Подноготная не-братской личной жизни

В интимных делах Блу предпочитал женскую роль. С идеальной линией талии, пышными и сочными бёдрами, девственно закрытыми половыми губками, через которые, словно бы, даже пальцы никогда не пробирались, чтобы лишний раз доставить себе удовольствие. Ему нравилось чувствовать себя наполненным. Членом, спермой, игрушками, руками - чем-нибудь. Намного больше нравилось, чем входить самому. И он настолько привык к своей роли, что когда Папайрус попросил его в этот раз сформировать член, Блу несколько смутился и задумался. - Зачем? - он требовательно раскрыл голубенькие губы без единого волоска, открывая братцу великолепный вид, но тот покачал головой. - Нет, Санс. Давай, я хочу попробовать кое-что, - Папс подполз к младшему, укладывая его на кровать, нависнув сверху, и так умоляюще посмотрел на него, что Блуберри просто не смог отказать. В любом случае, он всегда мог прекратить это, всегда мог сам взять роль актива и оседлать старшего. Потому, отдавшись его воле, он сформировал мужской орган, который непривычно упёрся в братский таз. Который, как на зло, потёрся о чувствительную плоть, вгоняя смущённого скелета в ещё более яркую краску, заставляя тихо простонать в ответ. После Папайрус спустился к голубому стояку лицом и с небольшим удивлением, даже с интересом посмотрел на него, после улыбнувшись и глухо рассмеявшись. - Что смешного? - буркнул ему в ответ Санс, недовольно ёрзая по простыни, жаждя внимания к своей подрагивающей от возбуждения нужде. - Я не думал, что ты ТАКОЙ маленький, - нежно, без насмешек и оскорблений ответил старший, наконец решив начать то, что планировал. - Я не мал- А-а-ах! Папи! - видимо, он был слишком чувствительным, потому что крупно вздрогнул и напрягся, потому что весь сжался и выгнулся в позвоночнике, как только братец обхватил его член языком, смыкая челюсти у его мошонки. Это было необычно, это даже несколько пугало, да и брат его был не так уж и опытен в минете, но Блу не мог не признать, что откровенно кайфует с этого. Каждое действие пускало по телу разряды удовольствия, которые быстро достигали черепа и отдавались звёздочками в и перед глазницами, он вывалил язык, подаваясь вперёд тазом, навстречу такому горячему и склизкому языку, который с каждым мгновением был всё увереннее, всё быстрее, всё лучше, быстро поднимаясь от низу до верху, залезая в уретру, на сколько это было возможно, сжимая и едва касаясь разгорячённой экто-плоти. Он быстро кончил, забрызгав верхние позвонки старшего своей спермой, раскинув руки и ноги в стороны, тяжело дыша, прикрыв глазницы, но всё ещё не был удовлетворён, потому что внутри было непривычно пусто. И только он хотел попросить вернуться к их обычному сексу, как Папайрус поднял его, усаживая перед собой, и прижался своей промежностью к его, обтираясь своим органом об ещё более чувствительную после оргазма плоть. - Смотри, - он повернул личико Блу к двум членам, одному голубому, испачканному в собственной сперме, немного толстенькому и короткому по сравнению с братским пенисом, рыжим, ярким, большим, действительно большим, раза в два больше, это точно. Блуберри даже пробрало от такого сравнения и осознания, с каким наслаждением он каждый раз принимал эту махину в себя. И от этого его захотелось ещё больше, ещё страстнее. И он уже начал подниматься, чтобы насадиться на этот прекрасный братский член, такой горячий, такой манящий, как Папайрус усадил его обратно. Старший взял его руку и положил на основание своего органа, а свою руку положил на головку пениса Блу, подняв его лицо к себе, чтобы младший смотрел ему в глазницы и не отводил взгляд. - А теперь самая главная часть, - он улыбнулся, очень довольно улыбнулся, немного пугая этой улыбкой скелетика, чей взгляд был в лёгком расфокусе, ещё не отойдя от недавней неги, - Дрочительное состязание. - Ты сам название придумывал? - хихикнул Блу, прикрыв челюсти свободной ладошкой, расплываясь в улыбке. - Это смесь "дрочки" и "умопомрачительного", - усмехнулся ему в ответ старший, явно гордясь тем, что ему удалось рассмешить своего братишку, - "Умопомрачительное состязание по дрочке", если так хочешь. - Нет-нет, оно итак прекрасно, - уже в открытую смеялся Санс, одной рукой приобняв Папса за шею, не обращая внимания на свою липкую сперму, - В чём же оно заключается? - Кто первый доведёт противника до оргазма - победил. Использовать можно только руки, - полуприкрыв глазницы, ответил Папайрус, утягивая младшего, оказавшегося так внезапно близко, в поцелуй, недолгий, но не менее нежный, не менее горячий, не менее сладостный и возбуждающий, буквально почувствовав, как член братца стал твёрже в его руке от этого, - Поехали, - горячо выдохнул он, как только они разорвали поцелуй, принявшись мять в руке мягкую головку чужого члена, всё же, маленького, всё же нежного и приятного на ощупь, как мягкая, но склизкая и тёплая игрушка, может быть, даже как плавно бьющееся сердце. Блуберри, не успевший вовремя сообразить, сначала скомкано простонал, лишь после принявшись водить по органу брата рукой, плотно сжимая его, немного царапая острыми кончиками верхних фаланг, и не переставал удивляться и восхищаться размерами и твёрдостью этого члена. Как же ему хотелось взять его, в любое своё отверстие, ощутить внутри, хотя бы просто коснуться чем-то большим, чем просто рука. Но азарт охватил его, уже перекрывая даже возбуждение, которое только нарастало, предвкушая победу в этом соревновании и какой-нибудь желанный приз. Однако, Санс никак не мог набрать нужный темп и его рука быстро уставала двигаться по такому большому члену с желанной ему быстрой скоростью. А ещё больше его сбила вторая рука Папайруса, начавшая ласкать его яйца. Старший оттягивал их и мял, словно бы пластилиновые шарики, но принося не боль, а крышесносящее удовольствие. Блу мог лишь стонать, громко и протяжно, чуть ли не забывая о порученной ему работе, так же подключив вторую руку и уже двумя водя по рыжему пенису, сжимая и ослабляя хватку, несколько эффективнее, чем прежде. Однако, всё ещё недостаточно, чтобы победить. Ещё четче он это понял, когда дошёл до пика. И пришлось терпеть, сдерживая рвущееся наружу удовольствие, отчего то перетекало в напряжение, а стоны превратились в жалобный скулёж, и на глазницах выступили слёзы. Он ужасно сильно не хотел проигрывать, уже согнувшись пополам, понимая, что зря он на это согласился. Конечно же его брат был намного лучше в мастурбации, было глупо тягаться с ним, он же делал это намного чаще, не обременяя себя женским телом. Он же был тем, кто наполнял Санса. Потому было ещё более обидно проигрывать ему. - П-п-па-а-ап-п-пи-и-и... - Д-да, бро? - К-к-кон-н-нч-ч-чи-и-и, п-п-по-о-ож-жа-а-а-а-ал-луйс-с-ст-та-а-а... А Папайрус видел, как его братишка начинал буквально страдать, и сам пытался кончить как можно скорее, но все развратные сцены в разуме лишь заставляли его член твердеть, но не способствовали приближению пика удовольствия. И чем твёрже становился его член, тем сильнее пытался сдавить его Блу, уже буквально выдавливая из старшего сперму. Это нужно было прекратить и сейчас же. - Морковь. - Ч-чт-то-о?... - Морковь, бро, - Папс убрал руки с члена младшего и затянул его в новый поцелуй, пытаясь успокоить, снять напряжение, наконец, ослабить поселившуюся в нём боль и подарить желанное облегчение. И Санс, наконец-то, кончил, обильно, с усталым стоном, вибрацией отдавшимся в чужом рту, тут же обмякнув на руках старшего братика, принявшись тяжело дышать, как только Папайрус отстранился. - А знаешь, почему так? - спросил тот, потеревшись ноздрями о затылок младшего. - Почему? - совсем тихо и устало спросил Блуберри, не очень-то волнуясь по этому поводу. - Потому что у тебя маленький член, - тут Санс нахмурился и с укором посмотрел на братца, который был абсолютно спокоен и даже не насмехался, - Не смотри на меня так, я ещё не закончил, - Папс одарил братика нежным "поцелуем" в лоб, наблюдая, как тот тут же смягчается и вновь расслабляется в его руках, - Из-за такого размера он очень чувствителен. Ну, ещё тут роль играет, что ты не тренировал его, но это так, мелочи. В общем-то, ты бы всё равно кончил первым, бро. - Мьех, - несколько обиженно выдохнул скелетик, - И зачем это было? - Чтобы посмотреть и поиграть с твоим милейшим маленьким писюнчиком, конечно же, - и старший так невинно улыбнулся, что Санс уже не стал тратить силы на очередное возмущение, лишь укоризненно цыкнув и прикрыв глазницы, наваливаясь на чужую грудь. Рыжий член всё ещё упирался в его тело, пусть он сам уже испарил свой. И это было бы его прелестной маленькой местью - оставить старшего возбуждённым, если бы тот не мог крайне умело сдерживать себя, вскоре убрав свою экто-плоть и завалившись с младшим спать.