Подноготная не-братской личной жизни

Это было интересно. От части - даже забавно. Такие мягкие, такие чувствительные, аккуратные половые губки, без единого волоска. Он смотрел на них и старательно сравнивал с умелой промежностью младшего. Такая же нежная, пухленькая, более раскрытая. И до безумия притягательная. Однако, и он был не хуже. Пусть его вагина была несколько больше, но была всё ещё нетронутой, всё ещё девственно аккуратной. И это радовало. Это дарило лёгкое наслаждение, отдающееся едва уловимым теплом и периодическими передёргиваниями. Это почти удовлетворяло. Он смотрел на уже сформировавшееся, но ещё морально не готовое тело сверху вниз, прикусывая кончик неонового языка, нервно сжимая пальцы на ногах, тяжело вздыхая и крайне смущаясь от всего этого, пусть лицо его оставалось спокойным, хоть и абсолютно оранжевым. Наконец, удовлетворившись видом и собой, он осторожно раздвинул половые губки и дотронулся кончиком фаланги до клитора. По его костям пробежала мелкая дрожь, даруя невесомое, почти неуловимое, но приятное ощущение, которое он смог уловить, сосредоточившись на паховой части, чтобы чувствовать каждое касание. А потом усилил свой напор, потихоньку, всё ещё несколько нерешительно. Сильнее. Напористее. Надавив, мягко и неторопливо поводив из стороны в сторону. Это действительно было приятно. Приятно и тепло, как будто бы его опустили в чан с тёплым молоком, и то пропитывало его кости, размягчая их с каждым новым оборотом. И хотелось делать ещё и ещё, ни в коем случае не останавливаться. Даже не хотелось достигать оргазма, чтобы это наслаждение не кончалось. - Как тебе? - улыбнулся наблюдающий за действиями брата Санс, расположившийся так удобно: На груди, подперев лицо руками, болтая ногами в воздухе, в паре сантиметров от промежности старшего, достаточно, чтобы не мешать ему и чтобы видеть всё в мельчайших деталях, готовый в любой момент приступить к своей части и помочь. - Приятно, - тихо ответил Папайрус, ускоряя темп тисканья своего рыженького клитора, сильнее сжимая пальцы на ногах и напрягаясь от этого, чтобы через пару мгновений расслабиться. - А хочешь ещё приятнее? - двусмысленно поиграл несуществующими бровями Блу и облизнулся с наипошлейшим хлюпаньем. Папс смутился бы сильнее, если бы не знал своего брата и уже не был до предела смущён. - Да, - едва успел выдохнуть скелет, как в его вагину вжалась чужая челюсть, жадно, требовательно, как и он сам делал это, чуть ли не поедая, чуть ли не кусая его, с таким напором и силой просунувшись между плотно сжатых стенок, что он просто не мог не простонать, так громко, что сам испугался этого. Словно бы нарушил образовавшуюся тихую обстановку, потому тут же захлопнулся свой рот свободной рукой и простонал уже в неё. А Блуберри кайфовал, вылизывая только намокающую вагину, пробираясь вглубь, занимая собой всё пространство внутри, едва не доставая до конца его прохода своим светящимся голубым магическим языком. Он игрался с клитором и соприкасался с пальчиками, которые уже просто на сумасшедшей скорости мастурбировали, уже не желавших этого мягкого и тихого наслаждения, уже влившихся в его волну и жаждующих поскорее достичь этого чуть ли не волшебного, этого головокружительного оргазма и увеличить обволакивающее изнутри тепло в своих костях. И старший быстро кончил, содрогаясь от взорвавшейся в костях россыпи мелких взрывов, прошедших от таза к макушке и самым кончикам фаланг, тут же обмякнув, уже лениво, почти отстранённо, почти на автомате продолжая тискать значительно чувствительный клитор, и Санс отстранился, облизываясь, довольно и сыто глядя на братца. Он ответил ему таким же взглядом, уже собираясь притянуть его для благодарного поцелуя и завалиться спать, но появившееся в его руках дилдо - с рельефом выпирающих вен, с половинчатыми яйцами на конце, на практически реалистичной головкой и таким же размером, как у самого Папса - намекнуло старшему, что так просто он не отделается. Потому он приподнялся со своего сползшего положения, устроился поудобнее, расставил ноги и мужественно принял самотык внутрь, тяжело выдохнув, мелко задрожав и запрокинув голову, жмурясь. - Б-бля... - Больно? - младший тут же подтянулся к лицу старшего, чтобы увидеть его реакцию, чтобы смягчить проникновение ещё даже полностью не вставленной игрушки, чтобы, хотя бы, отвлечь его от боли, нежно оглаживая его ключицы одной рукой. - Немного, - честно признался Папайрус, боязливо приоткрыв одну глазницу и посмотрев на братишку, который мягко улыбнулся и осторожно протолкнул объект дальше. Он чуть ли не взвыл, вновь запрокинув голову, и сжал уже руки в кулаки, сжался сам, весь покрывшись потом и просто сочащийся напряжением. - Папи, расслабься, - отозвался Блу, проталкивая самотык ещё дальше, попутно умудряясь покрывать бедренные кости имитациями поцелуев. К расслабленности тела подключился томный и протяжный стон, полный наслаждения, и старший едва не кончил от накатившегося удовольствия. Видимо, младший совершенно случайно нашёл особую, самую чувствительную точку, которая принесла уйму бурных и положительных эмоций, сменяя дальнейшее напряжение и мужественное терпение на легкие вскрики и подёргивания в попытке найти более удобное положение. А потом, когда искусственный член достиг конца псевдо-вагины, а Папайрус принялся отдыхать и привыкать, Блуберри примкнул к его клитору, расслабляя ещё больше, успокаивая и наполняя новой порцией наслаждения. Не вытерпев, старший кончил снова, и уже совершенно измотанной грудой костей, полной впечатлений и эмоций, повалился на кровать младшего. Но самотык в промежности быстро напомнил о себе, от части из-за того, что Санс начал неторопливо двигать его, пальцем продолжая стимулировать клитор братца. - Бляяя... Санс, я н-не выд-держу... - он подмял под себя ноги и уткнулся стонущим лицом в простыни, старательно не напрягаясь, чтобы всё прошло более гладко, и ещё отдающиеся всплески боли, быстро топимые наслаждением, не увеличивались. - Я могу закончить, - предложил младший, замедляя итак нескорый темп. - Нет-нет-нет, - тут же запротестовал Папс, подняв тело на руках и повернувшись к братишке лицом, - Не останавливайся. Мне нравится. - Мне ускориться? - спросил Блуберри, возвращая прежний темп и с улыбкой наблюдая, как его довольный братец укладывается обратно на кровать, положив голову на скрещенные руки и несколько приподняв таз. - Не стоит, - он сладко простонал, подавшись назад, и продолжил с нескрываемым удовлетворением стонать и периодически выдавать сдавленное "Ауч", если дилдо ощущалось особо нехорошо. А Санс просто был рад наблюдать, как довольствуется его братец, сам неторопливо надрачивая себе и тихо постанывая, прикусив платок.