Подноготная не-братской личной жизни

Папайрус, по сонности своей, оставил телефон дома и ушёл на свой пост, активно подгоняемый младшим братом, без развлекающего его гаджета. Конечно же, он заметил это, но лишь когда дошёл до своего поста, а шёл он пешком. И пока его не было, всего через пару минут после его ухода, его телефон зазвонил. Недовольно цыкнув на забывчивость старшего, Блу поднял трубку и, увидев на экране имя "Маффет", поднёс её к ушному отверстию, бодренько поздоровавшись с паучихой. - Доброго утра, мисс Маффет! - Их-хих... Санс? Доброго, да. А где твой брат? - отозвался ему не менее бодрый голос женщины в трубке. - Он ушёл на свой пост. Я как раз собирался сходить и отдать ему телефон. А что такое? - он с интересом наклонил голову, словно бы этот самый интерес имел вес и тянул его череп в бок. - Нет-нет, ничего. У меня в баре просто небольшое обновление, и мне нужен был Папс, чтобы помочь с этим. Я тогда позвоню немного попозже- - Я могу помочь! - довольно воскликнул скелет, чуть ли не подпрыгнув на месте, - Как минимум, я могу зайти и узнать, что нужно сделать, по дороге к этому ленивому мешку костей! - Санс, пожалуйста, я- - Ни слова больше! Мье-хе-хех, я уже выдвигаюсь! И вправду, он уже быстрыми и ловкими движениями запирал их дом, на таком же быстром ходу отключая звонок и убирая телефон брата в карман, чтобы потом дойти до него и вручить, не забыв напомнить о его забывчивости. Маффет даже сообразить не успела, когда младший из скелетов оказался на пороге её заведения, там и замерев от увиденного. И только после пары мгновений додумалась возмутиться и прикрыть ему глазницы. - Санс! Не смотри! Но он, конечно же, не послушался, уперевшись ногами в пол, не давая паучихе вытолкать себя из бара, разглядывая её новое приобретение. Наконец, она сдалась, устало выдохнув. - Ладно. Либо заходи, либо иди, куда шёл, но закрой, пожалуйста, дверь. - Да, конечно! И Блу проследовал внутрь вслед за уже добравшейся до барной стойки монстрихой, которая вытащила из-под неё бутылку и сделала крупный глоток. Посреди зала появилась небольшая сцена, даже подиум, видимо, разборный, чтобы его можно было убрать на время обычного графика бара. На этой сцене, упираясь в потолок, возвышался гладкий металлический столб. Внезапно освещение в помещении стало намного темнее, хотя, скорее, приглушённее, погружая всё в мягкую розовую полу-тьму. Пара прожекторов осветило сцену. Маффет подошла к младшему из скелетов и, скрестив нижние руки на диафрагме, довольно усмехнулась, заметив, как завороженно наблюдает за всей конструкцией Санс. - Только не проси меня объяснять, зачем это, пожалуйста. - Я подозреваю, зачем. - Что? - она была несколько шокирована таким заявлением. - Могу показать, - Блу двусмысленно улыбнулся, полуприкрыв глазницы. Немой жест в сторону сцены стал для него отличным приглашением, отличным согласием на воплощение его плана. Потому он взобрался на сцену и замер, уперев руки в бока, с задумчивым видом осматривая шест. А потом ухватился за него рукой, упёрся в него одной ногой и пару раз прокрутился, после, плотно прижавшись к столбу, медленно спустился на пол, повернувшись к единственной зрительнице спиной, широко расставив ноги и заманчиво повиляв тазом. Это было всего пара действий, но Маффет это действительно впечатлило. И когда Блу слез со сцены и вновь подошёл к ней, она схватила его за плечи верхними руками и нависла над ним, приспустив очки, она серьёзно сказала: - То, что было сейчас, останется между нами. Не говори Папайрусу ни о чём из этого, понял? А Блуберри улыбнулся, нагло и похабно. - При одном условии, мисс Маффет. *** Устроить стрип-вечер было решено в ночь с субботы на воскресенье. Моделей Маффет собирала из желающих, не задавая им лишних вопросов, обеспечив им практически полную неузнаваемость, что, в случае с монстрами, не могло обойтись одними лишь масками. Но Сансу, который самым первым записался в стриптизёрши и первый же поставил такие условия, вгоняя паучиху в ступор, вполне хватило только маски. Она даже и представить не могла, что скелеты могут формировать дополнительные части тела с помощью магии. И ещё больше её поразило, что Сансу было известно женское строение тела. Грудь средних размеров, просто идеальная для него, с нежными бусинками сосков, за которые так и хотелось тискнуть его - и она, к слову, не удержалась, обосновав это вполне логичным интересом. Аккуратная, практически девственная вагина и плотно сжатое анальное колечко, манившие даже её, а ведь она была по парням. Сделав магию плотнее, матовее, отчего та практически не просвечивала и таким образом скрывала кости, объяв этим мягким коконом всё своё тело, кроме головы и шеи, Блу стал практически неузнаваемым. Совершенно другой монстр. Наконец, хозяйка заведения вручила ему маску, такую же аккуратную, с детальным узором в виде маленьких бабочек по всей её поверхности, с замысловатыми завитками и кляксами, в голубых тонах под тон его тела. Она закрывала не всё лицо, а лишь глазницы, но, в купе с невероятно сексуальным телом и приглушённым мягким светом, это было не так важно. Всунув ему в руки его костюм, она отправила младшего скелета одеваться и поспешила открыть своё ночное заведение. К этому моменту Маффет - сначала на пару с Папайрусом, а потом, когда старший ушёл, и вместо него пришёл Блу, на пару с ним - работала весь день с раннего утра, собирая сцену, подготавливая девушек, еду и напитки, подготавливаясь сама, проверяя свод правил, которые она придумала специально для этого вечера и отдавая указания своим маленьким работничкам. И вот, час Х настал. Она поправила ленту перед дверью, протянутую здесь, чтобы преграждать заходящим, но ещё не оплатившим, путь, кивнула группке паучков и пылающему, непривычно серьёзному Гриллби у двери, которых она поставила сюда в качестве охранников, и, наконец, отперла дверь, раскрывая её. Монстров действительно было много. Не только мужчины, девушки тоже были среди них. И все, на счастье владелицы, после недолгих споров и суеты, организованно встали в очередь, оплачивая проход, получая печать на видном участке тела, проходя в мягкую, обволакивающую темноту зала и занимая места за столами вокруг сцены. Монстров было так много, что вскоре все места оказались заняты, и ей пришлось отказать оставшимся, предупредив, что, если сегодня всё пройдёт хорошо, то на следующей неделе они вновь откроются, уже с большим количеством мест. Она закрыла дверь и сама взошла на подиум, освещённая светом прожекторов, тяжело выдыхая, чтобы собраться с мыслями. В нижней паре рук она держала свой текст и свод правил на сегодняшнюю ночь. Мягко улыбнувшись, она довольно зажмурила пару глаз и начала: - Итак, господа, и, их-хи-хих, дамы, сегодня "У Маффет" пригласило вас на первое, экспериментальное открытие ночного стрип-клуба, - зал наполнился аплодисментами, так что ей пришлось подождать, - Сегодня вас ждёт жаркая ночь, наши прелестнейшие леди будут ублажать вас своими телами, пока ваши мозги не вскипят, а тела не начнут плавиться от таких горячих температур, - её голос становился громче, разгорячённая волнением, она быстро набирала обороты, а толпа вновь начала ликовать, - Но, - холодно остановила она уже помчавшийся поезд, - У нас есть несколько правил, за несоблюдение которых вы будете выставлены за дверь. Первое, и самое главное правило - не трогать. Вы можете только смотреть. Можете ублажать себя, но трогать моделей вам запрещено. Второе правило - моделям трогать вас можно. Третье правило - еда и напитки платные. Четвёртое правило - порча имущества заведения запрещена. Пятое правило - наши девушки не предоставляют интимные услуги вне стен бара. Шестое правило - всё, что произойдёт сегодня ночью, останется в стенах этого бара. Вне его стен ничего этого не существует. Седьмое правило - запрещено расспрашивать наших девушек о том, о чём говорить они не хотят. Ознакомиться с правилами вновь можно вот там, - и она указала на стену напротив, где висел весь свод правил, - А теперь, - она сделала свой голос вновь бурным, ласкающим, горячим, - Мы начинаем, - и покинула сцену. На её место тут же вышли все, кто согласился поработать сегодня в стрип-баре на роли стриптизёрш, моделей, как любила называть их Маффет. Кто-то за плату, кто-то по своим причинам. Разнообразные, разного роста и телосложения, разодетые в разнообразные вызывающие наряды, они стояли ровной стеной, ожидая чего-то. А у особо нетерпеливых монстров уже текли слюни и набухали члены, упираясь в брюки. Папайрус, который, конечно же, проходил не платно, а через чёрный ход, вошёл перед чтением правил и слышал их все. Да что там, это практически он их и придумал. Присев на край барной стойки и скрестив руки на грудной клетке, он наблюдал за такой уверенной и довольной Маффет, легко ухмыляясь. А когда та покинула сцену, и на её место встали другие девушки, он обомлел. Ему хватило пары мгновений, чтобы увидеть среди них Санса. Да-да, это был точно он. Перепутать это эктоплазменное тело и эту немножко нервную, взволнованную улыбку его челюстей он ни с чем не мог. Его бросило сначала в жар, потом в холод, а потом он и вовсе чуть не умер, когда их взгляды пересеклись. Началась музыка, не громкая и не тихая, в меру быстрая, в меру возбуждающая воображение рисовать яркие картинки, мелодичная и плавная. И модели на сцене начали так же плавно двигаться, одна за другой, невероятно вызывающе, невероятно сексуально покидая эту самую сцену, входя в зал, охмуряя кого-нибудь из сидящих, принимаясь выворачиваться перед ним, получая в самые запретные места дополнительные деньги, оставив на подиуме у шеста лишь Санса. А тот едва дрожал, напуганный такой толпой, напуганный, что братец может узнать его. Но дрожал он внутри, снаружи же проявляя всё своё обаяние и очарование, приковывая к себе взгляды большей части толпы. На нём, кроме маски, были гольфики, доходящие до колен, полосатые, в белую, жёлтую и голубую полосы. На ляжках были две резинки, по резинке на каждую, с кружевными беленькими оборочками, ярко выделявшимися на голубой плоти. На нём была донельзя короткая юбочка и белоснежные трусики, с теми же кружевными оборочками и россыпью мелких звёзд. На нём была белая майка на тоненьких лямках, быстро спадающих с его плеч, сквозь которую очень явно просвечивала его голубая грудь и торчали соски. Наконец, он начал свою роль, то и дело поглядывая на братца, чтобы уловить его реакцию в участившемся дыхании и напряжении во всём теле, в смене позы на более закрытую, чтобы скрыть нарастающее возбуждение, в его голодном взгляде и практически не видном в тьме румянце на скулах. Он рвано выдохнул, навалившись спиной на шест, и стал тереться об него, осторожно, трепетно, учащая своё дыхание, иногда срываясь на стоны. И всем своим видом показывал привычную ему абсолютную развратную невинность, едва прикрыв глазницы. Он плавно спустился по шесту вниз, широко раздвигая ноги, словно бы по случайности, и принявшись оглаживать свои мягонькие ляжки изнутри. Как на зло, Папайрус был с другой стороны, с менее удачного ракурса, но спустя пару мгновений он перешёл к противоположной от Санса стене, прекрасно лицезрея его так же неплохо просвечивающие трусики. Довольный этим, Блуберри вновь повернул свою голову набок и горячо задышал, осторожно, трепетно, почти боязно спускаясь одной рукой к промежности, а второй задирая свою майку. И вздрогнул от одобрительного возгласа толпы и недолгих аплодисментов, смущаясь такому вниманию. Он осторожно приспустил трусики, осторожно и слабо сжал одну из грудей, издавая рваный и сдавленный, пугливый стон. Будто бы был мастурбирующей девочкой, так боящейся, что родители найдут её за этим непристойным занятием. И это безумно возбуждало каждого, кто наблюдал за ним, Папайруса в том числе. Наконец, он осмелел, он стянул с себя трусы окончательно и кинул их в толпу, он крепко сжал сосок одной из грудей и клитор, принявшись неистово тискать их. Но и это представление длилось недолго. Наблюдая за текущими похотливыми рожами, он презрительно фыркнул, встал боком и грудью навалился на столб, сжимая его между своими титьками, помогая себе в этом руками, с крайне задумчивым и интересующимся лицом. И стал неторопливо приседать, открывая тем, кто сидел сбоку, вид на свою взмокшую вагину. Проделав так ещё несколько раз, Блу резко, нагло развернулся к срединной части задом, заманчиво повилял им, прокрутился вокруг шеста пару раз и, под финал уже кончающейся мелодии, сел на подиум, широко расставив ноги, повиляв попкой перед чужими лицами, как некогда делал это перед Маффет. Его выступление кончилось, и другая дама сменила его на сцене, а сам Санс спустился в зал, пожалуй, слишком стремительно поспешив к братцу, который, буквально, изнывал от возбуждения, присев на пол за неимением для себя места, и надрачивал себе, очень быстро и активно, боясь потерять замершие перед глазницами картины. И вздрогнул, когда знакомое личико, скрытое под маской, когда знакомые груди, всё ещё неприкрытые майкой вновь, нависли над ним, одаривая его мягкой улыбкой. - Помочь? - нежно и горячо, похотливо и мягко, крышесносяще и успокаивающе спросил Блу, очерчивая чужую челюсть мягкой рукой, покрытой псевдо-плотью. Папс кивнул. Не понимая, что делает, он кивнул, и последовал за своим братишкой, наблюдая, как аппетитно виляет его зад под не прикрывающей, подчёркивающей его попку юбкой. И послушно сел на, словно бы, из неоткуда взявшийся стул. Блуберри сел на его плотно сжавшиеся колени и хихикнул, вновь очерчивая уже двумя руками его скулы, челюсти, шейные позвонки, ключицы и плечи, пересчитывая скрытые под худи рёбра. Он ёрзал своей мокрой вагиной по чужим коленям, ещё больше возбуждая себя, и крайне требовательно смотрел на старшего. А потом пододвинулся максимально близко к его стоящему члену и потёрся промежностью уже об него, вырывая из плотно сжатых зубов рваный стон. - Ну же, не бойся показывать мне, как тебе это нравится. Санс приподнялся над чужим телом, отводя попку назад, и взял чужие костяные руки, укладывая их на свои ягодицы. - Ты можешь сжимать их, когда захочешь. Он снова хихикнул, когда Папс крепко, сильно сжал его мягкую плоть, и обворожительно улыбнулся, скрещивая руки за его шеей. - Ты же хочешь меня, да? Папайрус неловко кивнул, пытаясь восстановить дыхание, фокусируясь только на маячивших в глазницах, скрытых под маской, огоньках, всё таких же игриво голубых, с золотыми звёздами в них. - Тогда возьми меня. Грубо и резко. Заставь меня стонать и просить. - Я не могу, - прошептал старший, вгоняя младшего в ступор. - Почему? - с нотками детской обиды в голосе спросил он. - Я не могу, бро. Маффет запретила... - и тут он понял, как нагло и глупо выдал себя. - Тсс, - Санс тут же приложил палец к его челюсти, покрываясь более густым румянцем, - Откуда ты узнал? Тебе Маффет рассказала? - Я ни с чем не перепутаю твою обворожительную улыбку и твою сочную промежность, - усмехнулся высокий, уже более решительно, по хозяйски сжимая чужие ягодицы, усаживая младшего обратно к себе на колени. - Говори потише, пожалуйста, - попросил Блу, судорожно оглядываясь, а потом вернул взгляд к своему любовничку и вздохнул, - И возьми меня уже наконец, - потребовал он. - Я не могу, - повторил Папс, усмехаясь. Блуберри усмехнулся ему в ответ. И продолжил ёрзать на его коленях, обтираясь текущей промежностью о рыжий пенис, ощущая каждую неровность, каждую искусственно созданную выпирающую вену, и принял его знакомые руки, принявшиеся ласкать его грудь, сжимать её, массировать соски, перебирать их между пальцами, выкручивать острыми кончиками фаланг, и стонал от всего этого так громко, что заглушал музыку и прочие стоны, привлекая всё внимание к ним одним. А стоило ему кончить, наваливаясь на крепкую, на тёплую, на родную грудную клетку брата, как тот поднял его на руки и покинул бар под непонимающие взгляды толпы и глупо хлопающие глаза Маффет, которая вновь была шокирована поведением этих двоих, и которой потом предстоял серьёзный разговор, как минимум, со старшим.