Часть 8
1 октября 2017 г., 11:14
Все просто получается — Мир-маятник качается, А свет переключается на звук.
— Добрый вечер, — на удивление бодренько здороваюсь я, благодаря иллюзии искажающей голос, даже не заметно, как он дрогнул на слове «добрый». Так откровенно и бессмысленно врать глядя в глаза… У меня с подобным есть серьёзные недоработки, но я стараюсь исправиться. Туман по профессии, всё-таки. — Рад встрече, — величественно кивает головой смутно знакомый не человек, словно мы на светском рауте. Давяще высокий рост, более ста восьмидесяти сантиметров, завораживающая грация движений, его нельзя сравнить с картиной или античной статуей — он словно диковинная хищная птица из старой сказки. Форма школы Ё Ран с её сочетанием серого, приглушенного голубого и белого при этом кажется неуместной маскировкой — оперение должно быть в цвет волосам, такого же суховатого и жесткого на вид черного цвета с редкими бликами золота или серебра. На аристократически спокойном лице живут только кроваво-алые глаза. Только из-за их поражающей чистоты и открытости школьная форма сидит на теле идеального хищника как влитая. — Кадис Этрама Ди Рейзел, — представляется он, и вешать определённый ярлык на него почему-то не тянет. Но как представиться в ответ, я не знаю. Как будет правильно это сделать? — Большую часть жизни, которую я помню, меня называют Хром Докуро. Будь трезубец настоящим, я бы его точно сейчас погнула. Что меня так откровенничать тянет-то?! Он не кажется идеальным, но… Бог был определённо в ударе, когда создавал Кадиса. Наверняка, и жизнь долгая в комплекте есть, потому что им хочется любоваться и любоваться. — Мастер, что… — появившийся рядом голубоглазый блондин, только заметив меня, начинает сканировать цепким взглядом, от чего я с трудом давлю в себе испуганный писк. Местный страж закона? Тогда почему он не трогает Союз? — Франкенштейн, ты её пугаешь, — звучащая в голосе Кадиса укоризна заставляет вздрогнуть блондина. — «Её»? Простите, Мастер. Ваша проницательность неоспорима, но не слишком ли Вы добры к… ней? — взгляд, проскальзывающее в позе, жестах и интонации голоса отношение к признанному лидеру очень напоминают мне об одном Урагане. Так и представляю картину разрушение здания: «Вы посмели оскорбить Мастера» и «бабах!» — здание складывается, словно карточный домик. Вон, даже лицо вроде как виноватое и расстраивать не хочет, но «врагов и мерзких прилипал» готов подрывать в любое время дня и ночи. Сердце болезненно колет иголкой, и появляется острое желание спрятаться, потому что я устала быть лишней.На расстоянии выстрела Рассчитывать бессмысленно, Что истина не выскользнет из рук, И не порвется бесконечный круг.
— Извините, — говорю, собираясь исчезнуть. — Как ты называешь себя? — Мираж, — срывается с языка пропитанное горечью короткое слово, оно заставляет дернуться в усмешке уголок рта блондина, удерживающегося от едкой, саркастичной усмешки только из уважения к Кадису. Взгляд Кадиса красноречивей любых слов говорит о том, что уйти он мне не даст, и я, выжимая из собственного разума больше, чем он способен дать мне сейчас без болезненных последствий, начинаю подготовку к перемещению. — Почему? — В иллюзиях спрятаны реальные иллюзии… Из реальных иллюзий созданы иллюзии. За истиной прячется ложь… За ложью правда. Это туман, которым мне никогда не стать. Мираж… Он ничего не создаёт, а, получая свободу, исчезает не оставляя следов. Это ведь просто неверное преломление света. Собственная откровенность царапает изнутри, заставляя кровоточить старые раны. Ведь жизнь в мире мафии хорошенько вдолбила в мою голову простую истину: жизнь — не синоним безопасности и свободы, отсутствие агрессии — не означает, что тебя не смахнут со своего пути, как крошки со скатерти. А «вред» настолько растяжимое понятие, что его даже не стоит употреблять. Сколько из-за собственной наивности я выживала и возвращалась с миссий только благодаря чуду? Сколько раз мне стреляли в спину? Сколько раз обманывали и предавали? Я помню. Всё помню.Вне зоны доступа мы неопознаны, Вне зоны доступа мы дышим воздухом. Вне зоны доступа Вполне осознанно вне зоны доступа мы, Вне зоны доступа мы, Вне зоны доступа.
— Ты не мираж, — уверенность, с которой он это произносит, ставит в тупик. — С тобой не согласятся те, кто был обманут мной. — А те, кто был спасён? — Лишь подтвердят. Обманчивость и лживость миража им хорошо известна. Они привыкли к ней. — А ты? — Привыкла ль я? Наверно. В стремлении выжить я не вижу зла, пока оно в приемлемых границах и не замкнулось на само себя. Мне не о чем жалеть. — И только тут ты в первый раз солгала. — Солгала? — «Не о чем жалеть» — весь твой обман. — Я не желаю спорить и скорбеть о том, что изменить не вправе. Окончен разговор. Миг, и я под защитой маскировки, меня снова выворачивает наизнанку, тело бьёт крупная дрожь, озноб и вялость, словно при в лихорадке. Горло нещадно дерёт, в лоб до затылка словно вогнали раскалённую спицу. Кажется, что я чувствую запах палёной плоти и… корицы? — Языковая пуля? — ошалело с трудом бормочу я. Джаннини младший доработал технологию её создания, проблема эффективности крылась в уникальности создания ассоциативных связей в мозге, но оружейник как-то смог это решить, и каждый из хранителей Вонголы персонально от Реборна получил по пуле приправленной пламенем солнца в лоб. У меня у единственной были кое-какие проблемы с использованием «привитого» умения говорить и понимать на любом языке. Пуля ведь предназначалась для Мукуро, что будет использовать её в моём теле, а не для меня самой. Способность потребляла больше пламени для работы, могла вызвать мигрень, длящуюся несколько суток к ряду, и прочее, но после меня всегда преследует запах палёной плоти и корицы… Я — картошка и я не хочу ни о чем сейчас думать. Хочу зарыться поглубже и понадёжней, и всё. И не выползать. Благовоспитанные и приличные картошки никуда сами не выползают, а чтобы вытащить на свет их еще нужно найти и выкопать. Я — картошка. Приличная и благовоспитанная картошка. Дикая и ну очень симпатишшшная. А такую, если ты, конечно, не заядлый ботаник, хрен найдёшь! — Картошечка… — бормочу я, прячась с одеялами под кровать. — Картошечка хорошая…***
Совсем необязательно Ждать помощи спасателей — Два шага по касательной наверх.
«Этой больнице нужен хороший экзорцист», — думаю я, попадая под что-то, вроде джедайской техники в исполнении юного соплеменника Кадиса. Зовите меня Шерлоком, но уверенность в правоте подкрепляют: необычная, довольно специфическая внешность, аура, моторика движений и… форма школы Ё Ран. Юный представитель расы, самоназвание которой я не знаю, а вампирами назвать язык не поворачивается, уже выше меня на несколько сантиметров. Почему-то эта мелочь заставляет обращать на себя внимание, царапает сознание. Но почему? Для японки у меня вполне нормальный средний рост, был. Теперь, если верить статистике из интернета, до этой планки не дотягиваю целых шесть сантиметров, а в Корее всего четыре. Но это не важно, я привыкла жить и работать среди итальянцев, к тому, что любая зараза теоретически может взять меня, как котёнка, за шкирку и переставить. Но… Высокая (относительно меня), с серебристыми волосами и кроваво-алыми глазами девушка, почему-то, вызывает острый приступ желание надеть туфли на огромной платформе. Останавливает только то, что я на них навернусь. Подобное случалось раньше. Это не первый приступ желания возвыситься над обыденностью жизни хотя бы на несколько сантиметров, чтобы было удобней пользоваться мебелью и наслаждаться минутками редкого покоя. И в перспективе меня ожидает не первое падение с такой высоты из-за подобной причуды, но сейчас, почему-то, от всего этого сбивается дыхание и норовят начать слезиться глаза. Будто разница в сантиметрах внезапно приобрела какой-то особенный, сакральный смысл, ранее ускользавший от меня. «Этой больнице очень нужен хороший экзорцист», — мысленно поправляю себя. Пометка на будущее: «обходить Ё Ран по широкой дуге, по возможности сменить место работы».***
«Простите, босс, но Ваши письма и приказы до меня так и не доходят. Не знаю с чем это может быть связано. К сожалению, моих знаний о природе пламени недостаточно для того, чтобы выявить причину и устранить данную проблему…» — стандартно начинаю очередное сообщение начальству. При этом старательно и искренне веря в то, что раз нет пламенной печати на доходящих до меня записках с примерно одинаковым содержанием, которое варьируется от «возвращайся, я тебя жду, Хром» (Тсунаёши), до «метнулась сюда рыбкой, иначе я сам тебя достану, не хрен Джудайме нервы трепать, женщина» (Гокудера), то, соответственно, и приказов никаких до меня не доходило.Две жизни до сближения, И — до изнеможения, Скрыв местоположение от всех, Незримые за полосой помех.
И вообще, кто такая эта Хром? Не знаю таких. Я картошка с именем Ким Джин Хо. Очень приличная и благовоспитанная, между прочим. Временно безработная. Почти. Нужно написать заявление и известить начальство об уходе… Блин, как здорово живут гражданские люди! Если не нравится работа, они всегда могут уволиться! Пишешь заявление об уходе и спустя какое-то время — свободный человек! А у меня? Намекнуть в письме о том, что хочу на вольные хлеба — стыдно. Встретиться лицом к лицу для этого… Босс, конечно, не зверь и поймёт меня, к тому же после освобождения Мукуро место хранителя Тумана занято, и я теперь не пойми кто… Теоретически, как иллюзионистка я теперь должна подчиняться Мукуро… По нервам, словно наждачкой, проходится сигнал о смертельной опасности с метки на подопечном, моё сознание перемещается в чужое тело, мягко оттесняя законного владельца в сторону. Высвобождаю часть оставленных в подопечном запасов пламени, выводя из строя взрывчатку. Готовлю для перемещения собственное тело. Морщусь от боли от ожогов и ран, оставленных пламенем на теле паренька при выходе из капсул. Пламя посмертной воли определённой плотности для местных так же губительно, как и иное пламя, в некоторых случаях даже разрушительней. Страшно представить, как они будут реагировать на пламя урагана, если Солнце и Туман вызывают подобные эффекты. «Всё будет хорошо», — мягко успокаиваю подопечного, не желая отвлекаться на невнятные и отрывочные панические мысли парня. — Аа… Аааа… АААААААААА! — кричу отыгрывая роль и с ужасом смотря на изуродованные руки. — Обана. А у нас тут, кажется, кто-то необычный, — радуется дитя порочной связи воздушного шара, гусеницы и репки. И явно собирается вырубить «паникующего», что я с облегчением позволяю сделать. Не в моём стиле калечить подопечного, если этого можно избежать.Вне зоны доступа мы неопознаны, Вне зоны доступа мы дышим воздухом. Вне зоны доступа Вполне осознанно вне зоны доступа мы, Вне зоны доступа мы, Вне зоны доступа.
Нервы портит еще и то, что кроме моего подопечного эта будущая капустница прёт куда-то подростков в форме… школы Ё Ран. Когда этот батут-недоросток раскладывает гражданских на дороге рядком друг с другом и окликает одного моего знакомого неизвестной расы, фразой: «Эй, пацан, пора остановиться», в голове возникает довольно неожиданный вопрос: «Может дело не в больнице?» — Хаммер!!! — орёт недобитая Кучеряшка Сью, мужского пола с серо-голубой кожей, но не буду же я к нему по этому поводу придираться, верно? Его и так уже без меня успели немного подрать. И почему техника перемещения такая неудобная, а?!Вне зоны доступа мы неопознаны, Вне зоны доступа мы дышим воздухом. Вне зоны доступа Вполне осознанно вне зоны доступа мы, Вне зоны доступа мы, Вне зоны доступа. Вне зоны доступа мы неопознаны, Вне зоны доступа мы Вне зоны…*
_____________________________ *Город 312 — Вне зоны доступа
