув куртку наконец-то ушёл.        — Скажешь кому-то - ты труп. - бросил он через плечо, когда уходил.        На самом деле я и не собирался никому говорить. Делать мне больше нечего, как ходить да говорить мол "а знаете, ко мне Мирон пришёл со сладостями и ещё чай делал на моей кухне". Мне просто похуй.        Всю ночь я не мог уснуть. Я даже встал и перестелил кровать, но сон все не шёл. Радует только то, что завтра не надо в школу и свой недосып я смогу компенсировать обеденным сном. Но проблема в том, что всю ночь я думал о Мироне, о том, как странно он себя сегодня вел. И несмотря на всё то, что я ему сказал - он ничего не сделал. Я уж то думал, что папа ночью будет мне гробик выбирать. Какой же он блядь всё-таки... Уёбок. Господи, почему? Ну почему именно этот человек встретился мне? Почему не кому-то другому? Где я так налажал? Когда на улице стало уже светать, я почувствовал, как мои веки начали тяжелеть.        26 октября        Весь вчерашний день я позволил себе провалятся в кровати. Вряд ли мне ещё выпадет возможность так феерично проебать школу, и поэтому я решил не заморачиваться ничем. Особенно Мироном. Мне больше всего хотелось выбросить его из своей головы, но то что он делает просто обескураживает меня. Нет, это конечно понятно, что он ебанутый, но.. Та ну, он просто ебанутый и выпендривается, да. Больше чем уверен, что как только я переступлю порог школы, то сразу же окажусь в ещё каком-нибудь стрёмном помещении, подвешенным вверх ногами или на что хватит ему фантазии.        Где-то в три часа дня, когда я всё-таки выполз из кровати, ибо живот предательски заурчал, в дверь опять позвонили. От этого звука аж мурашки пошли по коже. Я просил всех святых, чтобы этим звонящим человеком оказался не Мирон. И да, это был не Мирон. Хотя я был все так же удивлен, ведь на пороге стоял высокий мужчина, лет так 40-45 в очках, сером пальто, солидном костюме и небольшим черным портфелем.        — Здравствуйте, молодой человек! - поздоровался незнакомец.        — Добрый день! А... А вы к кому? - немного запнувшись спросил я.        — Мне сказали, что тут проживает Вячеслав Карелин.        — Да, это я!        — Вот и чудно. Позволите? - спросил он и указал на коридор.        — А, да, проходите, конечно! - я впустил его в дом, хотя на самом деле было немного стрёмно. Кто он вообще такой. Откуда узнал мой адрес, имя? Опять куча вопросов и ни одного ответа. Но в любом случае, на грабителя он не похож, слишком уж интеллигентно выглядит.        — Меня зовут Виктор Андреевич и с сегодняшнего дня я Ваш репетитор по английскому языку. - отчеканил он.        — Очень приятно, Виктор Андреевич. Но я как бы... Эм... Нуу... - я не знал, как правильно сформулировать мысль. Не скажу же ему "Схуяли вы здесь, а?". И вообще, что за? Это папа что ли придумал?        — Не волнуйтесь, я всё знаю. Я к вам по личной просьбе Мирона Яновича. - сказал этот Виктор и протянул мне своё пальто. Мягкое, кстати. Наверное стоит тысяч так пятнадцать.        — Простите, по просьбе кого? - что-то я не врубаюсь. Мирона Яновича? Это по просьбе уебана?        — Мирона Яновича. Федорова. Вчера он позвонил мне и сказал, что его близкому другу срочно нужна помощь по английскому языку. Знаете, я особо не афиширую, что занимаюсь репетиторством, но Мирону Яновичу отказать не смог. Вам повезло с таким другом. - сказал он. Блядь, да я походу себе губу уже до крови прикусил, чтобы не заржать. Что он блядь несет, близкий друг? Ахахахаха. Личная просьба? Мирон нанимает мне репетитора? Блядь, если это сон, то нихуя не смешно. Так, Карелин, ты просто уже двинулся умом, вот и придумываешь всякий бред. Это же Мирон и он уебан, он не может нанять тебе дорогого репетитора. Закрываю глаза и считаю до десяти. Открываю глаза - а этот мужик все еще тут, смотрит на меня с подозрением и держит в руках свой портфель. Это что, правда? Да хуя с два.        — С Вами все хорошо? - спросил он.        — Даа, просто знаете, я немного приболел и вот уже пару дней как сижу дома, простуда. - отчеканил я.        — Тогда договоримся так: занятия будут три раза в неделю по два часа. Пока не могу сказать точно, в какие дни я буду приходить, ведь мне ещё не дали точный расклад в университете. Но в первой половине дня я буду сообщать Вам приду я или нет, а также время.        — Нуу, хорошо. - блядь, и зачем я согласился на подачки Мирона. Вот же придурок. Но с другой стороны, подтянуть язык неплохая идея.        — И да, занятия будут проходить либо у Вас дома, либо у Мирона Яновича. - сказал он и взял обратно своё мягкое серое пальто.        — Понял. Может быть, чаю? - решил я побыть вежливым.        — Нет, в этот раз откажусь, так как нужно бежать в университет. Но спасибо. Поправляйтесь Вячеслав и набирайтесь сил. - любезно пожелал мне этот мужик.        — Спасибо! И Вы не болейте. - ответил я ему.        — Мирон Янович мне сообщил, что у вас с английским очень плохо, но не переживайте, через полгода вы будете говорить на нём, как на родном. Всего хорошего! - сказал он, выходя из квартиры.        Я на автомате закрыл дверь и пытался прийти в себя. То что сейчас произошло ещё больше вводило меня в ступор, и теперь я вообще ничего не понимал.        Действия Мирона были не то что бы странными, они были алогичными. То избивает, то продукты приносит и репетиторов нанимает. Откуда он узнал, что у меня плохо с иностранным? Блядь, с каждым разом становилось всё больше и больше вопросов, и я не мог в этом всём разобраться. Всё это нужно свести к общему знаменателю. И этим знаменателем, увы, оказался Мирон. Мирон Янович. Федоров Мирон Янович - красиво звучит.        Я побежал в свою комнату, нашёл телефон и сделал то, о чём скорее всего пожалею - написал ему сообщение.                    «Мирон, какого хуя?»