Подноготная не-братской личной жизни

Иногда старший напивался. Ради развлечения ли, или, может быть, ради притупления нервов, а иногда - просто от скуки, но напивался в самую стельку, не способный даже думать, что он делает, и делать что-то вообще. И Сансу это очень не нравилось. В особенности, потому что ему приходилось забирать брата самому и тащить его домой на своих плечах. Конечно, это было отличной тренировкой, но не самый приятный запах, исходящий от него, несколько мешал. И никакие уговоры, никакие условия, никакие запреты не помогали. Блу оставалось лишь обиженно дуть щёки и чуть ли не плакать от такого поведения. Это спасало, может быть, на месяц максимум. А через месяц он снова вёл братца домой, слёзно умоляя больше не пить. Но с началом их более тесных отношений эта ситуация начала налаживаться. Папайрус был окружён любовью, и у него появилось куда больше интересных развлечений, чем просиживание таза в баре у Маффет. Будь то чтение сказки на ночь, просмотр фильма, игры, ночёвки, но вечер у него всегда был занят, а днём он спал на посту или работал у той же Маффет, отрабатывая свой долг. И Блуберри, прознав про сию тактику, которую по-началу использовал неосознанно, старательно занимал время Папса, чтобы отвлечь его хотя бы от одной вредной и губительной привычки. И ведь получалось! Старший даже пообещал навсегда завязать с этим. Но сейчас Санс отвлёкся от готовки ужина на телефонный звонок. И неприятная дрожь продрала его, когда он узрел номер паучихи. Подняв трубку, скелетик услышал несколько обеспокоенный женский голос, просящий наведаться к ней в бар и забрать старшего. Тут же последовал вопрос, что, спрашивается, его брат там делает. И ответом для Санса послужил страдальческий стон Папайруса, прозвучавший где-то на фоне. Кивнув пустоте, Блу оповестил владелицу бара, что скоро будет, выключил плиту и поспешил покинуть дом. Шёл он быстро, нервно прикусывая свои же зубы и сжимая пальцы, несколько злой, абсолютно возмущённый таким поведением. Как же можно, если его братец обещал ему, так нагло нарушать эти самые обещания! Это ведь действительно было нечто серьёзное, о чём они не раз заводили разговор. И Блу всё пробирала эта мерзкая, липкая дрожь и крайне неприятное чувство. Потому дверь в бар он открыл с размаху, тут же подходя к барной стойке, за которой сидел и страдальчески стонал его брат. Видимо, напился до такого состояния, что его уже начало тошнить. Сегодня Папайрус как раз работал у Маффет, и младший не знал, сколько мог выпить его брат, но по обеспокоенному взгляду барменши понял, что, может быть, дело то здесь и не в этом. - Что случилось? - решил спросить Санс, совершенно спокойно и без лишних эмоций в голосе и на лице, повернувшись к паучихе этим самым лицом, чтобы видеть её реакцию, и тут же добавил после очередного стона со стороны пьяницы, - И сколько он выпил. Та тут же достала из-под барной стойки прозрачную бутылку с какой-то смесью. - Сто грамм. Я предложила ему попробовать мою новую смесь. Всё же, он достаточно крепкий, но, видимо, это оказалось слишком сильным. - А что там? - словно бы разбираясь, поинтересовался Блу. - Ром, медовый самогон, отдельно добавила спирта для крепкости... - она, уже бурча себе под нос следующие ингридиенты, переставляла под стойкой какие-то бутылки, которые мелодично брякали, стукаясь друг об друга, - Видимо, переборщила со спиртом... - а после подняла взгляд на бутылку, которую уже рассматривал в своих руках Блу, вместе с ним обратив внимание на красную полоску поперёк тары, - Это же экземпляр с афродизиаком! Куда же я тогда дела обычный?.. - и она снова принялась рыться, не обратив особого внимания на сузившиеся зрачки скелета. - Афродизиаком?.. - переспросил тот, с лёгкой долей страха посмотрев на братца, и понял, что тот стонал не просто от боли. - Не бойся, там совсем немного, так, для разогрева, - ответила ему из-под стойки Маффет, не чуя подвоха. А подвох был, и Санс знал, какой. Его брат очень бурно реагировал на разного рода препараты, отчего было проще лечить его от простуды. Но опыт с афродизиаком у них прошёл не очень-то и положительно, и вспоминать об этом было, может, не страшно, но противно. И где только тогда Папайрус взял эту дрянь!? Подойдя к старшему вплотную, Блу потряс его, положив руку на плечевой сустав, и совсем тихо шепнул ему на ушное отверстие. - Папайрус?.. А тот тут же поднял голову и посмотрел на брата, который поспешил отстраниться. Он крайне надеялся, что доза действительно была на столько мала, что его братик сможет держать себя в руках. - Санс? - с удивлением спросил Папс, положив ладонь на его костяную щёчку и нежно огладив её, - Санс, я много не пил, честно! - его голос немного подрагивал, а язык заплетался, но выглядел он вполне себе адекватно. - Я знаю, - с облегчением выдохнул скелетик, ластясь к чужой руке, - Пойдём домой, - и взял за неё, намереваясь вести старшего. - Санс, я... - но тот, вместо того, чтобы идти, наоборот, притянул Блуберри к себе, притянул слишком близко, так, что можно было ощутить его более горячее дыхание, чем обычно, и увидеть едва проступающий румянец, - Я так люблю тебя, бро, - это несколько насторожило Санса, но вырываться он, пока что, не стал. Как и просить братца говорить тише, потому что парочка заинтересованных монстров уже обернулась к ним, - Я так люблю, когда ты стонешь моё имя, - в узких глазницах явно что-то поплыло, погружаясь в неясную дымку, а на щёчках младшего вспыхнул ответный румянец, и он поспешил заткнуть братца. - Папи, что ты говоришь? - Я говорю, что мне безумно нравится твой голос. Твой голос, который просит трахать тебя сильнее, быстрее, жёстче, - ещё более смущённый Блу совершил слабую попытку вырваться, оглядываясь на шепчущихся монстров вокруг. Они не знали, не должны были знать об этом. В их глазах они должны были оставаться братьями, а не любовниками. - Я так люблю, как ты сжимаешь мой член, когда кончаешь, - а Папайрус нагло рушил этот образ, разбивая в дребезги все границы приличия, - Так люблю, когда ты стонешь, наполняемый моей спермой. - Папи, замолчи! - в его глазницах проступили слёзы. Брат держал крепкой хваткой, не давая сбежать от нарастающего смущения, а пара псов из Королевской Гвардии подошли немного ближе. - Так люблю, как ты умоляешь меня. Давай, сделай это снова. Ну же, - а опьянённый афродизиаком Папайрус словно бы издевался, не замечая никого вокруг, кроме своего любимого бро. - П-пожал-луйста, хватит! - слёзы уже струились по его щёчкам, он активно шмыгал ноздрями и всё ещё старался вырваться. - Да, именно так, - высокий приложился ко лбу младшего своим лбом и мягко усмехнулся, после чего икнул, - Как же я люблю тебя, бро. Как же я хочу тебя, снова и снова, пока не- Но закончить ему не дали. Один из псов ударил скелета по черепу, вырубая его, таким образом освободив расплакавшегося Санса из его хватки. - Тебе помочь с этим? - это был Догами, покусывающий свою кость и перекатывающий её между зубами, дружелюбие и готовность помочь которого скелет смог рассмотреть, лишь когда вытер слёзы перчаткой, вытягивая из себя максимально искреннюю улыбку и помотав головой. - Нет, я справлюсь, - он тут же взял брата на руки, благо, те у него были достаточно сильные, и, всё ещё ужасно смущённый и покрытый румянцем, собрался было уходить, но его остановила в дверях уже Догаресса. - Ты уверен, что всё будет хорошо? - она так же была обеспокоена, - Не похоже, чтобы у вас двоих были хорошие братские отношения, - она скрестила руки на груди и немного нахмурилась. - Нет-нет, правда, всё отлично! Этот ленивый мешок костей просто... - пришлось придумывать оправдание на ходу, на пару мгновений отведя взгляд от глаз собеседницы, - Просто пьян и... Смотрит слишком много порно, да! Я прослежу, чтобы он так больше не делал, - и, чуть ли не стремительно быстро, Санс покинул бар, с укором глядя на бессознательного братца, который так неосторожно решил посмущать его на публике.