Подноготная не-братской личной жизни

Блу было крайне сложно сохранять спокойствие. Даже не потому, что он был инфантильной личностью, полной эмоций, жаждущий новых всплесков каждое мгновение, и, если не получал их от других, то выплёскивал сам. Даже не потому, что его было легко отвлечь от какого-то дела чем-то более интересным, более весёлым, более занимательным, и отвлекаться он мог чуть ли не на каждую снежинку, уникальную по своей сути, уникально опускающуюся на его уникальный лоб, заставляя скелетика засмотреться на снегопад, плавно оседающий на него и дальше. Даже не потому, что сейчас шло шоу Напстатона, который безумно нравился младшему скелету, так же завораживающий его чуть ли не каждой своей программой, которых в эфире было немало. И даже не потому, что он был возбуждён, нет. Его действительно отвлекало присутствие брата в данный момент. Точнее, то, где он присутствовал. Ещё точнее, то, где присутствовал сам Санс. Папайрус лежал на диване, согнув одну ногу в колене, вытянув другую, и привычно лениво дрочил себе, периодически постанывая, отчего чересчур чувствительного и восприимчивого сейчас Блу каждый раз пробирала мелкая приятная дрожь. А сам Блуберри сидел на лице старшего, плотно сжимая зубы, чтобы не стонать лишний раз. Его тело было наращено до более пухленьких форм, с удобным для тисканья пузиком и пышными ляжками. На нём были беленькие трусики, не дающие братцу излишней воли в ласке, дразнящие его по его же инициативе. И младший чувствовал, как его братец обнюхивает его вагину, ощущал его глазницы своими ягодицами и его ноздри своими половыми губками, вздрагивая каждый раз, когда старший облизывался. И самое страшное было то, что Санс в этот самый момент говорил с Андайн и Альфис по видеосвязи. Вообще, это всё было инициативой Папайруса. Он предложил эти пышные формы, эту позу, даже эти трусики, чтобы сильнее возбудить себя. И Сансик согласился, посчитав, что это будет хорошей тренировкой для него. А когда им позвонила Альфис, как раз на счёт тренировок, то Папс чуть ли не заставил младшего взять трубку, который ещё больше смущался и возбуждался от того, что ему приходилось это всё скрывать. - Хей, Санс, чо как? - радостно спросила ящерица, увидев на экране своего телефона знакомую костяную рожицу, даже не заметив, как тот смущён. - В-всё от-тлично, капитан! - Блу отсалютовал, улыбнувшись, и попытался восстановить сбивающееся дыхание. - Я звоню узнать, когда ты снова хочешь завалиться ко мне, - она ковыряла в своей клыкастой ухмылке когтем, ответно улыбаясь своему ученику, который готов был разорваться на две части, лишь бы скорее положить трубку. - Да-да, конечно! Я-я к-каждый д-день гот-тов к новой трен-нировке! - он эффективно закивал, чувствуя, как горят его щёки, а Папайрус ухмыльнулся и негромко добавил, чтобы микрофон телефона этого не уловил. - Я запомню, бро. Уже думаю над "тренировкой" для тебя на следующий раз. Как думаешь, сможешь побить свой рекорд, м? - его фраза, его голос, то, как он выделил "тренировкой" - всё это было на столько двусмысленно, и, что самое ужасное, Санс понимал потайной смысл, ещё гуще голубея. - Пожалуйста, Папи, замолчи, - пропищал он в ответ и тут же поднял лицо обратно к телефону, на экране которого уже несколько обеспокоенная Альфис с большим интересом смотрела на него. - У тебя там всё в норме? - спросила она, едва хмурясь, неторопливо поднимаясь с, видимо, кровати, словно бы собираясь идти куда-то. И скелетик так испугался, что она сейчас придёт к ним, что она сейчас поймает их за этим непристойным, неправильным действом, что чуть ли не закричал, пытаясь докричаться до неё через всё Подземелье. - Нет-нет, всё хорошо! Всё отлично! Всё так же великолепно, как и я сам и как и ты! Не приходи, у меня действительно всё лучше некуда, да! - он значительно вспотел и тяжело задышал, тщетно пытаясь скрыть волнение, готовый умереть от стыда здесь и сейчас, если капитан королевской гвардии не закончит звонок. Заканчивать его самому было бы неуважением, потому он продолжал глупо улыбаться в камеру и пялиться на Альфис, которая замерла от такого крика и, спустя пару мгновений, медленно кивнула. - Хорошо, успокойся, пацан, я никуда не иду, - и тут её лицо озарилось спокойной улыбкой, а в кадре появилась Андайн, заключённая в объятия, несколько смущённая этим, - Как ты, рыбонька моя? - усмехнулась ящерица, чмокнув девушку в щёку. - А-а-ал-льф-фис, Сан-нс же см-мотрит-т... - И что? Пускай смотрит. Он давно не маленький, пусть учится ухаживать за девушками, - рассмеялась Альфис, принявшись более интенсивно и часто целовать свою возлюбленную, отодвигая её ворот и спускаясь на шею, ловко обходя жабры. - А-а-ал-л-льф-ф-фис-с-с! - возмущённо, но беспомощно вскрикнула Андайн, уже вся раскрасневшаяся от таких ласк. А Блу, наконец, смог спокойно выдохнуть. Хотя бы потому, что теперь внимание с него переключилось на другого монстра, и потому, что он теперь не один в этом видеозвонке ужасно смущён. Это оказалось отличным шансом для Папайруса, которому наскучило нюхать такую ароматную и сладкую вагину. Его маленькая жертва была отвлечена, и он мог выдавить самый лучший стон и самое яркое смущение из него, если хорошенько постараться. И он постарался, пуская в ход язык, немного сдвинув младшего к себе на челюсть, чтобы коснуться горячим оранжевым языком его половых губ, сквозь промокшую ткань обводя их, начиная несколько иной поцелуй, вводя язык между губами, отчего трусы прилипли к вагине. Он распределил уже насквозь мокрую, окрашенную голубым ткань по всему пространству, не углубляясь в нежное лоно, лишь чтобы доставить братцу лишний дискомфорт и подразнить уже его несколько больше. А Блуберри застонал, как и ожидал его брат, застонал, как ему показалось, чрезвычайно громко и долго, закатив зрачки и запрокинув голову, прикрывая рот свободной от телефона рукой, уже достигнув пика голубизны своего личика и готовый прямо сейчас кончить старшему на лицо. Он недовольно заёрзал, и, как на зло, его взгляд, вместо телефона, на экране которого непонимающе смотрели на него две монстрихи, упал на стоящий колом оранжевый пенис. Ему так захотелось примкнуть к нему, ощутить его внутри, в любом из своих отверстий, лишь бы эта смущающая пытка наконец закончилась. Но Альфис ещё не положила трубку, так что прямо сейчас он этого сделать не мог. - Ты точно уверен, что всё хорошо? - спросила она, вновь насторожившись. Всё ещё прикрывающий свою челюсть рукой скелетик активно закивал и выдавил из себя улыбку. Он боялся убрать руку, потому что Папайрус всё ещё не отстранился, продолжая сквозь ткань оглаживать его промежность и дышал в самое лоно, и его холодное дыхание, щекотящее его чувствительную экто-плоть, ещё больше возбуждало. - З-знаешь, я тут подумала, - решила отвлечь свою девушку Андайн, лёгким движением руки успокаивая её вновь, - Мы давно не выб-бирались все вместе. Может быть, нам уст-троить ночёвку? - Отличная идея, любимая, - улыбнулась воительница, отчего рыбка снова немного покраснела, - Что скажешь, Санс? - Мне нужно будет спросить у Папайруса, - выдохнул младший, осторожно пересаживаясь на чужом лице, чтобы его так активно не стимулировали, отодвигаясь с челюстей обратно на глазницы, уже несколько облегчённо вздыхая. - Так спроси сейчас! - Альфис несколько повысила голос, побуждая своего ученика к действию, отчего тот вздрогнул. - Я... Не могу. Он несколько заня-а-ах! - но Папайруса не остановила такая смена позы, особенно потому, что он сам уже почти достиг пика. Быстро вернув своего любимого бро себе на челюсть, он свободной рукой сжал его клитор и быстро-быстро стал массировать, продолжая приминать ткань трусов внутрь, второй рукой так же быстро двигая по своему члену. И они кончили разом, Блуберри - на лицо братцу, всё же успев отключиться от видеозвонка до такого внезапного оргазма, а Папайрус - на диван и свой же таз, тут же испаряя свой орган и вжимая младшего в своё лицо двумя руками, ухватившись за его бёдра, чтобы, наконец, дать себе сорваться и перейти грань, в виде промокших беленьких трусиков.